Золотой Ворон_Глава 1
THE GOLDEN RAVEN
Утренняя тренировка в пятницу началась с короткого собрания команды. По мере того как каждый Троянец прибывал, один из тренеров направлял их в переговорные комнаты. «Садитесь там, где есть места» — таков был единственный инструктаж, но игроки по привычке разделились на группы нападения и защиты.
Неудивительно, что нападающая Ананья Дешмукх проигнорировала традицию, сев рядом с Коди Уинтером и своим женихом Патриком Топпингом, оба из которых были защитниками. Шум в дверях заставил её поднять взгляд на новых входящих, и её челюсть отвисла при виде избитого лица Жана Моро.
— Боже правый, - громко вырвалось у неё, и все взгляды устремились к Жану.
Каталина Альварес легонько толкнула его плечём в руку, но Жану было всё равно на их взгляды. В Воронах, большую часть карьеры он провёл покрытый синяками и кровью. Бывшие партнёры по команде насмехались над ним и пользовались его ослабленным состоянием на площадке, но задавать вопросы они не смели. Большинство считало, что его травмы — следствие гнева Мастера, особенно после того, как Свиту Короля ежедневно вызывали на «индивидуальные занятия». Правда ли они верили в это или просто отказывались подвергать сомнению действия своего любимого капитана, Жану так и не суждено было узнать.
— Мы оставили вас одних на двенадцать часов, - сказал Патрик. — Вас машина сбила, что ли?
Глупый вопрос заслуживал глупого ответа, поэтому Жан сказал: — Да.
— Я уверен, мы это ещё обсудим, - произнёс Джереми Нокс. Он вошёл в комнату раньше Жана, но теперь полуобернулся, изучая его отстранённое выражение лица. Больше он ничего не сказал, но Жан увидел вопрос в его пристальном взгляде. Не утруждая себя ответом, он шагнул к нему и последний раз окинул комнату взглядом. Лукаса Джонсона и его друзей ещё не было, но, насколько Жан мог судить, остальные защитники присутствовали.
Комната была обустроена в пять рядов по пять кресел и столом впереди для тренера Хименеса.
В первом ряду расположились второкурсники Уильям Фостер и Хесус Ривер, а также чрезмерно возбуждённые первокурсники, которые теперь все обернулись, чтобы поглазеть на Жана.
Компания Коди заняла второй ряд, а пятикурсники Шон Андерсон с Шейном Ридом — четвёртый. Они молчали, но взгляд говорил сам за себя. Травмы Жана выгодны лишь одному из них — тому, чьё место он планировал занять в этом сезоне, поэтому Жан даже не удостоил их вниманием.
Джереми провёл Жана и Кэт в третий ряд, чтобы сесть позади Ананьи. Оказавшись позади них, Кэт ласково потрепала короткие волосы Коди*, но тот слишком увлёкся разглядыванием Жана, чтобы поздороваться. Только они уселись, как появилась Лайла Дермотт. Она пошла в раздевалку, чтобы оставить их ланч, а теперь заняла место рядом с Кэт и сказала: — Лукас здесь.
Предупреждение прозвучало за секунду до того, как Лукас вошёл в дверь, и атмосфера в комнате резко переменилась. Шейн мгновенно вскочил с криком: — Господи, Лукас!
Часы с визита Грейсона не пощадили ни одного из них: покраснения и лёгкие синяки расцвели яркими гематомами, покрывавшими их лица. Оба глаза Лукаса почернели из-за сломанного носа, а на лице Жана красовались царапины от ногтей. Лукас даже не пытался скрыть повреждения, а Жан лишь успел утром наклеить новую повязку на следы зубов на горле и запястье.
— Это должно прекратиться, - сказал Шейн, глядя на них. — Вы же команда, чёрт возьми!
— Шейн, - начал Джереми, но Лукас перебил:
— Мы не били друг друга, - проговорил Лукас, направляясь с Трэвисом Джорданом и Хаоюй Лю в четвёртый ряд. Поскольку Шейн и Шон уже заняли места, Лукасу пришлось сесть позади Жана. Тот не стал оборачиваться, скрестил руки на груди и уставился вперёд. Лукас остановился за его спиной, но сел лишь после уточнения: — Он - нет. А я - да.
— Что это значит? - спросил Шейн. — Джереми? Жан?
