Анкета Артемизии Моретти
Имя и прозвище
Артемизия Моретти/ Режиссерница Грез
Клан и принадлежность
Артемизия Моретти — бессменная глава клана Ноктюрн, одного из самых эксцентричных, изысканных и опасно соблазнительных кланов вампирского Нью-Йорка. Этот клан не борется за территорию — он владеет вниманием. Вместо армий у них маскарады, вместо оружия — влияние, стиль, красота и страх.
Ноктюрн держит под контролем мир гедонии: ночные клубы, закрытые театры, подпольные сцены и частные балы. Они — центр культурной и эстетической ночной жизни Нью-Йорка. Здесь правила пишутся светом софитов и кровью по шелку. Артемизия — не просто лидер. Она — дирижёр всей этой ночной симфонии.
Из всех вампиров клана именно она получила титул Режиссёрницы Грёз — женщины, которая не просто управляет, а ставит жизнь, как спектакль. Артемизия — не дипломат и не солдат. Она художница власти. И все, кто входит в её орбиту, рано или поздно становятся частью её пьесы.
Возраст и дата обращения
Артемизия Моретти родилась в 1813 году - ей 212 лет
Артемизия Моретти не была обращена — она родилась вампиром. Наследница древней линии крови, она появилась на свет в начале XIX века, где-то между маскарадами позднего венецианского барокко и закатом европейских вампирских домов.
По человеческим меркам ей около двухсот лет, но, как и полагается истинным кровным, она тщательно ухаживает за своей внешностью и образом. На вид ей не больше тридцати, но в её взгляде — глубина, от которой холодеет кожа. Те, кто встречает её впервые, ощущают странное давление — словно перед ними не женщина, а вневременная роль, которую она играет дольше, чем кто-либо мог бы вынести.
Будучи рождённой вампиршей, Артемизия никогда не знала, что такое смерть. Она всегда была частью мира ночи — и с юных лет воспринимала бессмертие не как проклятие, а как сцену, на которой можно ставить бесконечные пьесы.
Внешность
Артемизия Моретти — словно тёмная и холодная статуя, созданная в мастерской самого времени. Её белоснежная кожа напоминает гладкий фарфор, без единого изъяна, излучая хрупкий, почти мистический свет в полумраке ночных залов. В отличие от бледности обычных вампиров, её оттенок словно олицетворяет чистоту и неизменность вечности.
Длинные, чёрные как смоль волосы — её гордость и оружие — она искусно собирает в сложные высокие прически, которые будто построены по законам архитектуры, сочетая строгость и изящество. Каждая прядь лежит на своём месте, будто режиссёр на сцене задаёт порядок в хаосе. В этих прическах — тень древних дворцов и затейливые узоры эпох, из которых она вышла.
Её тонкие чёрные брови, выведенные с филигранной точностью, подчёркивают выразительность её лица и дарят взгляду особую остроту — кокетливый, игривый, но всегда полный скрытой силы. Этот взгляд — вызов и приглашение одновременно, словно приглашение в игру, где ставка — душа.
Её рост — более 180 сантиметров — и статная осанка делают её фигуру властной и незабываемой. Когда Артемизия входит в комнату, пространство словно подстраивается под её движения: она скользит легко и уверенно, как будто сама ночь послушна ей, а свет прожекторов — её личный оркестр.
Она не просто женщина — она живая легенда, сочетание аристократической холодности и магнетизма, от которого захватывает дух. Её образ — идеальный баланс красоты и опасности, манящей и недоступной.
Гардероб Артемизии — это отражение её многогранной натуры, где встречаются величие и дерзость, классика и провокация. Она легко меняет амплуа: в одно мгновение перед тобой — аристократичная дама в длинном, пышном готическом платье с тяжёлыми складками и изысканной отделкой, словно сошедшем с полотен старых мастеров. Каждое платье кажется историей, вплетённой в ткань — бархат, кружево и сатин, играющие в тенях света, создавая вокруг неё ауру загадочности и величия.
Но порой, в мгновение, она превращается в королеву ночного города — в коротком, смелом, вызывающем наряде, который подчёркивает её стройные ноги и бесстрашие. В этих нарядах есть дерзость и игра, беззастенчивость и кокетство, словно вызов всему устоявшемуся порядку.
