November 12

Область исследования ошибок. Глава 75

ТГ канал ℍ𝕠𝕣𝕟𝕪

— А? Ты предлагаешь мне прийти к тебе домой и жить вместе?

— Да. Не переживай. Если я скажу отцу и старшему брату, они тоже будут не против. А если тебе это не нравится, я сам уйду из дома. Мы всё равно договорились, что я съеду, как только поступлю в университет. Думаю, они поймут, если я скажу, что хочу сделать это немного раньше.

— Серьёзно, я сейчас не просто так говорю.

— Когда живёшь один, появляется куча забот. А что, если из-за этого у тебя оценки упадут? Нам в следующем году в выпускной класс.

— Да ладно. Ты учись, а со всем остальным я сам разберусь.

— Тогда у тебя будет уходить время на другие дела, и до самого выпуска ты ни разу не станешь первым - будешь всё время мне проигрывать.

— Ну и пусть. Я могу тебе всё время проигрывать.

— Почему?

— Потому что люблю тебя.

*Как он вообще до такого додумался...*

— Слушай, ведь это не первый раз, когда отец тебя так избил?

— Откуда ты знаешь?

— Очевидно же. Человек, который бьёт впервые, даже из жалости не сможет так зверски избивать. Когда я тогда приходил к тебе домой, ты рассказывал, что в детстве, если провинишься, тебя в кабинете били по ногам.

— А я, как идиот, говорил, какой у тебя отец благородный и достойный человек. Ничего не зная…

— Ах, прости. Он всё-таки твой отец, наверное, тебе неприятно, что я его ругаю?

— Нет. Можешь ругать.

— Он, блядь, конченый психопат. Так бы ему и врезал! Я из любопытства даже книгу, которую он написал, прочитал. В книге он, блядь, строил из себя такого хорошего человека. Нахуя он тебя бьёт? Что ты такого мог сделать? Я…

— Я и правда думал, что ты живёшь как в той книге. Ты даже на занятия на «бенце» ездишь, у вас домработница есть. Я думал, такие богатые, умные, заботливые и образованные родители тебя на руках носят…

— Какой же я идиот…

— Всё нормально. Не только ты - все так думают. Ну а что поделать, если со стороны всё выглядит именно так?

— Нет. Я ведь уже думал, что с твоими родителями что-то не так.

— А?

— Во время зимних каникул, когда мы с тобой поссорились, ты вдруг перестал приходить на дополнительные занятия. Тогда твои родители отправили мой телефон классному руководителю, и я его получил. Странно же. Ты сказал, что потерял мой телефон, так почему его прислали твои родители, да ещё и через классного? Я никак не мог понять, и мне, блядь, было от этого не по себе.

— А, тогда…

— Да. Если бы я тогда чуть больше подумал… хоть раз спросил бы тебя, что случилось и всё ли с тобой в порядке. Если бы не отмахнулся от этого чувства, а спросил, может, ты рассказал бы мне раньше… А я, как придурок, всё свою гордость берег…

— Ха-ха. Даже если бы ты спросил, я бы не рассказал. Ни за что.

—…Почему?

— Потому что стыдно.

— Что? Стыдно?

— Как ты сам сказал, со стороны я такой благополучный. А на самом деле живу и терплю, как родители вымещают на мне злость. Если бы люди узнали, я бы со стыда с ума сошёл. Если бы я собирался рассказать, то сделал бы это ещё тогда. А не врал.

*Вот оно что. Я всё думал: баскетбольный матч закончился хорошо, а ты за один день передумал и ударил меня в спину. Значит, причина была в этом?*

— Я не могу свободно пользоваться телефоном.

— Нынешний мне с трудом разрешили оставить из-за занятий с репетитором, и его тоже проверяют. А телефон, который ты нашёл, мне тайком отдала сестра - пользоваться как запасным… Твой телефон я тогда спрятал в ящике, но родители его нашли.

— Я всё твердил, что он твой, а они решили, что я пользуюсь двумя телефонами. Вообще-то тайный второй телефон у меня действительно был, но тот, который они нашли, принадлежал тебе. Они наотрез отказывались мне верить, а отец сказал, что свяжется со школой, сам тебя обо всём спросит и выяснит правду…

— И я испугался. Вдруг он действительно свяжется с тобой и скажет что-нибудь странное? Мы тогда и так не особенно ладили, а если бы ты ещё и догадался, как со мной обращаются дома… Это же позорище.

— Мне так не хотелось, чтобы ты узнал, что я попытался разобраться сам. Если сказать отцу, что телефон всё-таки мой и я соврал, всё ведь закончится несколькими ударами, верно? Вот я ему так и сказал, а тебя попросил оставить всё как есть и пользоваться моим телефоном. Тогда бы вы с моими родителями никак не пересеклись.

