Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 47.
Концентрация феромонов Вэнь Синчэня и так была высокой, и этот неконтролируемый выброс мгновенно вызвал порыв ветра в комнате, разбросав окружающую мебель, и превратив комнату в полный беспорядок.
Даже стакан слегка треснул, упал на пол и разлетелся на куски.
Если бы в тот момент присутствовал любой другой Альфа, сила этих феромонов могла бы сбить его с ног.
Лу Цзиннин, всё ещё носивший временную метку Вэнь Синчэня, относительно хорошо адаптировался, но не ожидал, что потеря контроля произойдёт так внезапно. Инстинктивно он схватил Вэнь Синчэня за руку, внимательно оценивая его состояние:
— Как ты себя чувствуешь? Тебе нужны мои феромоны… вот так?
Говоря, он осторожно и неуверенно выпустил небольшое количество своих собственных феромонов.
Феромоны Омеги источали слабый аромат сливового варенья, словно нежная рука, успокаивающая едва сдерживаемое безумие внутри Вэнь Синчэня. Он чувствовал, как его феромоны становятся всё более неуправляемыми, но это также возвращало его в чувство. Он нахмурился, затем внезапно схватил Лу Цзиннина и притянул его к себе.
Лу Цзиннин был застигнут врасплох, почувствовав, как внезапно врезался в широкую грудь. Сила этого столкновения в сочетании с окружающим запахом мятного дыма на мгновение оглушила его. Затем он услышал низкий, хриплый голос, пробежавший по его коже:
Феромоны Альфы, пропитанные сильным чувством собственничества, заперли Лу Цзиннина внутри себя, словно декларация суверенитета*.
Это был первый раз, когда Лу Цзиннин видел Вэнь Синчэня таким, совершенно непохожим на его обычное безразличие; даже дыхание, коснувшееся его уха, было беспрецедентно жарким.
Его разум на несколько секунд опустел без видимой причины, прежде чем снова заработал. Он осторожно, понемногу, выпустил свои феромоны:
— Как ты себя чувствуешь? Тебе стало лучше?
Вэнь Синчэнь уткнулся головой ему в шею и, казалось, был слишком слаб, чтобы говорить, а потому смог лишь пробормотать приглушённое:
Сердце Лу Цзиннина, которое бешено колотилось, наконец немного успокоилось.
Похоже, его феромоны действительно уменьшили дискомфорт Вэнь Синчэня.
Лу Цзиннин почувствовал, что у него пересохло в горле. Он искоса взглянул на выбившиеся пряди волос человека рядом с ним, тяжело сглотнув. Продолжая выпускать свои феромоны, он немного помедлил, затем протянул руку и притянул Вэнь Синчэня к себе, нежно похлопав его по спине.
Он никогда не был из тех, кто заботится о других, и это был первый раз, когда он встретил Альфу в такой ситуации. Он не был уверен, правильно ли он поступает. В ответ на действия Лу Цзиннина тело Вэнь Синчэня почти незаметно напряглось, словно он вёл невидимую битву. Он слегка опустил голову, но затем ещё глубже погрузился в успокаивающие прикосновения Лу Цзиннина.
Поскольку они крепко обнимались, Лу Цзиннин отчётливо чувствовал лёгкую дрожь, исходящую от другого. Выносливость и сдержанность — казалось, малейшее ослабление этого напряжённого состояния могло в любой момент привести к неконтролируемому взрыву.
Лу Цзиннин невольно вспомнил слова Юй Цинцана: Альфа в период гона — это как бомба замедленного действия, и даже они сами не могут точно предсказать, когда она взорвётся.
А ещё Юй Цинцан сказал: «В период гона я чувствую, что могу в любой момент взорвать всю планету».
Это показывало, насколько сильна склонность к потере контроля. И теперь, даже несмотря на успокаивающее действие феромонов Лу Цзиннина, Вэнь Синчэнь всё ещё излучал ауру беспокойства и тревоги.
Лу Цзиннин никогда не представлял, что гон у Альфы может быть настолько невыносимым и, казалось бы, даже сложнее поддающимся контролю, чем его собственная течка. По крайней мере, у Омег есть средства для её подавления, в то время как Альфы могут полагаться исключительно на свою силу воли.
Запах ментоловых сигарет и сливового варенья давно пропитал каждый уголок комнаты, как и их нынешняя поза — неоднозначная и нежная.