Джереми всё ещё следил за дверью, поэтому просто сказал: — Тренер.
В комнату вошёл Эдуардо Хименес с Джекки Лисински на хвосте. Поскольку ни Реманн, ни Майкл не появились, Жан предположил, что они заняты в другом зале.
Лицо Лисински было мрачным, а выражение Хименеса читалось ещё сложнее. Тренер линии защиты быстро пересчитал игроков, шлёпнув папкой по ладони.
— Доброе утро, - сказал он. — Пару объявлений, и потом вернёмся к работе. Первое: Лукас и Жан до дальнейшего указания будут в майках запрета контакта и сегодня не участвуют в тренировочных матчах.
Рука Кэт на его коленке должна была возыметь успокаивающий эффект, но Жан почувствовал в ней лишь предостережение. Он надеялся, что тренеры не заметят его реакции, но они, конечно же, заметили.
Хименес встретился с его настороженным взглядом и просто сказал: — Мы будем ежедневно оценивать ваш прогресс и снимем ограничения, когда убедимся в вашей безопасности. Это не обсуждается.
Жан не мог спорить, поэтому до крови прикусил внутреннюю сторону щеки и подумал: ”Нет”. Он провёл всю неделю в этой майке, как в удавке. Сегодня должен был быть его последний день этих ограничений. Вместо этого его отбросили назад и полностью убрали с площадки.
— Если вы ещё не сохранили этот номер в телефон, запишите его сейчас, -сказала Лисински, повернувшись к доске и написав номер. Она подчеркнула его дважды, закрыла маркер и постучала ногтями по доске, окидывая комнату взглядом. — Это линия безопасности кампуса. В Лионе у нас будет охрана, и вы заметите её усиленное присутствие во время обеда.
Хименес наконец открыл папку и достал цветную фотографию лица Грейсона Джонсона. Анфас и тёмный фон заставили Жана подумать, что фото взято с промо-сайта Воронов. Даже на снимке Грейсон выглядел зловеще, и Жан отвёл взгляд от его пронзительного взгляда.
— Если увидите этого человека на территории кампуса, сначала сообщите в охрану, потом - любому из нас, - сказал Хименес. — Мне всё равно, спрашивает ли он дорогу или завязывает шнурки в углу. Даже если показалось, что это он - звоните. Понятно?
— Погодите, - Ананья наклонилась вперёд, вглядываясь в фото. Неуверенность замедлила её, но Жан услышал, как щёлкают шестерёнки в её голове: — Я узнаю это лицо. Это Ворон. Это... о, - она повернулась к Лукасу. Братья были с разницей в пару лет, и Грейсон был грубее и яростнее, но сходство было слишком явным. — Это твой брат, да? Грей?
— Грейсон, - подтвердил Лукас, его голос звучал устало. — Он приехал в Лос-Анджелес вчера, искал Жана. Говорил, что хочет поговорить, но... — он сглотнул так громко, что Жан услышал. Лукас описал насилие Грейсона в самых мягких выражениях — Он пытался убить Жана.
— И вас обоих, судя по всему, - сказал Шон.
— Ему было плевать на меня. Ему просто не понравилось, что я вмешался, но я все равно не смог его остановить. Если бы не тренер Л... - Лукас замолчал.
Жану не хотелось возвращаться к этому разговору, но тихий ужас в голосе Лукаса заставил его нервно теребить повязки.
— Конечно, ты бы ничего не смог сделать, - сказал он с раздражением, за которое получил болезненный взгляд от Джереми. — Единственный, кто может одолеть Грейсона в драке, это...
Ответ застрял в горле неожиданно, исказившись во что-то неузнаваемое после вчерашнего нападения. Он разрезал бы язык в клочья, пытаясь выговорить его, но имя грохотало в ушах громче сердцебиения. Зейн.
Зейн Ричер, который клялся защищать его от Грейсона и годами дрался как зверь, чтобы быть сильнее в решающие моменты. Зейн, который так хотел стать частью Свиты короля, что Жан не мог не доверять ему. Зейн, который мог вышвырнуть Грейсона из их комнаты, но лишь поворачивался на бок и просил их не шуметь.