— Неужели тебя и тогда избили из-за этого? Поэтому ты пришёл после первого урока?

— Нет. Меня просто несколько раз ударили по ногам и обыскали мои вещи. Вот и всё. Не так, как в этот раз.

— Но я ведь не выполнил твою просьбу. Когда ты попросил меня и дальше пользоваться тем телефоном, я обругал тебя, разозлился…

— Ну и я тоже взбесился и сделал у тебя на глазах то самое. Считай, мы квиты.

— А потом что было?

— Ничего другого не оставалось… Я снова изменил показания и сказал, что это телефон друга.

— Отец опять страшно разозлился, спросил, за дурака ли я его держу. В наказание запретил дополнительные занятия в школе, курсы и вообще выходить из дома - я только с репетиторами дома и занимался… Но когда он убедился, что телефон действительно твой, больше ничего не сказал. Грозился, что сам у тебя спросит, но в конце концов просто созвонился с классным и всё уладил. Выходит, я зря столько мучился.

Попроси меня об этом кто-то другой, я бы, может, и поворчал, но хотя бы всерьёз подумал. А тут парень, которого мне так хотелось победить, первым пошёл на попятную, и я, возомнив себя победителем, повёл себя как последний подонок. А если бы мне тогда позвонили, я ведь наверняка опять убедил бы себя, что Рю Дже Мин собирается меня подставить, и снова…

— Тогда я впервые почувствовал, что мы с тобой немного сблизились…

— Эй… Ты… плачешь?!

— Я-то не плачу, а ты чего?! Иди сюда.

— Я тоже… всхлип… не хочу плакать.

— Ты спокойно слушал, а потом вдруг разнылся. Что такое?

— Ты тогда говорил всякие глупости, просил меня с тобой дружить… И вот почему ты обратился ко мне с такой трудной просьбой. Думал, что я, может быть, соглашусь…

— А я вместо этого называл тебя шлюхой, подстилкой и всячески оскорблял. Специально цеплялся к словам и вёл себя по-свински.

(— С какого хрена я должен пользоваться этим грязным телефоном? Я прекрасно знаю, что ты с него делал, когда развлекался с извращенцами. Мне противно даже прикасаться к нему.)

— Бляяядь… Какой же я ублюдок…

— Посмотри туда. О Сынг Пё, хватит плакать. Смотри, солнце встаёт.

— Красиво.

— Да, согласен.

— Знаешь, мой отец ведь не всегда был таким. Когда я был маленьким, он хоть и был занят, но вёл себя как обычный отец… Я не знаю подробностей, но, кажется, он проиграл в борьбе с другими судьями. Его гордость была задета, и он ушёл из суда преподавать. Только, похоже, сколько бы времени ни прошло, уязвлённое самолюбие так и не зажило. До сих пор.

— Моя старшая сестра была умнее меня и училась лучше. Её называли одарённой, и до старшей школы именно она была папиной надеждой. Она и училась хорошо, и была доброй…

— Очень старалась оправдать его ожидания. А потом, в старшей школе, у неё кто-то появился. Отец с детства учил нас, что встречаться с кем-то можно только во взрослом возрасте. И надо же было сестре попасться ему на глаза на свидании.

— Из-за парня у неё не падали оценки, она не забрасывала учёбу…

— Но отец пришёл в бешенство и стал избивать её как сумасшедший. И не розгой, как меня…

— Как ты смеешь ослушаться отца?!

— Дорогой!

— Я тебя слишком избаловал!

— Мама пыталась его остановить, но толку было мало. Думаю, сестра и представить не могла, что отец настолько разозлится. Я тогда ещё в начальной школе учился… И ничего не мог сделать, только смотрел, как её бьют.

— А она, пока отец её бил, закричала на меня: чего стою пялюсь, проваливал бы.

— Чего уставился?! А ну пошёл отсюда!

— Она впервые так со мной заговорила. Я тогда ушёл к себе в комнату и плакал…

— Как ты смеешь так разговаривать при родителях?!

— Сейчас я понимаю её лучше, чем тогда.

— Представляешь, как ей было стыдно? Я и то никак не мог тебе рассказать из-за стыда. А ей пришлось пережить такое на глазах у младшего брата, который ещё и в начальной школе учился…

— После того дня нам с сестрой стало немного неловко друг с другом. Сейчас у нас неплохие отношения, но между нами будто появилась дистанция… А когда однажды отдалишься, всё уже не так легко исправить.

— Правда? А мне показалось, вы хорошо ладите. Ты же говорил, она даже деньги тебе присылает.

— Сестра знает, какие наши родители, поэтому и телефон мне дала, и деньги старается отправлять. Когда я сказал, что сбежал из дома, она прямо обрадовалась.

