Глава первая. Знакомство
「О✨°÷🌟О」一 Вечер. За окном было прохладно, ветер дул и бил по оконным рамам окна. Свет во всех домах был потушен.
Лишь режущий глаза свет освещал палату. Графф лежал на постели, и смотрел в окно.. ибо делать больше нечего.
Парень встал с койки и направился к кулеру, встав перед аппаратом с водой юноша взял пластмассовый белый стаканчик, направил его к трубке с холодной водой, налив достаточное количество содержащего, он отпустил трубку и мигом осушил горло.
Отстранив белый стаканчик от губ парень смял его и выбросил в мусорный бак. Затем пошел обратно к кровати аккуратно сев на неё чтобы не разбудить других, у граффа был его основной цвет глаз.
Недавно душераздирающую тишину нарушил звук, этот звук исходил от того как будто кристаллы стали светиться издавая разные звуки.
Но наоборот, светилась татуировка граффа, она начала немного жечь кожу.
Этот знак граф сразу же понял, встав с кровати парень взял листок и ручку находящуюся рядом с кроватью на столе, быстро написал на ней записку.
В записке было следующее ;
„ Здравия желаю дорогая Мизу, по кое-каким обстоятельствам мне нужно на ненадолго покинуть ваш мир, вернусь не скоро наверное на недели две три точно попаду, желаю вам удачи и здоровья. До свидания. ”
В самом уголке от записки была написана следующая строчка;
Написав записку парень положил её рядом с лампой которую потом выключил.
Трещины на теле Граффа полностью исчезли так же как и на крыльях, крылья поменяли цвет они стали более тёмными и бледными красивые белые крылья с нежно розовыми узорами приходящиеся в узор сердец, поменялись на более черноватый цвет, на концах крыльях были золотые отметины которые при малейшем попадании на свет ярко светились и переливались.
Парень подходя к шкафу взял подходящую ему форму лунии, ярко-голубая переходящий от кристально чисто фиолетового цвета в ослепляющий глаза золото-алмазный оттенок.
На вид формы была как у обычных военных, шлем, жилетка и штаны.
На самом деле это Форма отличалась от всех миров.
Шлем переливался от фиолетового к алмазному оттенку, он состоял из лунного металла который и предавал фиолетового и алмазного цвета, по бокам от шлема было по три пары крыльев, что в общем счёте означало шесть. Они были чёрно-золотыми такими же как и крылья граффа, посередине шлема был напечатан сам герб лунии.
Также к шлему добавлялась маска которая защищала от атак и прочих действий врага.
Была и жилетка, у неё были длинные рукава до самых кистей но не заходили по самые пальцы.
По краям жилетки были чёрные полосы на чёрных полосах были ещё полосы, только извивающиеся и окрашивающийся в нежно-голубой оттенок, сама жилетка составляла золотой цвет немного темнее чем обычно. Слева от сердца были навешены разные всякие украшения, награды, достижения и медали. Также по бокам жилетки были глубокие карманы для оружия, которые проходили через весь пояс и талию парня.
Также на поясе висел специальный снаряд для хранения всяких воинских штучек которые нужны чтобы отвлекать врага.
Справа от пояса висели ножны которые годятся для хранения мяча, косы катаны и всяких разных предметов большого и длинного размера.
Также по бокам от пояса проходили большие ткани проходящие на половину юбки, на тканях тоже были глубокие карманы в них хранились пули и специальные магазины на случай того Если нужно будет взять именно само оружие по типу пушек.
Ткани были чёрного цвета, а извивающиеся узоры были цвета изумруда, такая юбка проходила до самых колен.
Красиво сложенные штаны были окрашены в алмазный цвет пока штанов были в карманах И это тоже для хранения всяких штучек по типу пуль и так далее, ха-ха.
И вот уже готовый собранный юноша прочитал особое заклинание после чего открылся портал в неизвестность, портал переливался чёрно-белыми сгустками жижи непонятного вещества.
Зайдя в портал парень оказался В лунном мире он оказался перед замком создателя.
На улице были сослуживцы и служащие создателю люди парень открыв врата стал идти по дорожке прямо к дверцам замка, когда графа увидели служащие люди создателю те сразу же разбежались только от одного взгляда графа все сразу впадают в холодный пот, все в этом мире знают какую игра в по характеру строк.
недавно служивший графф и тренировавший свою партию учеников к новой войне, парень их попросту бил потому что, либо они не понимают нормальными словами, либо они упираются и пытаются обойти все те задания которые сам графф и говорит.
Зайдя в замок граф сразу же направился к кабинету самой создательнице, до кабинета парень постучался, дверь отворилась и графф взошёл внутрь.
