«Каждый грех выставляет Бога глупым и нечистым»: что имел в виду Стивен Чарнок
У Стивена Чарнока в его знаменитом рассуждении «О практическом атеизме» есть фраза, которая без контекста может прозвучать почти шокирующе:
«Каждый грех по самой своей природе выставляет Бога глупым и нечистым существом».
“Every sin in its own nature would render God a foolish and impure being.”
Чарнок сознательно употребляет предельно сильный язык. Но он не говорит, будто человек способен действительно изменить Бога, сделать Его менее мудрым, менее святым или менее праведным. Вся глава построена вокруг другой мысли: грех практически обращается с Богом так, словно Его совершенства не заслуживают доверия и повиновения.
И сам Чарнок заранее даёт ключ к пониманию подобных выражений: речь идёт «не фактически, а по внутренней направленности; не в намерении каждого грешника, но в природе каждого греха».
Именно это различие необходимо держать в уме.
Практический атеизм
Рассуждение Чарнока основано на словах:
«Сказал безумец в сердце своём: “нет Бога”»
Пс. 13:1
Для Чарнока атеизм бывает не только исповедуемым устами. Человек может признавать существование Бога, соглашаться с правильным богословием и при этом жить таким образом, будто Божья воля, власть, мудрость и святость не имеют над ним решающего значения.
«У людей могут быть атеистические сердца без атеистических голов».
«Весь грех основан на тайном атеизме. Атеизм — дух всякого греха. Как все добродетельные действия проистекают из признания Бога, так все порочные действия восходят к скрытому отрицанию Его».
Именно поэтому для Чарнока грех — не просто нарушение отдельного правила.
Он имеет богословское содержание.
Когда человек знает Божью волю, но противопоставляет ей свою, он практически утверждает право собственной воли стоять выше воли Творца.
Когда человек предпочитает запрещённое Богом, он поступает так, словно его собственная оценка добра и зла надёжнее Божьей.
Когда человек ищет высшее благо в том, что Бог запретил, он практически обращается с Богом так, словно Бог не является достаточным благом для Своего творения.
«Каждый грех вторгается в права Бога и лишает Его того или иного совершенства — насколько это заключено в самой направленности греха».
Ещё сильнее он формулирует следующее:
«Каждый грех есть своего рода проклятие Бога в сердце; стремление к уничтожению самого бытия Бога — не фактически, а по внутренней направленности; не в намерении каждого грешника, но в природе каждого греха».
Чарнок не утверждает, будто всякий согрешающий сознательно думает:
Он говорит о том, куда направлена внутренняя логика греха, если проследить её до конца.
«Каждый грех выставляет Бога глупым и нечистым»
После этого Чарнок формулирует один из наиболее сильных тезисов всего рассуждения:
«Каждый грех по самой своей природе выставляет Бога глупым и нечистым существом».
Потому что человек, нарушая Божий закон, нередко считает свой поступок разумным, полезным или хорошим.
«Многие преступающие закон считают свои поступки, противные Божьему закону, и мудрыми, и хорошими. Если это так, тогда закон, против которого они совершаются, должен быть и глупым, и нечистым. Какое же обвинение этим бросается на Законодателя!»
Если то, что Бог запрещает, на самом деле является хорошим, мудрым и достойным выбора, тогда Божий запрет был бы немудрым.
Если то, что Бог повелевает, на самом деле является дурным или несправедливым, тогда Божье повеление было бы неправедным.
Но Божий нравственный закон, по Чарноку, не является произвольным набором приказов.
«Нравственный закон не является просто актом Божьей воли, рассматриваемой самой по себе, или тираническим указом. Он повелевает то, что по своей природе добро, и запрещает то, что по своей природе зло; поэтому он является проявлением Его мудрости и праведности, результатом Его мудрого совета и отражением Его чистой природы».
Следовательно, отношение человека к Божьему закону неизбежно затрагивает и его отношение к Самому Богу.
Если человек считает Божье повеление неразумным, обвинение касается Божьей мудрости.
Если человек считает Божий нравственный запрет несправедливым или дурным, обвинение касается Божьей святости и праведности.
«Что же из этого следует, если не обвинение Бога в глупости и неправедности, будто Он повелевает то, что не является ни мудрым со стороны Правителя, ни благим со стороны Благодетеля Своего творения?»
Он обращается и к Чис. 15:30, где дерзкий грех представлен как поношение Господа, и делает следующий вывод:
«Всякое поношение Бога должно заключать в себе обвинение либо в неправедности, либо в неведении. Если в неправедности — это отрицание Его святости; если в неведении — это пятно на Его мудрости».