На мгновение Жан перенёсся на несколько месяцев назад, на коленях в отчаянной мольбе. Он слышал, как его голос трещал, умоляя Рико наконец дать Зейну номер; чувствовал, как окровавленные пальцы скользят по запястью Рико. Больше всего он помнил его взгляд: холодное удовольствие от унижения сменилось смертельной злобой, когда Рико понял, что Жан боится их внезапного союза больше, чем его мести. Рико должен был избить его за то, что он забыл, кто его Король. Вместо этого он заставил Жана смотреть, как стравливает Зейна и Грейсона.
Желудок скрутило; во рту горело, когда он подавил приступ тошноты. Жан вонзил ногти в предплечье, пытаясь взять себя в руки. Джереми схватил его за запястье, и Жан упёрся взглядом в стену. Светлая краска с яркими узлами была ослепительно чужой после Гнезда и напоминала, что он на другом конце страны. Рико мёртв, Зейн выпустился, а Грейсон завтра уедет из Калифорнии на летние тренировки Воронов.
Тишина в раздевалке стала невыносимой и Хименес наконец сказал:
— Если кто-то увидит его - ни при каких условиях не приближайтесь. Всем всё ясно? Вопросы? Хорошо. Передаю слово Лисински.
— Пойдёмте, - хлопнула в ладони Лисински. — Через пять минут все должны быть в форме и готовы к пробежке.
Другая встреча закончилась раньше, так как её не затянули побочные разговоры.
Любопытные взгляды провожали Лукаса и Жана, пока защитники направлялись к своим шкафчикам. Обычный утренний гул, неделями эхом отражавшийся от стен, сегодня сменился тяжёлым, мрачным молчанием, которое давило на Жана, как уже давно знакомый груз.
Разминка — пробежка вокруг кампуса — прошла в зловещей тишине. По прибытии в Лион, Лисински разделила их на привычные группы. Она переходила от одной к другой, проверяя прогресс тут и подстёгивая там. Жан не удивился, когда она начала с небольшой группы Ксавьера. Её проверка первокурсников была лишь прикрытием. Вскоре она оказалась рядом с ним.
Лисински наблюдала через прищуренные веки, как Жан выполнял жим от плеч, изучая плавность движений. Жан почти сразу почувствовал покалывание в запястье, но за эти годы, он научился отличать поверхностный дискомфорт от серьёзной травмы. Он сохранял спокойное выражение лица, избегая взгляда тренера, и в конце концов она двинулась дальше. Жан подождал, пока она не пересекла зал, направляясь к старшекурсникам, прежде чем вдавить большой палец в ноющую боль в запястье.
Миг слабости - но этого хватило, чтобы Ксавьер появился рядом. — Держи.
Жан взял протянутую бутылку, но взгляд на этикетку заставил его напрячься.
— Кто тебе разрешил хранить это?
Ксавьер не ответил сразу и даже когда Жан резко сунул её обратно, он не потянулся забрать бутылку. Лисински была повёрнута к ним спиной, но малейший поворот — и она всё увидит. Если бы она узнала, что у Ксавьера с собой лекарства, расплата была бы суровой, и Жан не собирался страдать из-за чужих проблем. Раз Ксавьер не брал обратно, Жан наклонился и спрятал бутылку за тренажёром. Он вернулся к упражнениям, но Ксавьер не ушёл.
— Друг, это просто ибупрофен, - наконец сказал Ксавьер.
— Я умею читать, - ответил Жан.
Ксавьера не смутило его раздражение. — А ты знаешь, что это? - Он поднял руки, увидев злобный взгляд Жана. Жест вряд ли был успокаивающим — скорее, Ксавьер едва сдерживал смех. — Никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал. В Западной Вирджинии это считается запрещённым веществом?
Он сказал это шутливым тоном, но Жан вспомнил доску в кабинете Джозайи Смоллза в Эверморе. Любые лекарства, кроме экстренной помощи, требовали письменного запроса, и Джозайя одобрял их, только если у него было хорошее настроение. Ибупрофен был стандартным средством, бесполезным в большинстве случаев. Жан знал, что у него имелись таблетки посильнее, но их приберегали для самого Рико. Невыгодно баловать остальных, учитывая бесконечные травмы Воронов. Уж точно не для Жана.