Подойдя госпоже парень став на одно колено положил правую руку на левую часть груди, смотря в пол говорил следующее;
✮⋆˙×- Vi auguru bona salute, signora creatore. Per chì mutivi m'anu chjamatu à u vostru mondu altru ch'è per u serviziu? Kapa na sehlopha se secha sa baithuti se ne se isitsoe?
( О здравия желаю госпожа создательница, по каким мотивам созвали меня в ваш мир иной, может войну объявили? )
( Нежели привезли новую партию учеников на службу иную? )
На что госпожа создательница ответила следующими словами;
×^{🌙★🌊★💎★🪽★🪶}^×
Oho mohlabani e moholo Graff Roger! 'Me hape naha ea batho ba batšo e phatlalalitse ntoa; Ya, mereka menyampaikan, tetapi mereka tidak mau bekerja, mereka sangat-sangat malas, mereka perlu diajari semua yang Anda tahu. Dünyamıza yardım edersen geri dönmene izin veririm
(О великий воин Графф Роджер! И снова объявила войну чёрная страна никак не можем от неё отбиться новую партию учеников? Да доставили, но они не хотят работать они очень-очень ленивы их нужно обучить всему тому что ты знаешь. Нежели поможешь нашему миру отпущу тебя обратно)
Графф подумал подумал да раздумывал. Да и согласился паралельно отвечая на предложение господа;
✮⋆˙×- Başa düşürəm, sizi başa düşürəm, xanım, mən doğulduğum, böyüdüyüm, indi də yaşayıb xidmət etdiyim doğma yurdumda ölməkdənsə, özüm ölməyi üstün tuturam! Unë do t'u mësoj studentëve të mi gjithçka që di, ata nuk do të ecin mbi mua sikur të ecin në një faqe të zbrazët.!
(
понял Я вас понял госпожа, я лучше сам умру нежели при этом своё родное место там где я родился вырос и по сей день живу и служу! Я обучу учеников всему тому чего знаю не будут у меня ходить как по белому листочку! )
С этими словами парень снова поклонился поцеловав ладонь госпожи сразу же вышел из здания И направился в каморку там где и были новые ученики...
Молодой человек прогуливался по пустынным улицам Лунии. Снижение численности населения было связано с ростом уровня преступности, включая увеличение числа краж, что заставило горожан избегать опасных районов, чтобы не стать жертвами или ошибочно не быть принятыми за членов преступной организации Черного Мира.
Проходя через несколько районов, Графф заметил слежку. Он остановился и сосредоточился на окружавших его звуках. Внезапно он услышал знакомый шум крыльев и, обернувшись, увидел свою жену Флатт. Графф поспешил к ней, обнял и поцеловал.
— Флатт, дорогая! Как я скучал! Очень сильно скучал по тебе!
— Дорогой! Я тоже… я тоже очень скучала!
От радости Флатт не смогла сдержать слёз. Горячие слёзы текли по её бледным щекам, оставляя следы.
Флатт была привлекательной девушкой. Её кожа была бледной, как и у Граффа, с небольшими пятнышками. У неё были каштановые волосы с бордовыми оттенками и ярко-голубые глаза, которые светились на солнце. Белое платье с золотыми узорами изящно подчёркивало её фигуру, а вырез на левой ноге добавлял утончённости.
На руках Флатт были чёрные перчатки с золотым браслетом, а на шее виднелось немного пуха. Её волосы были аккуратно заплетены, и из причёски выглядывали чёрно-золотые рожки. Длинный нежно-молочный хвост с нежно-розовыми оттенками плавно покачивался.
— Милая, ну не плачь… тебе не идут слёзы, — ответил парень, нежно смахивая её горячие слёзы с нежно-красных щёк.
Молодой человек нежно поцеловал девушку, их губы слились в трепетном и страстном поцелуе. Затем он крепко обнял её, словно хотел защитить от всего мира. Графф заглянул в её глаза, наполненные теплотой и любовью, и почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он улыбнулся, как будто впервые увидел её, настолько она была дорога ему.
— Дорогая, как там наша дочка? — спросил он, стараясь скрыть волнение в голосе.
— Всё хорошо, любимый, — ответила она, её голос дрожал от счастья. — Она здорова, ухожена и так счастлива, что это просто невозможно описать словами. Она постоянно спрашивает о тебе, и её глаза светятся от радости, когда я рассказываю о твоём возвращении.
Графф почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он скучал по Сильви так сильно, что это ощущение было почти невыносимым. Но он знал, что его любовь к ней и к их детям поможет ему преодолеть любые трудности.
— А как там наш сын? — спросил он после паузы. — Вернулся ли он?
