Моя дорогая звезда! Глава 22
Глава 22. В ожидании
Домой меня доставили глубокой ночью. Весь вечер после официального заявления Лейлы кипели жаркие споры о дальнейших действиях. Мнения разделились: некоторые из высшего руководства были даже воодушевлены тем, что я оказался в центре скандала и «Калидо Артс» теперь у всех на устах, другие же допытывались у меня, что же произошло на самом деле, отказываясь верить озвученной версии.
В общем домой я вернулся совершенно опустошённым. Телефон окончательно разрядился под натиском бесконечных уведомлений. Найдя зарядное устройство, я подключил его и, едва дождавшись появления жизни на экране, сразу же открыл чат с братом. Меня грызла совесть — в этой суматохе я совсем забыл предупредить родных.
На экране высветились несколько пропущенных звонков и сообщений от Илая – я, оказывается, просто пропустил их в бешенном наплыве других сообщений.
Брат спрашивал, где я, и просил позвонить при первой возможности, а также подробно расписал, что делать при первых признаках паники и ужаса, чтобы сохранить ясность ума. Я не смог сдержать улыбки — на душе стало так тепло от этой поддержки.
— Всё хорошо, не переживай, прости, что так поздно пишу, — набрал я в ответ. — Передай родителям, чтобы не волновались. И.. я скоро приеду. Доставайте гриль.
Да, в итоге было решено, как и сказал тот суровый дядька из верхушки, отправить меня во временный отпуск, пока страсти не улягутся. «Калидо Артс» будет выступать с официальными заявлениями от моего имени — видимо, опасаются, что в состоянии стресса я могу ляпнуть что-нибудь лишнее. Что ж, возможно, это и к лучшему — ораторское искусство не было моим коньком.
Телефон в руке внезапно завибрировал, и я удивился, увидев на экране аватарку брата.
— Ты чего не спишь? — улыбнулся я, поднося трубку к уху.
— Ты дурак? — послышался в ответ голос с такой интонацией, при которой мелкий обычно закатывает глаза. — Я волновался, между прочим. По голосу проще понять, в каком состоянии человек. А ты мой, если не забыл, первый клиент. Или уже забыл?
— Нет, не забыл, мой дорогой доктор! Строго следую твоим наставлениям!
На мгновение я замолчал, радуясь этой тихой близости с родным человеком. — Мне скоро должны выдать новый телефон, напишу с него. Приеду на днях, предупреди папу с мамой.
— Не так я представлял твой приезд.
— И я! — вырвалось у меня, когда я с удивлением осознал, что да, я же хотел себе отгул, чтобы увидеться с родными! Кто бы знал, что судьба исполнит мое желание таким каверзным способом.
— В любом случае, готовься, буду проверять твой дневник! – шутливо-строгим тоном предупредил я мелкого. В трубке сразу же раздалось недовольное сопение:
Я расхохотался — как же приятно иногда подшучивать над ним! Мы поболтали ещё немного, и в моей душе наконец воцарился хоть какой-то намек на душевное спокойствие.
Спать не хотелось. Хотелось размышлять о бренности бытия. За окном мерцали серебряные звёзды — им не было дела до наших земных страстей.
Я намеренно не заходил в интернет, боясь новой волны ненависти, способной сломить даже самую стойкую психику. Как и совет директоров, публика разделилась. Одни фанаты Лейлы, поверив её словам, удалили свои гневные посты. Другие же, наоборот, лишь укрепились в подозрениях: «Почему она его выгородила, но не назвала имя настоящего обидчика?»
Я заставил себя выключить телефон, и вернулся к созерцанию ночного неба через большое окно. Кстати, а когда я в последний раз стирал шторы? Взгляд упал на Спайка — мой одинокий кактус, унаследованный от маминой любви к растениям. Поливал я его от силы раз в никогда, но он жил со мной уже третий год, демонстрируя невероятную волю к жизни. Я видел в этом знак свыше. Улыбнулся, узрев в стойком Спайке собственное отражение — такое же цепкое, жаждущее выжить вопреки всему.
Тыкнул в пульт, включив на ТВ музыкальный плейлист – я собирал разные папки под настроение. И вот моя «Тихая грусть» была заполнена до отказа меланхоличными, глубокими мелодиями композитора под ником «Полутень». Случайно услышал его музыку в документальном фильме о сусликах, после чего перерыл весь интернет в поисках этих завораживающих треков. Они погружали в своего рода транс — тёплый, бездонный, как океанская глубина. А вынырнув из него, чувствовал себя очищенным и обновлённым.
Самое удивительное, что никто не знал, кто скрывался за ником «Полутень». Словно он и сам был эфемерным, почти мифическим существом.
— Эх, какой же талантливый человек... — с лёгкой завистью и восхищением пробормотал я, обнимая подушку под грустные аккорды. В итоге так и заснул.
Весь следующий день я провёл дома, перебирая струны гитары в ожидании отъезда. Временами я заглядывал в интернет, но, видя новые потоки грязи в свой адрес, тут же выходил. Все мои официальные страницы были заблокированы агентством, так что я не мог высказаться от своего имени.
Порой меня захлёстывало возмущение: так и хотелось ответить, крикнуть, что они все ошибаются! Особенно бесили обвинения в адрес Лейлы — мол, сама виновата. Я не мог сдержать шипения сквозь зубы: «Сама виновата, что какой-то ублюдок посмел её тронуть против её воли? Вы в своём уме?!»
А потом кто-то опубликовал «разоблачительную» статью, где доказывалось, что виновен именно я, и Лейла просто покрывает своего «неудачливого любовника». Я чуть не рухнул с дивана, увидев этот бред – она же еще на конференции ответила!.. Я возмущенно покачал головой. Если уж и пошла речь о «любовниках», то это скорее Ханыль!..
При мысли о нём в груди неприятно сжалось. Он ведь... так и не прокомментировал произошедшее. В новостях писали, что он на съёмках за границей — но правда ли это? Я тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, и сосредоточился на приятном — скоро я поеду домой!
Ближе к полуночи раздался звонок. В кепке, тёмных очках и бомбере, со спортивной сумкой через плечо, я запрыгнул в подъехавший фургон агентства. Мне вручили новый телефон, я вставил наушники и, погрузившись в инструментальные композиции «Полутени», уставился в тонированное окно. За ним проплывали огни домов, а тёплый свет фонарей рисовал на асфальте убегающую вдаль дорогу.