Невольно он вспомнил таблетки, которые Эбби Уинфилд дала ему в Южной Каролине. Название было слишком длинным, чтобы запомнить, но Жан помнил, как легко они погрузили его в забытье. Он не думал о том, как свободно Эбби давала их тому, кто формально даже не был её пациентом и ни разу не сказал спасибо.
Пульсирующая боль в груди предупредила его не углубляться в воспоминания о Воронах. «Почему?» было слишком опасным вопросом, особенно касательно Эдгара Аллана.
— Я пошутил, - сказал Ксавьер, когда тишина затянулась. Улыбка исчезла, и Жан знал, что лучше не встречаться с его изучающим взглядом. Ксавьер убрал бутылку, кивнул и отвернулся. — Смотри. Эмма, Мэдс, - позвал он, и первокурсницы тут же замолчали. — У вас есть ибупрофен?
— Оставила в шкафчике, сорян, - сказала Эмма Свифт, но Мадлен Хилл уже рылась в косметичке. Бутылочка была меньше, но даже через три тренажёра Жан узнал этикетку. Она перебросила её, и Ксавьер театрально прочёл текст.
— Спасибо, - вернул он. — Забыл, через сколько часов можно снова принять — четыре или шесть.
— А, окей, - сказала Мэдс, убирая лекарство.
Ксавьер поднял бровь, молчаливо говоря: — Видишь? - что не успокоило Жана.
— Пройдёмся, - кивнул он. Жан не мог отказать. Любопытные взгляды провожали их, но они добрались до кулеров без помех. Ксавьер отпил и снова протянул таблетки.
— Держи. Я куплю новые вечером.
Жан не сдержал едкого: — Так просто.
Ксавьер не пропустил это мимо ушей.
— Ты просто так возьмёшь и купишь новый, будто это пустяк?
— Так и есть. Оно безрецептурное. Купил в магазине за пару долларов. Кому какое дело?
— Честно, твоя реакция меня беспокоит. Что они тебе давали при растяжении связок?
Жан ковырял повязку. Взгляд сам упал на предплечья, но следы наручников давно исчезли. Остались лишь свежие царапины. С другим игроком Жан промолчал бы, но Ксавьер — его заместитель. Он хотел соврать, но правда была слишком чудовищной. Может, она отпугнёт Ксавьера.
— Ничего, - наконец сказал он.
Лицо Ксавьера стало каменным. — Повтори.
— Им было все равно, - ответил Жан.
Между ударами сердца он снова оказался в тёмной комнате Рико, с горлом наполненным кровью. Рука сама потянулась к голове, к неровно подстриженным прядям. Большая часть той ночи — кровавый туман. Он не помнил, как Рико остановился, как ушёл, оставив его окровавленным. Может, Рико понял, что убьёт его если продолжит, или спешил на тренировку. Неважно.
Желание выбить таблетки из рук Ксавьера вспыхнуло яростью. Он вонзил ногти в царапины, вырываясь из тьмы. — Я лечился в Южной Каролине. Это забота Лисов. Спроси их медсестру, если так важно.
— Мне плевать на Лисов. Ты получил травму в Западной Вирджинии. Неужели тебя бросили без помощи? Жан, - голос Ксавьера дрогнул, — Скажи, что я все неправильно понял.
— У меня ещё подходы остались, - вместо ответа сказал Жан. — Мы закончили?
— Нет, не закончили, - ответил Ксавьер, не веря своим ушам. — Где твоя ярость?
Он спрашивал об этом в понедельник, зайдя так далеко, что назвал Жана неожиданно покладистым. Жан слегка скривил губы в недовольстве и потребовал:
— С какой стати мне злиться? Я Жан Моро, я - один из Свиты Короля. Вороны понимают цену быть лучшими, и мы не боимся её платить.
— Мы, - резко жестикулируя между ними, сказал Ксавьер, — Троянцы. Никогда больше не говори «мы» про Воронов, слышишь? Они тебя не заслуживают.
— Как и команда, которая не может выиграть первое место.
Челюсть Ксавьера напряглась, сдерживая всё, что он хотел сказать.
— Слушай, - наконец произнёс он. Жан повернулся к нему, но Ксавьеру потребовалось ещё немного времени, чтобы заговорить. — Ты не хочешь, чтобы я лез в твои дела, я понимаю. Но услышь меня: если тебе больно, то и нам больно. Если ты не даёшь нам помочь тебе то, нам нужно знать, что ты сам в состоянии о себе заботишься. Хорошо?