Девушка улыбнулась, её глаза засияли ещё ярче.
— Он уже дома, любимый, — ответила она, обнимая его крепче. — Он вернулся несколько дней назад и сразу же начал рассказывать о своих приключениях. Ты будешь рад узнать, что он стал ещё более ответственным и самостоятельным.
Графф почувствовал, как его губы тронула лёгкая улыбка. Он знал, что его семья — это его сила и опора, и что он готов на всё ради их счастья.
Графф осознавал необходимость обучения новичков, но это осознание отозвалось в его сердце болью. Улыбка медленно угасла, оставив место тревоге в его глазах. Девушка, уловив эту перемену, издала тихий печальный звук, похожий на уруруканье.
Она мягко коснулась его щеки, разглаживая морщинку беспокойства, и заглянула в его глаза с неподдельной заботой. В её взгляде читалась решимость принять любое его решение, каким бы трудным оно ни было. Она знала, что сейчас он не может быть с семьёй. Это знание не вызывало у неё ни обиды, ни упрёков. Их дети тоже понимали это, и в их глазах читалась та же молчаливая поддержка.
— Я вернусь, как только смогу, — произнёс он, стараясь говорить твёрдо, но его голос дрогнул.
Флатт, с нежностью в голосе, прервала его:
— Не нужно слов, дорогой. Я понимаю.
Она подняла голову, и её глаза блеснули решимостью.
Графф взглянул на неё с благодарностью, но в его глазах всё ещё читалась печаль. Он наклонился и поцеловал её, вкладывая в этот жест всю свою любовь и надежду.
— Ты всегда была для меня опорой, — тихо сказал он.
Её улыбка была тёплой и искренней.
— Возвращайся скорее, — прошептала она.
И в этот момент он почувствовал, что не один.
Парень нежно взял её ладони в свои, ощущая тепло и лёгкость. Он поднёс их к губам и, глядя ей в глаза, мягко поцеловал. Девушка вспыхнула румянцем, но не смогла сдержать счастливой улыбки. Её глаза засияли, как звёзды.
— Лети к детям, солнышко, — тихо произнёс он, — они скучают по тебе. Передай им привет от меня.
— Хорошо, дорогой, — её голос дрогнул от нежности, — я передам всем привет от тебя.
Она отошла от него, расправила крылья и посмотрела через плечо. Её взгляд был полон тепла и обещания. С лёгкой ухмылкой на губах она кивнула парню, словно прощаясь с ним. Затем, взмахнув крыльями, она взмыла в небо, оставив за собой едва заметный след
Графф долго смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду. Его улыбка постепенно растворилась, уступив место холодной решимости. Он развернулся и зашагал в сторону домика Новичков. Его шаги были твердыми, а взгляд — острым и пронзительным.
Парень шел по лесу, не обращая внимания на плотные кроны деревьев, цепляющиеся за его одежду. Эта тропа была для него привычной, но сегодня что-то изменилось. Может быть, дело было в густой тишине, которая обычно царила здесь, или в легком, но тревожном шепоте ветра.
Пройдя около двух километров, он остановился перед огромным зданием. Это был двухэтажный деревянный дом с просторными спальнями, кухней, гостиной, душевой и даже тренировочным полем. Под землей располагался зал для военных тренировок.
Графф остановился, окинул здание холодным взглядом и злобно усмехнулся. Его глаза вспыхнули красным, и он тихо, но с угрозой засмеялся.
Подходя к дому, Графф уже слышал громкие возгласы, пьяные крики и смех подростков. Это выводило его из себя. Он постучал в дверь, стараясь сдержать гнев. Открыли ему двое новеньких, ровно двадцать парней. Они были явно не готовы к его приходу.
Графф окинул их холодным взглядом, словно сканируя каждого. Его голос прозвучал спокойно, но с нотками стали:
— Слушайте внимательно. У вас есть ровно час, чтобы убрать весь мусор и навести здесь порядок. Я ваш тренер, меня зовут Графф Роджер. Перекличка через час.
Его тон был уверенным и не допускал возражений. Участники сразу же принялись за дело: кто-то собирал монетки, кто-то вытирал пыль. Все понимали, что спорить с этим человеком бесполезно.
Графф, наблюдая за ними, усмехнулся. Он знал, что характер у него непростой, особенно на тренировках. Он взял сигарету, вышел на улицу и закурил. Графф не был заядлым курильщиком, но эту сигару он хранил для особого случая — для первого дня с новой группой. Через час, докурив, он бросил окурок в мусорное ведро и вернулся в дом.
На пороге его встретила идеальная чистота. Все новые участники стояли в два ряда, подняв головы. Графф, спрятав руки за спину, улыбнулся, но в его глазах читалась суровость.