В этот момент Вэнь Синчэнь обнял его исключительно крепко, словно хотел полностью слиться с ним. К счастью, он обнимал именно Лу Цзиннина; если бы это был любой другой Омега, его кости, вероятно, были бы полностью раздроблены.
Лу Цзиннин стиснул зубы, молча, но услышал рядом с собой едва слышный стон. С опозданием осознав источник звука, он немного отстранился, чтобы посмотреть на Альфу и проверить, как тот себя чувствует:
Однако Вэнь Синчэнь крепко обнял его, и снизу раздался его низкий голос:
Лу Цзиннин не видел его выражения лица и невольно раздражённо взъерошил ему волосы, лишь с тревогой воскликнув:
— Так не пойдёт! Моих феромонов достаточно? Если нет, почему бы тебе меня не укусить?
Даже успокаивающее действие феромонов Омеги казалось недостаточным Вэнь Синчэню, который всё ещё чувствовал, как внутри него накатывают волны беспокойства. Это чувство держало его в состоянии чрезмерного напряжения, словно малейшая искра могла заставить его рассудок ускользнуть, высвободив бурные эмоции.
Сейчас он не столько крепко обнимал Лу Цзиннина, сколько цеплялся за последнюю соломинку, чтобы сохранить самообладание.
И тут эта самая соломинка дала ему шанс укусить.
Вэнь Синчэнь медленно поднял голову и его голос был пугающе низким:
— А что, если даже одного укуса будет недостаточно?
Лу Цзиннин наконец ясно увидел его выражение лица. Его глаза были непостижимы, словно взгляд дикого зверя, высматривающего свою добычу. Даже он, обычно бесстрашный, ощутил внезапно как его сердце отчётливо ёкнуло, пропустив удар.
Он почувствовал, как рука Вэнь Синчэня нежно поглаживает его железы на шее. Его спина невольно напряглась, он тяжело сглотнул и он инстинктивно ответил:
— Если этого всё ещё будет недостаточно, тогда…
Вэнь Синчэнь не стал ждать, пока он закончит фразу. Внезапно он крепко обхватил талию Лу Цзиннина и в одно мгновение поднял его.
Лу Цзиннин был застигнут врасплох и тяжело рухнул на кровать, но прежде, чем он успел отреагировать, на него уже обрушился долгий, страстный поцелуй.
Поцелуй источал сильный ментоловый запах, неумолимо впитывая его дыхание. Лу Цзиннин:
Он был слегка ошеломлён, почувствовав на мгновение удушье от такой продолжительной нежности.
После того, что показалось вечностью, Вэнь Синчэнь наконец отпустил его губы, но лишь для того, чтобы его мягкие губы медленно спустились по шее, наконец остановившись на железе, которая теперь неудержимо горела.
Лу Цзиннин всегда находился в состоянии растерянности во время своих предыдущих сеансов нанесения метки. Это был первый раз, когда он так отчётливо почувствовал прилив электрического импульса от железы, распространяющийся по всему телу и невольно застонал.
Дыхание Вэнь Синчэня тоже немного участилось. Заметив дрожь в теле Лу Цзиннина, его взгляд стал глубже:
— Потерпи, может быть немного больно.
Лу Цзиннин не ожидал, что юноша так легко оставит на нём метку. Услышав это, он тут же усмехнулся:
— Ты, что, шутишь?! Думаешь брат Лу боится… Чёрт! Больно, больно, больно! Можешь быть немного нежнее?!
Чёрт возьми, никогда прежде это не было так грубо и безжалостно! Тяга Вэнь Синчэня к феромонам долгое время подавлялась до предела. Теперь же, впиваясь зубами в железу, он едва сдерживал сильное желание, отчаянно стремившееся завладеть источником этого аромата.
Однако, учитывая чувства Лу Цзиннина, последний проблеск разума позволил ему обуздать свои инстинкты, сведя маниакальную агрессию к минимуму.
Тем не менее, Лу Цзиннин всё ещё чувствовал, как чрезмерно собственнические феромоны Альфы довольно сильно давят на него, почти полностью обволакивая его.
В обычных обстоятельствах он, вероятно, уже выпустил бы свои феромоны, чтобы подавить это, но его взгляд скользнул по мелким капелькам пота на лице Вэнь Синчэня, его глаза замерцали, и в конце концов, всё его тело расслабилось, а руки крепко вцепились в простыни, молча наслаждаясь этой чрезмерно властной лаской.
Спустя неизвестное время запах мятного дыма в воздухе наконец начал постепенно рассеиваться. Лу Цзиннин почувствовал, как губы Вэнь Синчэня наконец оторвались от его желёз, а чрезмерное выделение феромонов сделало его сонным и немного уставшим; ресницы слегка опустились, и он понял, что пальцы, крепко сжатые в ладонях, теперь слегка болят.
Вэнь Синчэнь тоже явно устал, держа его неподвижно, его дыхание было тяжёлым и медленным. Лу Цзиннин ясно чувствовал, как он постепенно успокаивается. Он не оттолкнул его, а просто спросил, не двигаясь:
Голос Вэнь Синчэня был усталым и хриплым:
Это была действительно крайне неразумная просьба.
Лу Цзиннин поджал губы, собираясь отказать, когда Вэнь Синчэнь снова сказал:
Лу Цзиннин взглянул на это совершенно непривычное для него состояние, понимая, что даже с достаточным количеством феромонов он не сможет так быстро преодолеть свой чувствительный период. Он не смог заставить себя огорчить его чёрствым отказом:
— Тогда ложись спать пораньше, у тебя завтра матч.
Вэнь Синчэнь угрюмо ответил, наконец отпустив его:
Лу Цзиннин, освободившись, вздохнул и уже собирался встать, когда его снова схватили за запястье и Вэнь Синчэнь спросил:
— Ты куда? — в его хмуром взгляде читалась навязчивая настойчивость. Глядя на этого обычно холодного и отстранённого человека, ведущего себя так нехарактерно, Лу Цзиннин находил его странно милым и был действительно слишком прилипчивым.
Он не удержался и потрепал Вэнь Синчэня по волосам, дразняще сказав:
— Собираюсь принять душ. Хочешь пойти со мной?
Вэнь Синчэнь на мгновение встретился с ним взглядом, затем отвернулся и зарылся в одеяло. Лу Цзиннин наконец не смог сдержать смех. Усталость от предыдущего испытания, казалось, мгновенно исчезла, он повернулся и с радостью пошёл в ванную.
Когда он вышел из душа, молодой человек на его кровати уже спал.
Было ясно, что пик гона может действительно сказаться на любом Альфе, даже на таком сильном, как Вэнь Синчэнь.
Даже во сне его красивые брови оставались нахмуренными, словно запертыми на нерушимый замок. Лу Цзиннин перевернулся и лег на другой край кровати, долгое время безучастно глядя в потолок, прежде чем наконец перевернуться.
С такого близкого расстояния было отчётливо видно лицо человека, спящего рядом с ним.
В отличие от него, Вэнь Синчэнь обычно был невероятно тих, когда его никто не беспокоил, но сейчас, во сне, он казался немного другим, менее резким и обладал более мягким, более доступным характером.
Подумав об этом, Лу Цзиннин невольно моргнул.
Вероятно, на него также повлияли хаотичные феромоны Вэнь Синчэня, раз на мгновение он действительно почувствовал близость к этому человеку!
Он покачал головой, обнял одеяло и отвернулся.
Феромоны вокруг Вэнь Синчэня витали всё ещё неконтролируемо, слабо, с очень лёгким запахом мятного дыма, словно сотканные из снов.
В это время он чувствовал, как дыхание Вэнь Синчэня время от времени учащается, словно тот беспокойно спит.
Лу Цзиннин долго держал глаза закрытыми, но не мог заснуть. Наконец, он не смог сдержаться, повернулся и, осторожно приблизившись, обнял другого человека.
Оказавшись в окружении феромонов Омеги на таком близком расстоянии, Вэнь Синчэнь наконец расслабил брови.
В конце концов, остался только звук ровного дыхания.
ПП: *Декларация суверенитета в международном праве — это официальный документ или заявление, которым государство провозглашает свою полную независимость и верховную власть на своей территории . Это акт, который подчёркивает, что данное государство не подчиняется никому и имеет исключительное право управлять собой. В рамках омегаверс новеллы мы понимаем, что феромоны Альфы, пропитанные «сильным чувством собственничества», действуют как «декларация суверенитета» — они заявляют о его верховной власти над этим Омегой. То есть Альфа, метящий Омегу, не «захватывает» его, а заявляет права на Омегу, с которым у него уже есть связь.