Фраза звучала неидеально, но её смысл ”твой провал — наш провал”, заставил Жан замешкался.
— Если не возьмёшь это у меня, хотя бы возьми у медсестёр после возвращения на стадион.
Ксавьер протянул бутылку в последний раз, но, видя отказ, убрал её обратно в свой карман.
— Мы почти добились того, чтобы ты играл в полную силу. Не позволяй глупой безрассудности вернуть тебя на скамейку.
— Я не безрассуден, - сказал Жан.
— Я доверюсь тебе. Не заставляй меня жалеть об этом.
Ксавьер оставил Жана в покое до конца тренировки, но тот заметил, как улыбка Ксавьера стала неестественной, когда он болтал с энергичными первокурсниками. Пока Ксавьер держался подальше, Жан готов был отвечать взаимностью, но выкинуть из головы разговор и проклятые воспоминания было невозможно.
Слова Ксавьера «Где твоя ярость?» переплелись с тихим «Ты не злишься на то, на что действительно стоило бы» Джереми ещё в мае. Как легко они рассуждали о гневе, команда, которая отказывалась драться. Какое лицемерие, какая усталость. Что эти беспечные дети знали о ярости?
Ещё больше его раздражала невозможность сосредоточиться. Годы он подавлял в себе худшее, что пришлось пережить в Эверморе: смирялся с тем, что мог, и через остальное просто переступал. Он слишком долго был в одной команде с Грейсоном, чтобы после целого дня, он всё ещё не прийти в себя. Но даже погружаясь в кровавые воспоминания, он знал: лёгкого пути нет. Если перестать думать о Грейсоне, придётся вспомнить вчерашних гостей, а на эту дорогу Жан ступать отказывался. Слишком тяжело; горе и ужас точно разорвут его надвое.
Наконец утренняя тренировка закончилась. Троянцы побежали на стадион, чтобы быстро ополоснуться перед обедом. Как обычно, Жан закончил первым и сел на скамейку у шкафчика Джереми. Это оказалось ошибкой: большинство линии нападения сегодня были с дилерами в другом зале. Только младшие видели Жана в зале. Остальные пятеро впервые рассмотрели его вблизи.
Дерек Томпсон, который в понедельник нелепо представился первокурсникам как «Большой Ди», пришёл первым. Он расчёсывал кудри, разглядывая Жана, и наконец выдал:
— Ты выглядишь не очень, - как подошёл Деррик Аллен. Дерек толкнул напарника, но обратился к Жану: — Это правда, что тебя не будет в матчах сегодня?
— Тебе повезло, раз ты всё ещё не понял, как играть против него, -беззастенчиво веселился Деррик. — На следующей неделе он надерёт тебе задницу, вот увидишь.
Жан ждал бравады, но Дерек лишь сказал:
— Да, наверное. Лучше бы это случилось сегодня. - Деррик удивился такой честности, но Дерек ткнул расчёской в сторону Жана и убрал её в шкафчик. — Посмотри на него. Напряжён так, что и меня заражает.
— Красивое словечко для SAT, - пробурчал Эштон Кокс, проходя мимо.
— Становишься слишком умным для нашей компании, да? - Дерек постучал пальцем по виску. — Говорю, если швырнуть кого-нибудь через стену корта, это бы его исправило. Да и к матчу с Уайт Ридж подготовились бы.
— Ты просто хочешь подраться с кем-то своего размера, - сказал Деррик, будто сам не был под два метра. — Если уговоришь тренера Л, я следующий.
— И я, - добавил Набиль Махмуд, подходя. — О чём речь?
— Дерек хочет, чтобы Жан озверел, - пояснил Деррик.
Джереми подошёл как раз к этому моменту.
— Я бы не стал этого делать, - сказал он, оглядывая команду. — Жан согласился играть по нашим правилам. Просить его вернуться к жестокости Воронов на летних тренировках, а потом наказывать за это в сезоне - нечестно.
— Не хочу мешать его прогрессу, кап, - сказал Дерек, — но он выглядит так же, как мой брат перед тем, как сделать что-то глупое.
— Нет, я не... - Дерек запнулся и спросил Джереми: — Насколько хорошо он знает английский?
— Лучше, чем ты - французский, - ответил Жан с такой едкостью, что Дерек поднял руки в защите.