— Со временем всё наладится. Мы же тоже школу закончим, начнём самостоятельную жизнь, как она.

— Думаешь? Надеюсь.

— Погоди. Тебя избили потому, что узнали, что ты встречаешься со мной?!

— Это… Я просто надавил отцу на больное место.

— А? На какое место?

— Он всё пытался насильно отправить меня в учебный интернат. Вот я и сказал, что, даже если я буду хорошо учиться и добьюсь большего, чем другие, это не значит, что он сам победил своих друзей.

— Эй… ну ты даёшь.

— Я и сам знаю, что сказал жестоко.

— Да нет. Что тут жестокого? Если ты его только правдой огрел, пусть бы и он отвечал словами. Зачем сразу кулаки распускать? Ты ни в чём не виноват.

— Хотя мне и говорить-то стыдно: я ведь сам поступал как твой отец.

— Ты? Когда?

— Завидовал тебе, задело меня всё это. И когда представилась возможность ухватиться за твою слабость, я повёл себя подло, лишь бы хоть раз тебя победить. И ругал тебя ни за что…

— Ничего не поделаешь. Я ведь такой замечательный, что всем хоть раз хочется сбить меня с пьедестала. Если бы мне совсем не повезло, по школе уже разошлись бы слухи, а я даже не знал бы, что мы поменялись телефонами. Даже те, с кем я более-менее дружу, услышав их, хихикали бы вместе со всеми.

— Я знал… что делаю по-настоящему опасные вещи.

Когда я читал грязные комментарии под своими фотографиями без лица, меня охватывало странное возбуждение. Когда всеобщий любимец - первый ученик школы, образцовый мальчик из богатой семьи - превращался в объект пошлых насмешек, я чувствовал облегчение, словно всё происходило не со мной. Будто мстил родителям, создавая ситуацию, которая повергла бы их в отчаяние, если бы они узнали.

[«Шлюха строит из себя недотрогу. Эй, и это всё? Снимай штаны, давай видос»]

[«Зацените грудь, лол. Пиздец аппетитная. Хён мог бы её пососать, не хочешь?»]

[«Ты правда старшеклассник? Ну и шлюха»]

[«Попка красивая, наверное, и *** с тобой было бы красиво. Пожалуйста, хоть разок»]

Я часто представлял, как всё это раскроется. Как ужасны будут осуждение и презрение? Как упоительно будет смотреть на родителей, охваченных стыдом и отчаянием из-за меня? Хотя на самом деле у меня не хватало смелости ни показать себя, ни восстать против них. Я будто оказался в тёмном лабиринте, из которого нет выхода.

Только теперь я смог понять твои слова, когда ты сердился и говорил, что я должен дорожить собой. Если бы тогда мой телефон нашёл не ты…

— Наверное, так будет всю мою жизнь. Мне многое досталось с рождения, но я не люблю проигрывать, я гордый и хочу добиться успеха. Так что наверняка найдётся немало людей, которым я буду поперёк горла. Поэтому…

Мне кажется, рядом с тобой я смогу полюбить самого себя.

— Я хочу, чтобы ты и дальше был рядом.

Если губы, которые нежно целуют мои избитые ноги, останутся со мной, я смогу набраться смелости. Теперь я ничего не боюсь.

— Даже если будешь гнать, я не уйду.

— Что ты собираешься делать дальше? Пойдёшь ко мне?

— Это слишком нереально. Мне нужно вернуться домой… И потом, если мы будем жить вместе, то целыми днями будем дурачиться и заниматься всякими неприличными вещами. Вряд ли получится нормально учиться.

— Но если ты так вернёшься, этот псих опять тебя изобьёт. Что ты собираешься делать?

— Просто не дам себя ударить.

—…А?

— Ты же рассказывал, что твой брат однажды напился и подрался с отцом? Мой отец тоже уже не сильнее меня. Я просто поддавался.

— Всё-таки они мои родители, и я старался их полюбить…

— Но теперь хватит.

— А? Ты собираешься драться с отцом?

— Если прикажет зайти в кабинет, не пойду. Если достанет розгу, вырву её и выброшу. Он считал меня лёгкой добычей только потому, что я раньше толком не сопротивлялся. Думаю, даже этого будет достаточно, чтобы он ничего не смог сделать.

— Ну нет, всё-таки…

— Хорошо хоть, что мы с родителями хотим одного и того же. Я хочу добиться большего, чем отец. Сестра этого не захотела, а я могу и дальше идти по пути, который они для меня выбрали. Так что, даже если я перестану их слушаться, они не смогут от меня отказаться.

— Ведь я их последняя надежда. Сегодня я решил, что буду делать.

— Я стану их безупречным творением. А когда они решат, что наконец-то добились своего...

—...я сломаюсь.

♡ На кофеëк и главы♡

2202200669840900 Сбер