Особое внимание Артемизия уделяет аксессуарам — они занимают едва ли не главное место в её гардеробе. Её тело — словно холст, украшенный слоями серебра, золота, чёрных металлов и стальных сплавов. Браслеты, кольца, ожерелья и броши с драгоценными камнями — рубинами, гранатами, аметистами — сверкают и переливаются при каждом её движении. Её любовь к украшениям — не просто страсть, а ритуал: чем больше и сложнее — тем лучше, ведь каждый элемент несёт в себе часть её силы и истории.
Когда она входит в зал, мерцание камней и блеск металлов создают вокруг неё ауру неприкосновенности и власти. Гардероб Артемизии — это не просто одежда, а её личная арена, где она правит бал, будучи и хозяйкой, и главной актрисой ночи.
Происхождение и биография
Артемизия Моретти родилась в 1813 году в высокогорной вилле на севере Италии, недалеко от Комо, в доме, где окна не видели солнца, а семейные портреты смотрели на гостей с почти человеческой укоризной. Её род — один из старейших и чистокровных среди рождённых вампиров Европы. Эти стены помнили дуэли на шпагах, кровавые пиры, любовные трагедии и старинные заклятия, передающиеся из века в век.
С самых ранних лет её обучали тому, что бессмертие — не дар, а сцена, и каждый шаг на ней требует безупречной постановки. Артемизия пела арию до рассвета в холодных залах, читала философов на шепчущем латыни, обучалась дипломатии, этикету, соблазну, отравлению и контролю над страхом. Её воспитание было роскошным и жестоким. Ни одна эмоция не должна была быть настоящей, если её нельзя использовать.
В 1872 году, после разрушения одного из кланов в Венеции в результате внутренних предательств, Артемизия воспользовалась моментом и покинула Европу. Америка звалась новой сценой — шумной, необузданной, жаждущей власти. Она прибыла в Нью-Йорк, как актриса прибывает в город с великой пьесой, и почти сразу же заняла нишу в развивающемся подпольном обществе вампиров.
Сначала были баллы в особняках, затем — тайные встречи в театрах и кабаре. Но настоящий поворот произошёл, когда Артемизия взяла под контроль ночной клуб, позже ставший знаменитым как «Ноктюрн», — не просто клуб, а культурный центр вампирской гедонии и витрины власти. Именно там она стала Режиссёрницей Грёз, женщиной, чьи вечеринки могли остановить сделки, сорвать дипломатические альянсы и начать войны между кланами.
К началу XX века Артемизия уже участвовала в становлении структуры ночной сверхъестественной политики Нью-Йорка. Она никогда не стремилась к открытому господству — вместо этого она строила сеть. Искусно. Медленно. Красиво. Из союзов, договоров, поцелуев, предательств и намёков.
В 1929 году, после краха фондового рынка, когда город утопал в отчаянии, именно в клубе Ноктюрн начались подпольные балы, где заключались самые отчаянные сделки между кланами. Именно Артемизия впервые выступила как посредник между вампирами и ковеном, спасая сверхъестественное общество от внутреннего хаоса.
С тех пор она не уходит в тень, но и не рвётся в свет. Она — как луна: видимая, но недосягаемая.
Говорят, что идея Тринадцатой Руки родилась не за картёжным столом и не в окровавленной аллее, а в театральной ложе клуба «Ноктюрн», когда Артемизия Моретти в полумраке сцены произнесла:
«Нью-Йорку не хватает последнего акта. Того, в котором все маски падают. Того, где выигрывает тот, кто умеет блефовать кровью.»
Вскоре после этого начали происходить странные совпадения. Пропадали мелкие лидеры, появлялись анонимные договоры. На месте сгоревшего отеля выросло казино, где за столами собирались представители всех рас — от вампиров до магов и охотников. Но ни один договор, заключённый в стенах этого места, не нарушался без последствий.
Официально Артемизия не владеет Тринадцатой Рукой. Её имя не значится ни в одном контракте, её подписи нет в уставе. Но все, кто имеет влияние, знают — если ты хочешь попасть в Тринадцатую Руку, ты должен сначала появиться в «Ноктюрне». И если Артемизия называет тебя гостем, тебе откроются двери. Если же она молчит — лучше не пытаться.
Ходят слухи, что архитектурный проект казино был создан на основе её личных театральных набросков — схем сцены, лож, подсобных проходов и механизмов для исчезновения актёров.
«Ведь каждое казино — это театр, где ставки — это жизни. А я — режиссёрница», — якобы сказала она когда-то одному из основателей.