— Достаточно, чтобы сказать: ваши провалы на этой неделе - ваша слабость, а не моя сила. Вы так привыкли отступать как Троянцы, что забыли, как держать позицию. Неудивительно, что противники вас топчут, как бродячих псов.
— Эй, эй! При чём тут псы? - появившийся у плеча Джереми Тимоти Айтцен заставил Жана махнуть рукой на всю линию.
Он пробился к шкафчикам защитников, но вид толпы утомил его. Нелепо, что такая светлая раздевалка сегодня душила сильнее, чем Гнездо. Жан развернулся и пошёл дальше. Он брёл по переговорным, избегая тренерского коридора, и оказался у медпункта. Прижал палец к запястью, ища боль, которая исчезла ещё до возвращения с Лиона.
Летом три медсестры Троянцев работали по очереди: одна оставалась на стадионе, а двое других дежурили в медпункте кампуса. Сегодня дежурила Эшли Янг. Жан не замечал раньше, что в комнате есть радио, но Янг ритмично покачивала вилкой в такт музыке, листая файлы одной рукой. Поняв, что прерывает её обед, он отступил назад, чтобы скрыться, но она, похоже, заметила движение краем глаза.
— Заходи, - позвала она, и Жан, собравшись с духом, вернулся к дверному проёму.
Она закончила просматривать документы, прежде чем поднять взгляд, и на мгновение замерла от неожиданности.
— О, - проговорила она, отодвигая ланч-бокс и выключая радио. — Жан, я рада, что ты зашёл. Пойдём в соседний кабинет.
Они перешли в ту же комнату, где вчера Жана осматривал Реманн. Янг быстро оценила его синяки и ссадины на лице и челюсти. Она могла просто сорвать повязки, но вместо этого аккуратно прикоснулась к пластырю и спросила:
— Вы моя медсестра, - ответил Жан.
Она одним плавным движением сняла повязку и выбросила бинт в урну. Пока она изучала его раны, Жан разглядывал ту же фотографию, что и вчера. Антисептик сегодня почти не жёг, и Янг дождалась, пока не заклеит раны, прежде чем попытаться поймать его взгляд. Жан сделал вид, что не заметил, но это не остановило её:
— Правда? - Пальцы Янг безошибочно легли на глубокие царапины на его руке.
— Это не решение, Жан. Не хочу видеть это снова.
Она дала ему момент для оправдания, затем занялась запястьем. Жан позволил ей проверить подвижность, тайно надеясь, что её поддержка перевесит решение тренеров отстранить его. Но тупая боль от утренних упражнений быстро напомнила о себе. Выражение Янг стало строгим, когда она провела пальцем по линии ссадин. Грейсон кусал его с явным намерением сломать кости, едва не задев хрупкие вены.
— Тебе очень повезло, - сказала она, словно прочитав его мысли.
Она профессионально перевязала запястье и достала фиксатор из шкафа. Жан напрягся, увидев фиксатор, но она надела его, несмотря на его попытки уклониться. Закрепив липучки, она сказала:
— Проверь, - и подкорректировала фиксацию, пока он медленно сжимал пальцы. — Хорошо. Принимаешь что-то от воспаления?
— Ксавьер велел спросить у вас, - ответил Жан.
Она кивнула и порылась в ящике.
— Начнём с этого, - вложила ему в ладонь блистер с двумя таблетками. — Зайди ко мне перед уходом. Если не поможет, дам что-то сильнее на выходные. Ещё что-то беспокоит? - Получив отказ, она освободила путь. — Иди поешь. Увидимся позже.
Прошло не больше десяти минут, но раздевалка опустела — все ушли на обед. Остались только его друзья и Ксавьер, ждавшие у шкафчиков нападающих с ланч-боксом у ног Кэт. Взволнованный тон Ксавьера был слышен даже без слов, но, следуя за взглядом Джереми, который был направлен на Жана, он замолчал.
Когда Жан подошёл, Ксавьер вежливо бросил:
— Хорошо поработал сегодня, - и направился к выходу.
— Нет, - Джереми твёрдо покачал головой. — Обещаю, нет. Он просто переживает. Ты сказал ему, что в Эдгаре Аллане не лечили твои связки?
— Он спрашивал, - ответил Жан.
