Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 56.
Поцелуи в школе оказались гораздо более неловкими, чем изначально предполагал Дуань Цзяянь.
Он на мгновение прикрыл глаза, почувствовав тёплое прикосновение к губам.
Вокруг было шумно, слышны были голоса одноклассников. Дуань Цзяянь был немного ошеломлён поцелуями, во время которого они обменялись слюной, и феромоны Лу Синци проникли ему в горло, отчего его разум постепенно нагрелся.
— Сяо Дуань, у тебя есть что-нибудь перекусить? — из первого ряда раздался голос Сун И, — Я немного проголодался.
Сун И знал, что у него есть привычка запасаться разными закусками. Дуань Цзяянь хотел ответить, но звук, сорвавшийся с его губ, были заглушён кем-то другим.
Он поспешно толкнул Лу Синци, но тот не обратил на это никакого внимания и продолжал целовать его, словно ничего не слышал.
— Сяо Дуань? — произнёс Сун И, оборачиваясь. — Как ты...
Сун И посмотрел на задниюю парту, но Дуань Цзяяня он там не увидел — вместо этого перед ним предстал Лу Синци, склонивший голову под парту, и подавшийся вперёд. Сун И на мгновение замер, внезапно осознав, что происходит.
Голос Сун И внезапно оборвался, и он молча отвернулся. Его взгляд невольно устремился в переднюю часть класса.
Недавно выяснилось, что камеры видеонаблюдения там неисправны; к счастью, они не работали последние несколько дней, иначе это было бы действительно...
Спустя некоторое время, услышав позади себя слабый шорох, Сун И невольно снова обернулся.
На этот раз эти двое на задней парте сидели действительно правильно. Они расположились невероятно близко друг к другу. Точнее, не совсем вплотную, но достаточно близко, чтобы это не имело значения.
Один из них выглядел расслабленно и от него исходил лёгкий оттенок удовлетворения. Другой сидел, опустив голову, и агрессивно потирал большим пальцем распухший, покрасневший уголок рта — жест, который, казалось, был полон накопившейся фрустрации.
Он выглядел так, словно кто-то основательно поиздевался над ним.
Спустя некоторое время ему стало по-настоящему жаль Дуань Цзяяня. Изначально он был очень наивным ребёнком, но Лу Синци заставлял его делать подобные вещи прямо в классе... У Дуань Цзяяня, вероятно, скоро закончится терпение и он взорвётся.
Впервые Сун И почувствовал проблеск симпатии к Дуань Цзяяню. Повернув голову, он сказал Чэнь Юэ:
— Можешь намекнуть старосте, чтобы он не слишком уж придирался к Сяо Дуаню?
Чэнь Юэ сидел, неспешно играя в телефоне.
— А почему бы тебе самому ему не намекнуть?
— Если я скажу ему: «Не издевайся над своей Омегой слишком сильно», как думаешь, что он обо мне подумает?
Сун И промолчал, опустив голову.
— Вот и я о том же… я тоже хочу жить.
Тем временем на последней парте Лу Синци наблюдал, как Дуань Цзяянь молча потирал уголок губ большим пальцем, выглядя совершенно ошеломлённым, словно ещё не придя в себя.
— Больно? — спросил он, заметив выражение его лица.
Дуань Цзяянь отдёрнул руку. Он всё ещё был погружен в воспоминания о только что пережитой близости и его сердце бешено колотилось. Дуань Цзяянь выглядел несколько растерянно:
Лу Синци внезапно подался вперёд и снова поцеловал его. Едва оправившись от первого потрясения, Дуань Цзяянь обнаружил, что совершенно не может пошевелиться.
Они целовались уже в третий раз, и хотя Лу Синци успел научиться дразнить его, используя самые разные игривые приёмы, Дуань Цзяянь по-прежнему оставался скованным, словно деревянный чурбан. По мере того как поцелуй становился глубже, он — сам не зная почему — даже начал дрожать. Должно быть, выглядел он при этом весьма жалко, раз уж Лу Синци в итоге успокаивающе похлопал его по спине.