И теперь, десятилетия спустя, Тринадцатая Рука стала её немой декорацией, тем местом, где сбываются замыслы, и где ничто не происходит без тени, скользящей по мраморному полу.
Обращение и первые годы(если не рожден вампиром)
Характер и мотивация
На первый взгляд Артемизия Моретти — воплощение гедонии. Она смеётся звонко и тепло, ведёт беседу с лёгкой полуулыбкой, её жесты театральны, а взгляд — флиртующий, будто она играет влюблённую актрису на сцене. В её обществе легко забыться: она умеет обволакивать внимание, притягивать взгляд, вести за собой словно в танце. Её кокетство — искусство, отточенное веками.
Но под этим блистательным фасадом скрывается искусный стратег и хищный аналитик. Артемизия замечает всё. Ни один взгляд, ни одно движение, ни одно слово не проходит мимо её внимания. Она умеет слушать, даже когда молчит, и запоминать, даже если кажется рассеянной. Она ведёт себя как хозяйка бала — потому что именно так и есть. Клуб «Ноктюрн» — её сцена. Артемизия знает каждого, кто входит в его двери, как знает и тех, кто появляется в Тринадцатой Руке. Имя, запах, предпочтения, страхи — всё записано где-то в её уме.
Рациональная до костей, но никогда не сухая. Её ум не холоден, он — горячий, живой, как лампа за кулисами. Она не просто думает — она сочиняет. Её решения — это пьесы, в которых каждый имеет свою роль. Она не нуждается в крике, чтобы быть услышанной. Иногда достаточно взгляда.
И хотя она любит роскошь, театр, страсти и золото, её мотивация лежит глубже. Артемизия стремится к вечному контролю над хаосом, к балансу между анархией и эстетикой. Она верит, что мир можно поставить как спектакль — если ты достаточно умен, чтобы выбрать актёров.
Её страхи скрыты глубоко, почти никто не видел их истинного лица. Она боится не смерти — она боится утратить контроль, позволить хаосу забрать её творение. Потому что для неё всё — сцена. А сцена не может быть брошена.
Её главная цель — контроль через структуру удовольствия. В её мире все участвуют в спектакле: охотники, оборотни, ведьмы и вампиры. Она не хочет быть тираном — она хочет быть автором пьесы, которую невозможно прекратить.
В её глазах истинная власть — не в приказах, а в тонко сплетённых обстоятельствах, которые приводят врагов к нужным словам, союзников — к верности, а случайных гостей — к зависимости от её вкуса, её атмосферы, её одобрения.
Она стремится сохранить баланс между кланами, между миром и насилием — не из благородства, а из художественного идеала. Артемизия видит сверхъестественный Нью-Йорк как живой механизм. Нарушь ритм — и всё разрушится. Её мотивация — не допустить этого.
Однако за этим величественным устремлением таится и глубинная личная цель:
Оставаться необходимой.
Бессмертие теряет смысл, если ты становишься лишним. Она хочет, чтобы без неё всё рушилось. Чтобы имя Артемизии Моретти звучало всегда — в залах, на улицах, в страхе и в желаниях. Чтобы её спектакль длился вечно.
Способности и особенности
Артемизия Моретти — не воительница в классическом смысле. Она не бросается в бой с клыками наголо, не рвёт плоть в приступе ярости. Её сила — в точности, в умении управлять вниманием и искажать реальность вокруг себя, как опытный режиссёр управляет сценой.
Как рождённая вампирша старой крови, она обладает:
Колоссальной выносливостью и регенерацией, способной затягивать даже смертельные раны.
Сверхчувствительным восприятием — она слышит биение сердца в толпе, различает ложь по колебанию голоса, чувствует страх в запахе.
Подавляющим присутствием — её аура давит, подавляет волю слабых и пугает даже тех, кто привык к сверхъестественному.
Самая опасная черта Артемизии — способность управлять восприятием.
Она не просто внушает — она ставит реальность, создаёт иллюзии, которые ощущаются телом, слышатся ушами, чувствуется кожей.
Может вызывать галлюцинации — запахи, голоса, воспоминания.
Заставляет жертву сомневаться в собственных мыслях, в реальности, во времени.
Её взгляд — оружие. Одного прикосновения взгляда может хватить, чтобы человек забыл, зачем пришёл.