Самое ясное объяснение Чарнока
Затем Чарнок формулирует всю мысль практически в одном абзаце:
«Если бы Божьи законы не были мудрыми и святыми, Бог не предписывал бы их; а если они таковы, то, не повинуясь им, мы отрицаем в Боге бесконечную мудрость и святость. Как человек, не верящий Богу, когда Он свидетельствует или обещает, делает Его лжецом, так и тот, кто не повинуется мудрому и святому Богу, когда Он повелевает, делает Его виновным либо в глупости, либо в неправедности».
Здесь особенно важна ссылка на 1 Ин. 5:10:
«Не верующий Богу представляет Его лживым».
Иоанн, разумеется, не говорит, будто неверующий способен действительно сделать Бога лжецом.
Бог остаётся истинным независимо от человеческого неверия.
Но человек, отвергающий Божье свидетельство, обращается с Богом так, словно Бог говорит неправду.
Именно таким образом необходимо понимать и Чарнока.
Когда он говорит, что грех «выставляет Бога глупым и нечистым», он не описывает изменение в Боге.
Он описывает обвинение, которое объективно содержится в неповиновении Богу.
«В этой ситуации моя мудрость лучше Божьей».
«Божья оценка добра и зла неверна».
«Божий путь не является для меня лучшим».
Даже если человек никогда не произносит этих предложений вслух.
Не слова, а дела
Это соответствует более широкой библейской категории.
«Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются».
Следовательно, человек способен исповедовать одно устами и отрицать то же самое своей жизнью.
Чарнок строит значительную часть рассуждения именно на этом различии.
Можно правильно говорить о Боге и неправильно жить перед Богом.
Можно признавать Божью мудрость как доктрину, а затем в конкретном искушении поступить так, словно собственная мудрость выше Его.
Можно исповедовать Божью святость и одновременно выбирать то, что святой Бог запретил.
Можно исповедовать Божье владычество, но вести себя так, словно последнее слово принадлежит собственной воле.
Поэтому «практический атеизм» у Чарнока — это не обязательно интеллектуальное отрицание существования Бога.
Это жизнь, в которой человек практически отнимает у Бога то место, которое признаёт за Ним своими словами.
«Чёрное обвинение в глупости и нечистоте»
В конце этого участка Чарнок ставит очень тяжёлый вопрос.
Что хуже: человек, который открыто отрицает существование Бога, но ведёт внешне приличную жизнь, или человек, который исповедует существование Бога, но своей жизнью постоянно возлагает на Него то, что Чарнок называет:
«чёрным обвинением в глупости и нечистоте»?
Именно здесь становится ясно, насколько серьёзно Чарнок относится к греху верующего и вообще всякого человека, который исповедует знание Бога.
Правильное вероисповедание само по себе не освобождает нас от практического отрицания Бога.
Но поступить так, словно Его заповедь глупа.
И выбрать то, что противоречит Его святости.
И поставить собственную волю выше Его повеления.
Нужно ли смягчать слово «глупый»?
Английское foolish действительно естественнее всего передаётся здесь словом «глупый».
Сила выражения принадлежит самому Чарноку.
Но необходимо правильно понимать глагол would render и всю структуру его аргумента.
Чарнок не учит, будто грешник действительно делает Бога глупым.
Он говорит, что грех выставляет Его таким, практически обращается с Ним как с таким и по собственной внутренней логике бросает такое обвинение на Божью мудрость.
Поэтому смягчить «глупый» до чего-нибудь почти безобидного значило бы ослабить Чарнока.
Но оставить одну резкую фразу без его оговорок — значило бы исказить его в другую сторону.
Сам Чарнок сохраняет обе стороны одновременно:
«Не фактически, а по внутренней направленности; не в намерении каждого грешника, но в природе каждого греха».
Бог не становится менее мудрым из-за нашего безумия.
Не становится менее святым из-за нашей нечистоты.
Не становится менее истинным из-за нашего неверия.
Но грех обращается с Ним так, словно человек вправе поставить под сомнение Его мудрость, святость, истину и власть.
И именно поэтому для Чарнока грех настолько серьёзен.
Стивен Чарнок (1628–1680)
«О практическом атеизме» (A Discourse of Practical Atheism), в составе The Existence and Attributes of God, рассуждение на Пс. 13/14:1.
Перевод приведённых отрывков выполнен по английскому тексту с сохранением намеренно сильной терминологии Чарнока. Библейская ссылка в аргументе Чарнока — 1 Ин. 5:10.