Дуань Цзяянь вспомнил, каким робким он тогда был, и чем больше размышлял об этом, тем сильнее корил себя. Почему он не ответил на поцелуй? Когда тот парень подался к нему, он просто застыл на месте, словно идиот, — до чего же неромантично это выглядело!
Лу Синцы заметил, что Дуань Цзяянь давно молчит, а выражение его лица сменилось с застенчивого на тяжёлое и мрачное настроение, передавая поистине непредсказуемую гамму эмоций..
Полагая, что Дуань Цзяянь чувствует себя неловко из-за его слишком настойчивого поведения, он спросил:
К его удивлению, Дуань Цзяянь приоткрыл губы и посмотрел на него с оттенком смущения:
Лу Синци на мгновение растерялся, не понимая, как он пришёл к такому выводу, и уже собирался спросить, почему, когда Дуань Цзяянь продолжил:
— Я не проявлял инициативы и, кажется, даже случайно тебя задел. — Видя, что Лу Синци молчит, Дуань Цзяянь решил отбросить сомнения и спросить прямо, выралив всё как есть, — Хоть ты и поцеловал меня внезапно, и я оказался к этому совершенно не готов... я даже не умею отвечать на поцелуй — тебе это показалось скучным?
Лу Синци не ожидал, что его волнует подобное. Наблюдая, как Дуань Цзяянь всё больше сомневается в себе, Лу Синци слегка улыбнулся и прервал его:
— Всё было хорошо. На самом деле, мне даже показалось это довольно интересным.
Когда Дуань Цзяянь услышал эти слова, сначала его лицо расслабилось, а затем он едва заметно, украдкой приподнял уголок рта. Его уши всё ещё горели.
В следующий раз ему хотя бы...
По мере приближения выпускных экзаменов температура на улице стала резко падать.
Первым уроком после обеда был урок физкультуры. Поскольку семестр подходил к концу, учитель Хэ закрывал глаза на посещение учениками его уроков, и некоторые учащиеся просто пропускали уроки физкультуры и вместо этого занимались в классе.
Были и такие студенты, которых приближающиеся экзамены ничуть не смущали и они продолжали веселиться так, как им хочется.
Чэнь Юэ крутил баскетбольный мяч возле класса. Увидев, что Лу Синци всё ещё не вышел, он подгонял его:
Рядом с ним стояло несколько мальчиков, все они ждали, когда Лу Синци выйдет поиграть в баскетбол.
Один мальчик, мельком взглянув на происходящее в классе, увидел Дуань Цзяяня, сидящего рядом с Лу Синци и решающего задачи. Он удивлённо цокнул языком.
— Неужели школьный задира действительно встал на праведный путь?
— Не только школьный задира встал на праведный путь, но и брат Лу в последнее время проявляет беспрецедентный энтузиазм к учёбе. Он стремится к 750 баллам?
Лу Синци взглянул на Дуань Цзяяня, который всё ещё решал тренировочные задачи:
— Ты же не собираешься спуститься поиграть?
Это был первый раз, когда он увидел Дуань Цзяяня, прогуливающего уроки физкультуры. Обычно этот парень относился к обычным урокам как к урокам физкультуры, мечтая каждый день бегать и резвиться на спортивной площадке.
— Уже поздно, Лу гэ, осталось всего три дня. — Дуань Цзяянь даже не поднял глаз от тетради, — Сегодня я немного повеселюсь, но через три дня буду рыдать навзрыд в экзаменационном зале.
Он поднял голову и жестом указал подбородком на Чэнь Юэ и остальных:
Услышав его слова, мальчики снаружи обменялись взглядами:
— Это называется «сбежать ради любви», — сказал Чэнь Юэ, хлопнув по баскетбольному мячу. — Пойдёмте, братья, не мешайте им учиться.
Когда смех и болтовня этой группы стихли, Дуань Цзяянь отложил ручку:
— А ты не собираешься играть в мяч?