— О, он в ярости из-за этого, - сказала Кэт, подхватывая ланч-бокс. — Пойдём! Слишком хороший день, чтобы сидеть в четырёх стенах. Устроим пикник.
Через дорогу от стадиона был музей с зелёным газоном. Группа детей захватила большую часть пространства, носясь под присмотром родителей. Рюкзаки и бутылки валялись у обочины, где подростки катались на скейтах. Несмотря на хаос, места хватило всем четверым. как только они устроились поудобнее, Кэт раздала еду.
Они успели сделать лишь пару укусов, когда телефон Джереми издал незнакомый Жану звук. Кэт фыркнула и прильнула к плечу Джереми.
Джереми, отвлёкшись на сообщения, поправил её:
Лайла, растянувшись на траве рядом с Кэт, приподняла очки на лоб и уставилась на Джереми с явным неодобрением.
— Последний раз он велел тебе удалить его номер. Почему этого не сделал?
Улыбка Джереми медленно расползлась по лицу, такая довольная, что Жан отвёл взгляд. Лайла фыркнула и опустила очки обратно.
— О! - Кэт шлёпнула ладонью по колену. — Это же тот самый с огромным...
Та закатила глаза, но послушно сменила тему:
— Свалим..., - эхом отозвался Жан.
Кэт повернулась к нему, глаза сверкая:
Жан нахмурился, и Лайла вступилась:
— Валим отсюда к чёрту, - подхватила Кэт, что вряд ли помогло. Она отодвинулась от Джереми, отмахиваясь от мошкары над едой. — Ты так и не сказал, какой у тебя второй язык. Немецкий? Испанский? Эм... итальянский?
Она сморщила нос, но быстро сдалась. — Дай подсказку, я в европейском образовании ни бум-бум.
— Вот откуда пробелы в социализации, - съязвила Кэт.
— Был юниорский Экси, - ответил Жан, что лишь отчасти было правдой.
Корт в Кампань-Пастре находился в десяти минутах от их дома в Сент-Анне. Мать возила его туда, предварительно проверив семьи сокомандников. Общаться вне тренировок запрещалось, и Жан знал — разговоры только об Экси. Мать подчеркнула это, устранив его первого капитана и её семью*. «Несчастный случай на лодке» — смутно всплывало в памяти, но урок усвоил навсегда.
Единственной связью с миром стал японский репетитор, нанятый матерью на его восьмой день рождения. Она приходила каждый вечер, и хотя Жан понимал, что её наняли не просто так, японский язык навсегда стал частью его любви к Экси. Английский он начал учить только в тринадцать. Ненавидел эти уроки, пока год спустя не оказался в Гнезде. Общаться с Кевином и хозяевами было легко, но изучение английского в условиях Воронов превратилось в кошмар.
— Увернулся от ответа, - Кэт скрестила руки. — Опять.
— Ты так и не ответил на свой вопрос, - Жан перевёл взгляд на Джереми.
— А? Нет. Он приедет только в воскресенье. - Джереми уже убирал телефон, когда тот снова зазвонил. Взглянув на экран, он поднёс трубку: — Алло, тренер. Да, Жан со мной. Мы... - Он замолчал, застыв так, что даже Лайла приподнялась. Слушая, он жестом велел всем собираться. — Да, уже возвращаемся. Знаешь... Ладно.
Лайла металась в поисках ланч-бокса, но замерла:
— Чёрт! - крикнула она. — Джереми, беда.
Жан обернулся. На дороге замерли два полицейских авто с мигалками. Подростки со скейтами спешно отступали на газон. Машины притормозили у тротуара. Из них вышли четверо офицеров, направляясь к Троянцам.
— Жан, - В голосе Джереми чувствовалась срочность. Тот повиновался, но Джереми смотрел сквозь него на полицию. Его лицо стало холодным, каменным. — Это Грейсон.
— Нет, - Джереми встал, отряхивая шорты. — Он мёртв.
*Дальше буду вести перевод обращаясь к Коди как к мужчине, а то перевод будет казаться странным. Ранее Норой упоминалось что он транс.
*В этом предложении говорится о том, что мать Жана убила его первого капитана и её семью, чтобы преподать ему урок. Это было сделано для того, чтобы Жан понял: общение с товарищами по команде вне тренировок и игр недопустимо.
Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler