О влиянии современной музыки на продажи в ларьках у Киевского вокзала в ранних, но лихих 2000ых.
Утро продавщицы в ларьке-магазине возле Киевского вокзала не предвещало ничего необычного. Она продавала всякую посуду и прочие необходимые для кухни аксессуары. А может и только посуду, теперь уже не упомнишь, это же было в конце 2002 года, то есть почти двадцать лет назад. Ларёк был не совсем ларёк – туда можно было зайти внутрь, то есть помещение по тем временам хоть и не пафосное, но уже и не настолько отстойное, в общем, нормальный магазин.
Дверь открылась – и жизнь продавщицы разделилась на два периода: до и после этого момента. Потому что в магазин зашли двое наистраннейших клиента – женщина с сыном, который был длинноволос, бородат и очкаст. Женщину продавщица раньше уже видела, а второй клиент пришел впервые. Видимо, его привели показать, где находится магазин.
Женщина попросила достать побольше хрустальных бокалов. На вопрос, какие эти бокалы должны быть, она ответила, что любые, а лучше много разных. Это уже было странновато, но самое интересное началось после – молодой человек достал стеклянную палочку и стал ей стучать по бокалам, сверяясь с бумажкой, где у него что-то было записано. Некоторые бокалы он отставлял в сторону, вычеркивая попутно что-то в своей записке.
Он выстроил бокалы в ряд, и простукивал их по очереди, звуки образовывали что-то на подобие гаммы и иногда некоторые бокалы бывали дисквалифицированы – не встраивались в общую картину. На их место требовались новые бокалы, которые продавщица носила со склада. Иногда в магазинчик заходили еще люди, но происходящее там было слишком странным для них, и они быстро уходили.
В конце концов было отобрано штук двадцать разных бокалов, которые были аккуратно упакованы и в коробки и отданы странной паре. Они поблагодарили продавщицу, и, оставив пожизненный след недоумения в ее душе, покинули магазинчик навсегда.
----------------------------------------------------------------
Мама действительно отвела меня в магазин, потому что быстро поняла, что иначе останется совсем без бокалов, а для человека, рожденного в СССР, хрусталь был одним из заветных слов, стоявшем в одном ряду с румынской мебельной стенкой, магнитолой и цветным телевизором. А мне нужны были бокалы, потому что в партитуре, которую я решил сыграть на фестивале «Возвращение» (а я любил ставить перед собой невозможные задачи), требовала игры смычками на бокалах, настроенных на разные (вполне конкретные) звуки. Играть на бокалах смычками крайне неудобно, они падают, каждый нужно придерживать. Поэтому папа придумал прикрепить их двухсторонним строительным скотчем к доскам. Это помогло, но затруднило перевозку – даже при очень аккуратном обращении, иногда я вытаскивал из сумки доску с приклеенными бокалами, на которых один был отколот в области ножки. Но у меня были запасные бокалы и скотч.
Для исполнения квартета «Черные ангелы» Джорджа Крама (или Крамба, как мы тогда писали) нужно было много чего купить, в том числе помню приобрел комбик, который благополучно кто-то из друзей впоследствии «заиграл». Там надо было зажимать струны на скрипке с обратной стороны от смычка, держа инструмент как виолу да гамба, нужны были наперстки, стеклянные палочки, бокалы, там-там. И много чего еще.
Например, всю эту партитуру надо было выучить, потому что несмотря на кажущееся огромное разнообразие средств, ни одно из них не было лишним, все было четко выверено, просчитано, и на своем месте. В конце концов, это одна из самых убедительных современных партитур, которую мне доводилось озвучивать.
Нам часто рассказывают о «последнем великом композиторе», присуждая этот титул то одному, то другому. George Crumb может носить этот титул не в меньшей степени, чем и многие другие. Но он, кроме всего прочего, изменил еще и жизнь продавщицы из того магазина.