Лу Синци отодвинул стул и снова сел:
— Если застрянешь на какой-нибудь задаче — я здесь, чтобы всё объяснить, а пытаться разобраться самому — пустая трата времени.
Увидев, что отличник действительно открыл рабочую тетрадь, Дуань Цзяянь испытал редкое чувство умиления. Не успел он ничего сказать, как почувствовал лёгкое щекотание на кончике носа.
Он шмыгнул носом и его голос прозвучал немного глухо:
— Значит, вот каково это — когда отличник составляет тебе компанию, пока ты корпишь над практическими заданиями?
Дуань Цзяянь чувствовал лёгкое головокружение ещё со вчерашнего вечера. Ничего серьёзного — просто ощущалась некоторая вялость, поэтому он не придал этому особого значения.
— Занимайся. И спрашивай, если что-то непонятно.
Дуань Цзяянь ответил и продолжил с головой погружаться в написание вопросов.
Пока он писал, Дуань Цзяянь почувствовал тупую боль в висках. Возможно, из-за того, что в последнее время он плохо отдыхал, он чувствовал некоторую усталость. Он потянулся, чтобы помассировать виски.
Лу Синци наблюдал за ним, делая перерывы в чтении..
Заметив, что Дуань Цзяянь то и дело прерывает занятия, чтобы передохнуть, и выглядит неважно, Лу Синцы отложил книгу и слегка подался вперёд.
Он мягко потянул Дуань Цзяяня за руку. Когда тот растерянно поднял взгляд, Лу Синцы подушечкой пальца приподнял его подбородок, внимательно вглядываясь в лицо.
Щеки Дуань Цзяяня неестественно раскраснелись, а сам он выглядел вялым. Лу Синцы слегка нахмурился и приложил ладонь к его лбу..
И действительно, кожа под его ладонью буквально горела.
Лу Синци обхватил его лицо обеими руками, уголки его губ опустились вниз.
— Ты понимаешь, что у тебя жар?
Дуань Цзяянь посмотрел на него с недоумением.
— Это вряд ли. У меня не было жара уже много лет.
— А у тебя не болит голова? — спросил Лу Синци. — Ты только что несколько раз потёр виски.
— Немного болит, — сказал Дуань Цзяянь, держа в руках ручку. — Наверное, я просто плохо спал.
Видя, что он хочет продолжить учёбу, Лу Синци серьёзным взглядом сказал:
Дуань Цзяянь на мгновение замялся:
— Я практически никогда не принимаю лекарства, когда болею, просто много отдыхаю с всё само проходит за несколько дней. — видя, что Лу Синци молчит, он утешил его, — Всё в порядке. Я с детства всегда выздоравливал от болезней естественным путём. Наверное, у меня просто небольшая температура. Сейчас схожу за водой, а к вечеру мне уже должно…
Дуань Цзяянь смотрел на закрытую книгу, всё ещё не успевая за темпом. Лу Синци нежно погладила его по щеке и тихо сказала:
— Больше сегодня не занимайся и отдохни, хорошо?
Прохладные кончики пальцев другого человека коснулись его раскрасневшейся щеки.
Помимо Фу Юань, это был первый раз, когда кто-то так о нём заботился. Дуань Цзяянь находил это ощущение необычным, но в глубине души испытывал чувство удовлетворения.
Кроме того, видеть Лу Синци в таком виде — то, что он наблюдал впервые — было на самом деле довольно интересно.
— Я действительно в порядке, — сказал он, улыбаясь. — Ничего страшного, если я отдохну после школы. Если ты действительно так волнуешься, я могу вернуться в общежитие на вечернюю самостоятельную учёбу, хорошо? — Дуань Цзяянь добавил, — Если во время вечерних самостоятельных занятий у меня всё ещё будет температура, я пойду в медпункт.
Говоря это, он протянул руку и, естественно, взял Лу Синци за руку.
Он взял Лу Синци за пальцы и слегка пожал их — каждое движение было естественным, непринуждённым жестом доброй воли.