Кровь Артемизии — редчайшая среди вампиров. Её сила не только в физической мощи, но и в влиянии на других сверхъестественных. Маги чувствуют в ней тягучую, соблазняющую тьму. Оборотни — ненавистную гармонию контроля.
Такие как она — не случайны. Их создают только древнейшие ритуалы, которые давно забыты.
«Моя кровь — это занавес. Ты можешь отойти, но сцена будет следовать за тобой.»
Кровь Артемизии Моретти — не просто источник силы, она сама по себе — акт искусства. При прикосновении, при вкусе или даже малейшем вкраплении её крови в тело другого существа запускается тонкий, необратимый процесс:
человек начинает видеть сцены. Сны. Монологи. Маски.
Эти “видения” — не безумие, не галлюцинации. Это театр памяти, сплетённый из самой сути Артемизии. Те, кто однажды соприкоснулся с её кровью:
начинают видеть сны, в которых Артемизия появляется как режиссёр, любовница, голос за кулисами или персонаж в тени.
вспоминают моменты, которых не было, сцены, реплики, прикосновения, которые ощущаются реальнее жизни.
не могут забыть её, даже если забудут всё остальное.
Чем ближе был контакт с её кровью — тем глубже связь. У некоторых это мимолётные фрагменты. У других — пожизненная зависимость от образа, как от наркотика.
Особенно восприимчивы к этому маги, медиумы и те, кто уже имел дело с иллюзиями. Среди вампиров же этот эффект может усиливать подчинение, особенно если они моложе или принадлежат другим линиям.
Артемизия использует эту способность крайне редко и осторожно — иногда в наказание, иногда как подарок. Иногда — как способ оставить отпечаток, который нельзя стереть.
Слабости
Навязчивая необходимость контролировать всё.
Артемизия не умеет доверять по-настоящему. Даже когда улыбается, даже когда говорит «всё под контролем» — внутри неё всё дрожит от ужаса перед хаосом. Она не может позволить событиям просто идти своим чередом — и это порой заставляет её тянуть за лишние ниточки, вмешиваться там, где нужно бы отступить.
Это делает её уязвимой для тех, кто способен сыграть с ней в игру, где правила — иллюзия.
Эмоциональная слепота к настоящей близости.
В своей долгой жизни Артемизия утратила настоящую способность любить бескорыстно. Она может влюбляться, да — красиво, трагично, почти оперно. Но она не умеет отдаваться без остатка. Любовь для неё — всегда роль.
И потому, когда кто-то искренне протягивает ей руку — она либо отступает, либо разрушает это прикосновение до того, как оно станет чем-то важным. И всё же где-то в ней остаётся голод по настоящему чувству, по теплу, которое не надо контролировать. Это — её боль.
Привязанность к своей “легенде”.
Артемизия настолько глубоко вплетена в свой образ — Режиссёрницы, Гедонистки, Великой Женщины Сцены — что боится стать кем-то вне этого образа.
Если её вынудить выйти за рамки своей маски — она теряется. Она становится жестокой, холодной, пугающе молчаливой. Потому что вне театра, вне игры… она не уверена, кто она такая.
Свет и клятва старой крови.
Как истинная рождённая вампирша, Артемизия связана древними законами крови. Она не может переступить границы, нарушающие кодекс её рода — например, предательство другого рождённого, нарушение договоров с домами старой Европы, или прямое вмешательство в магию крови.
И, конечно, как и все древние вампиры, она уязвима для света, чистого серебра, магии чистоты и крови предателя — последней из немногих вещей, способных отравить даже её.
«Когда ты касаешься жизни, не забывай: магия тоже пишет свои пьесы — и не все из них заканчиваются аплодисментами.»
Многие века назад, когда Артемизия только прибыла в Нью-Йорк, она заключила сделку с одним из старейших ковенов ведьм, скрытых в лесах за городом.
Речь шла о защите клана, об энергетическом переплетении аур, о древнем ритуале, позволявшем укрепить власть через обряд связывания душ.
Но Артемизия, как всегда, играла на два фронта. Она нарушила часть ритуала, утаив свою истинную цель — и тем самым обманула ведьму, главу ковена, которая была в неё… влюблена.
Проклятие, которое последовало, называют Шепчущей Тканью. Оно не убивает Артемизию — оно делает хуже.
Раз в несколько ночей она слышит голоса, шёпоты чужих жизней, эмоций, воспоминаний. Они пронизывают её разум как музыка, которую невозможно выключить.
