«Сил нет, как хочется этим поделиться»: Михаил Климов о своем новом альбоме tih i radosten, в который зашит знаменный распев.
На «Местности» вышел необычный релиз электронного музыканта из Москвы, мультиинструменталиста, участника около 15 групп и хориста Андроникова монастыря. Именно там Михаил познакомился со знаменным распевом, мелодии которого легли в основу почти всех треков нового альбома, часть из них автор посвятил двум знатокам и интерпретаторам древних традиций духовной музыки: композиторам Сергею Рахманинову и Терри Райли. В интервью Миша рассказал, как знаменный распев побудил его учить нотную грамоту и заниматься вокалом, за что он полюбил инструмент флюгельгорн и почему канонические песнопения можно и нужно перекладывать на современный электронный язык.
У тебя есть академическое музыкальное образование? Как считаешь, помогает ли понимание фундаментальных законов музыки писать электронику?
С музыкальным образованием у меня не сложилось, иногда я очень жалел об этом, а иногда наоборот. Самый лучший учитель — это сама музыка и любовь к ней, если этого нет, то и образование не имеет смысла. А если что-то очень любишь, то обязательно захочешь в этом разобраться. Так что сольфеджио я учил вместе со своими детьми. Конечно, знания и умение никогда ни в чем не помешают, но надо понимать, что это только инструментарий, остальное тайна.
Сколькими инструментами ты владеешь, все ли используешь при создании музыки?
Владеешь — громко сказано, в моем случае это скорее можно назвать «на каких инструментах я могу издавать звуки». На последнем альбоме появился новый, совершенно замечательный инструмент — флюгельгорн, который стал для меня основным на данный момент, осваиваю его всерьез, беру уроки. Он характерен тем, что на нем, если постараться, можно очень тихо эти самые звуки издавать, этим он меня и покорил. Остальные инструменты на альбоме: клавиши, без которых никуда, и контрабас, на котором раньше в основном играл. В одном треке есть гусли. Ну и, естественно, синтезаторы, на альбоме они главные. Совсем недавно открыл для себя этот электронный космос, в итоге это сделало мой концертный сетап.
Ты успел поучаствовать в 15 музыкальных проектах — легко ли тебе менять стилистику, роли? Вообще, считаешь себя больше автором или исполнителем?
Все это случилось не за один год, постепенно, естественным образом. Как правило были проекты с друзьями, и это не было какой-то перестройкой, игрой роли, подстройкой под чей-то вкус, просто мы любили разную музыку и экспериментировали. Самая моя родная и любимая группа — «Фиолетовый Пес», мы начали играть с 1995 года, и можно сказать, что выросли вместе с ней. Это единственная группа, к музыке которой я постоянно возвращаюсь и испытываю то же, что много лет назад. Если говорить про авторство или исполнительство, то я больше склоняюсь к тому, что я автор, которому приходится исполнять, и очень часто автор совсем не доволен исполнителем.
У тебя за плечами 10 лет пения в монастырском хоре — расскажи, как попал туда и как познакомился со знаменным распевом, который лег в основу твоего альбома tih i radosten?
Сначала я просто заходил в Андроников монастырь, чтобы побыть в этом удивительном месте. Потом как-то попал на службу, и что примечательно, не помню, чтобы обратил внимание на какой-то особый «распев». В других храмах я обращал внимание на мелодии и исполнение, а тут всё звучало так органично, что не замечалось, просто было как надо. Меня поразили отцы, и вообще все люди, чувствовалось, что здесь какая-то не простая община. Стал иногда ходить на службы, стоял рядом с хором и со временем понял, что сделаю все, чтобы петь с этими людьми. Надо сказать, что раньше я петь не любил и не умел, да и с нотами у меня было так себе. Пришлось ставить голос, учиться интонировать и петь с листа. Записывал на диктофон, слушал себя, учил наизусть. Прошло много времени, пока мне не разрешили петь на службах с остальными.
Почему решил выйти с этим материалом именно на лейбле «Местность»?
Я уже давно искал лейбл, где можно бы было опубликовать свою музыку. Лейбл Denovali, который нас издавал, предложил это сделать как релиз Fogh Depot, они не хотели вкладываться в новый проект. Но это же совсем другое... Когда я уже разочаровался в поисках, Ник Завриев предложил мне «Местность», где поняли мой альбом, поддержали, и я очень благодарен ему. Совершенно согласен с его словами: «Местность» стала лучшим, что случалось с электронной музыкой в России. Мне нравится все: люди, музыка, отношение к делу. Большая дружная семья, как и должно быть.
Чем интересна «начинка» альбома: фактура, методы звукового преобразования, вообще как тебе удалось переложить канонический церковный формат в современное звучание?
Этот альбом родился благодаря решению играть лайвы. Поскольку я сейчас, как автор, сам по себе, мне пришлось искать способы, как осуществить свое желание — очевидно, нужна электронная поддержка. Так у меня появилась пара синтезаторов, вместе с ними — куча вопросов, что с этим всем делать. До сих пор потихоньку разбираюсь, многое освоено. Альбом получился очень живой именно потому, что придумывался для концертов, это не вымученная студийная работа, как было со мной раньше. Там много новых для меня звуков, тембров, не говоря уже об использовании синтезаторов. В знаменном распеве есть такая особенность — попевки, это такие «мелодические кирпичики», из которых складываются песнопения. Когда я занимаюсь на флюгельгорне, то беру сборники этих самых попевок и разыгрываю, появляются импровизации, это нечто неповторимое и всегда живое, свежее — на альбоме такого много.
Совсем недавно я участвовал в мероприятии в музее Андрея Рублева, где мои композиции чередовались с аутентичным исполнением этих мелодий знаменным хором Андроникова монастыря. Многие наши певчие до этого не слышали tih i radosten, и даже не знали про эту мою «шалость». Я очень переживал, как они всё воспримут, но в итоге всем очень понравилось. В перерывах между музыкальными номерами один из лучших специалистов по знаменному распеву, литургист, музыковед и преподаватель ПСТГУ Александр Лукашевич читал лекцию. Он говорил, что знаменный распев воспринимается нами не как развлечение и услаждение слуха, а как создание некоего вакуума, где наш ум может устремиться ввысь. Относиться к распеву с точки зрения красиво-некрасиво, не совсем правильно, это прикладной элемент службы. Однако, как и все, вышедшее из традиционной системы ценностей, распев переосмысляется современным человеком. Думаю, что моя попытка стала именно переосмыслением, чем-то необходимым в этом времени. Конечно, в знаменном распеве главное не красота, а Литургичность, но красота там тоже есть, и такая, что иногда сил нет, как хочется этим поделиться. К моей большой радости, мой духовный отец меня поддерживает и благословляет.
Сейчас моя задача, чтобы концертная программа звучала достойно. Материала уже очень много, почти на два часа. И в дальнейшем, если Бог даст, буду продолжать в том же духе. Благо мелодий в знаменном распеве неисчерпаемое количество.
интервью подготовила Соня Шпильберг
в интервью использованы фото Антона Гордеева ©
https://www.instagram.com/tih_i_radosten
заказать кассету tih i radosten — Пазлы времени