— Итак, солдаты! — начал он, его голос эхом разнёсся по залу. — Начиная слева и до конца, называйте свои имена!
Мальчики начали хором выкрикивать свои имена, начиная с левого края шеренги и заканчивая правым. Их голоса, сливаясь в едином порыве, звучали громко и уверенно, наполняя просторную прихожую мощным эхом. Графф, чьи глаза уже были красными от напряжения, пристально оглядел каждого мальчика, внимательно изучая их лица.
От его пронзительного взгляда, который, казалось, видел насквозь, у некоторых ребят дрогнули руки, а воздух наполнился напряжением. Он стоял в центре комнаты, его голос, подобно раскату грома, прозвучал неожиданно и строго:
— Внимание! Отбой назначен на двадцать ноль-тридцать. А сейчас... — он сделал паузу, позволяя тишине обволочь пространство. Его голос, звенящий от скрытой силы, раздался снова, чётко и властно, словно он отдавал приказ на поле битвы:
— Быстро привести себя в порядок и отправиться по кроватям! У вас десять минут!
Каждое его слово звучало как удар молота по наковальне, мгновенно подчиняя всех присутствующих.
Мальчишки бросились за полотенцами, а мужчина, выдохнув, сел в кресло и, поправив очки на переносице, почесал её, борясь с подступающей дремотой.
Спустя десять минут мужчина заметил тень, скользнувшую мимо, словно призрак. В силуэте он распознал парня по имени Вова, который двигался с проворностью рыси, ускользающей от охотника.
Голос мужчины прозвучал как раскат грома, но в нем не было гнева. Он смотрел на спину Вовы, чувствуя, что его намерения были как дым, исчезающий на ветру.
Вова остановился, как вкопанный, сердце его колотилось, а руки слегка дрожали. С тревогой и страхом он обернулся к Граффу, как птица, попавшая в силки.
— И какого это лешего ты не в комнате с другими? Отбой был минут десять назад!
Графф нахмурился, его взгляд был суров, как буря, готовая разразиться в любой момент.
Вова отвёл взгляд, словно пытаясь спрятаться от молнии, сверкнувшей в глазах тренера.
Графф — говори уже!
Вова вздрогнул, как от удара хлыста, и его голос дрогнул, как тонкая нить под напором ветра.
Вова — меня в душевой заперли, а я дверь выбил.
Слова тренера звучали как удары молота по наковальне, а признание Вовы повисло в воздухе, как туман над болотом, скрывая правду и вызывая вопросы.
Граф приблизился к молодому человеку и, схватив его за крыло, стиснул с такой силой, что тот невольно вскрикнул от боли.
— Ай! — воскликнул Вова. — Отпустите!
Не успел он договорить, как получил звонкую пощёчину. В глазах заплясали искры, всё вокруг потемнело и закружилось, удар жёг кожу, причиняя острую боль.
— Пока ты не скажешь, где пропадал, я тебя не отпущу, — произнёс Граф.
Граф резко толкнул юношу к креслу, и тот ударился носом об острый угол. Из носа Вовы потекла кровь.
Графф уселся на рядом стоящий пуфик и смотрел на испуганного до нитки парня. Вова дрожал, из глаз потекли слёзы.
Когда гнев развеялся, граф выдохнул, подошёл к шкафу и достал из ящика аптечку. Граф сел рядом, но держал дистанцию. Достав из аптечки вату и перекись, он отломил вату, обмакнул её в перекись и взглянул в лицо Вовы.
В комнате повисла напряжённая тишина, как перед грозой. Граф смотрел на юношу, словно хищник на свою добычу, готовый в любой момент снова напасть. Вова чувствовал себя кроликом перед удавом, его сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Граф, словно опытный хирург, начал обрабатывать рану, аккуратно касаясь кожи ватой. Вова ощущал каждое его движение, как будто это было прикосновение к оголённому нерву. Кровь медленно останавливалась, но боль всё ещё пульсировала, напоминая о пережитом ужасе.
Вова отвёл взгляд, словно пытаясь укрыться от собственных мыслей. Его руки дрожали, подобно листьям на ветру, когда он коснулся руки Граффа. Он резко отдёрнул их, словно обжёгшись о нечто горячее и невидимое.
Графф был подобен скале — неподвижный, суровый, равнодушный к прикосновениям и словам. Его глаза сверкали, как два холодных осколка льда, и казалось, что они видят всё, даже то, что не существует.
Графф засунул вату в нос Вове, чтобы остановить кровотечение. Глядя на свою пощёчину, оставленную на лице Вовы, Графф задумался, внимательно рассматривая красный опухший след.