В самые уязвимые моменты — во время одиночества, слабости, сомнений — эти шёпоты превращаются в образы: сцены, в которых она снова проигрывает ту самую любовь, снова теряет контроль, снова падает.
В присутствии сильных ведьм, особенно тех, кто связан с ковеном Проклятых, проклятие может активироваться внезапно: Артемизия становится уязвима к правде. Её маски трескаются. Становится трудно внушать, искажение реальности слабеет.
Единственный способ снять проклятие — закончить пьесу. Но что это значит, не знает даже она.
Она скрывает проклятие под вуалью юмора, игрой и театральностью. Никто не должен знать, что её самые тёмные ночи проходят не в танцах, а в борьбе с чужими тенями внутри себя.
Стиль жизни и привычки
Артемизия Моретти не просыпается — она всходит, как занавес в театре. Её ночи расписаны по ритму, где нет места спешке или случайности. В её жизни всё — ритуал: от пробуждения в ароматах редких смол до последнего взгляда в зеркало перед выходом.
Каждый вечер начинается с часа тишины. Она проводит его в полутёмной комнате за зеркалом, сидя в кресле с высокими резными спинками, перечитывая отрывки из старых писем, фрагменты пьес или собственные заметки — сцены, которые ещё не были поставлены. Говорят, в это время её лучше не тревожить — именно тогда голоса проклятия звучат особенно чётко.
Она живёт в старинной резиденции над клубом «Ноктюрн» — в апартаментах, больше похожих на музей и храм одновременно. Потолки — расписаны, полы — ковры ручной работы, каждая дверь скрипит определённой нотой. В комнате, где она принимает гостей, висят портреты актрис, которых она когда-то знала, и зеркала, в которых не отражается никто, кроме неё.
Артемизия редко выходит на улицу “впустую”. Каждый её выход — событие. Она предпочитает появляться неожиданно, эффектно: в антикварной карете, лимузине, окружённой охраной и курьёзами, или просто — словно из воздуха, когда, казалось бы, её не было.
Любит рейвы, оперу, бал-маскарады и все формы человеческого (и не только) искусства, при этом способна в одну и ту же ночь побывать на техно-вечеринке, где диджей — ведьма, и на частном званом ужине в особняке старого клана.
Её любимые ритуалы:
Собирать гостей в приватной зоне клуба и наблюдать, как они раскрываются под её вниманием.
Делать дарственные «приглашения» — записки с подписью, которые невозможно подделать. Если ты её получаешь — ты желанен.
Записывать фрагменты монологов, снов, слов гостей в свой театральный альбом, который никогда никому не показывает.
Её дом никогда не спит. Там всегда кто-то есть: танцор, шпион, флейтист, колдун, несчастный художник или драг-королева. Потому что Артемизия не терпит пустоты. Её пространство должно быть живым. В противном случае… шёпоты вернутся.
Артемизия Моретти — не только хозяйка «Ноктюрна» и кукловод теней, но и голос, задающий тон всему сверхъестественному сообществу Нью-Йорка. Её перо — оружие не менее острое, чем кинжал, а её слова способны выстроить или разрушить репутацию.
В начале 2000-х годов, когда мир менялся, а границы между мирами стирались, она запустила газету «Зеркало Ночи» — эксклюзивное издание, доступное лишь избранным, которое стало неофициальным хроникёром событий и интриг ночного Нью-Йорка.
«Зеркало Ночи» — это не просто новости. Это аналитика, досье, слухи, расследования и тайные знаки, поданные с изяществом и лёгкой иронией.
Газета — поле битвы для политических игр и манипуляций: она может защитить союзника, подставить врага, замаскировать правду или обнажить тайны.
Вне зависимости от того, кто читает «Зеркало Ночи» — выживание в этом городе зависит от того, что в них написано.
Распространяется «Зеркало ночи» тайно — на закрытых мероприятиях, передаются из рук в руки, появляются в таинственных местах, а подлинность каждого экземпляра подтверждается персональной печатью Артемизии.
Этот проект усиливает её власть, превращая её не просто в хозяйку клуба, а в центральную фигуру контроля информации и общественного мнения среди вампиров, оборотней, ведьм и охотников.
Цитата или девиз (по желанию)
«Я не прошу аплодисментов.
Я просто режиссирую то, как вы будете падать на колени.»