Пока Лу Синци держали таким образом, подавленный им гнев постепенно начал угасать.
Он действительно не знал, что с ним делать.
Лу Синцы мысленно вздохнул; он сжал руку собеседника и тихо спросил:
— Ну так что, теперь ты можешь лечь и немного отдохнуть?
Дуань Цзяянь помолчал несколько секунд, а затем вдруг, безо всякой связи с предыдущим разговором, произнёс:
— На самом деле, я хотел задать тебе ещё один вопрос раньше.
Услышав это, Лу Синцы не удержался и поддразнил его:
— Это точно тот самый Дуань Цзяянь, которого я знаю?
Увидев, что тот смягчился, Дуань Цзяянь тоже улыбнулся:
— Ты знаешь ещё какого-то Дуань Цзяяня? Познакомь нас — я хочу посмотреть, такой ли он красавчик, как я или нет.
Он озорно ухмыльнулся и настроение у него явно улучшилось по сравнению с тем, что было мгновение назад. Лу Синцы протянул руку и слегка ущипнул его за щеку, а затем обхватил двумя ладонями его лицо и чуть приподнял его подбородок.
От этого жеста губы Дуань Цзяяня сложились в забавную дудочку, но ему совсем не нравилось выглядеть так нелепо. Он только было начал мотать головой в знак протеста, как его снова ущипнули за щеку, будто это был шутливый укор.
— Ладно, хватит острить. — Лу Синцы посмотрел на него, и взгляд его смягчился. — С чего это ты вдруг взялся за учёбу с таким усердием? — не дожидаясь ответа Дуань Цзяяня, он предположил, — Боишься, что мама будет волноваться?
Лу Синцы терпеливо ждал ответа.
С момента их знакомства Дуань Цзяянь был полон решимости отдавать все силы всему, за что брался. Будь то забег на 3000 метров на спортивных соревнованиях, словно от этого зависела его жизнь, или напряженная подготовка к выпускным экзаменам.
Он знал, что Дуань Цзяянь обещал Фу Юань усердно учиться. И все же, хотя эта мысль казалась детской и даже нелепой, глубоко внутри него пробуждалось чувство альфа-самцовой привязанности.
Губы Дуань Цзяяня слегка приоткрылись, на его лице появилось выражение нерешительности.
Видя, что тот долго молчит, Лу Синци в шутку пригрозил:
— Если не заговоришь — не отпущу. Урок скоро закончится, все вернутся и увидят тебя вот в таком виде. — Лу Синци некоторое время внимательно разглядывал его, а затем улыбнулся, — А ты, оказывается, довольно милый.
Дуань Цзяянь не знал, как реагировать на эту улыбку.
— Из-за тебя. — Поскольку Лу Синци сжимал ему щеки, голос звучал слегка приглушенно. Сказав это, Дуань Цзяянь отвёл взгляд, чувствуя неловкость..
Эта тема казалась такой далёкой — и стоило озвучить её вслух, как она тут же начинала звучать неправдоподобно.
Голос Дуань Цзяяня стал едва слышным:
Во многих отношениях их с Лу Синцы разделяла целая пропасть.
В жизни существовали вещи — вопросы, предопределённые самой судьбой, — за которые невозможно было бороться; впрочем, они его особо и не волновали. Но с оценками всё обстояло иначе: это было то, что он мог изменить собственными усилиями..
Если бы его оценки были чуть лучше, даже если бы он не смог поступить в тот же университет, он хотя бы смог бы выбрать другой в том же городе.
Он хотел идти навстречу своему будущему.
Он пристально смотрел на Дуань Цзяяня. Взгляд последнего был рассеянным, а лицо его покрылось мягким, розовым румянцем — трудно было сказать, было это от температуры, или от смущения.
Он действительно не ожидал, что мальчик перед ним, который всегда казался таким спокойным и безразличным ко всему, будет питать такие мысли.
Из самой глубины его души поднялось почти неописуемое чувство удовлетворения и привязанности.
Сохраняя это выражение лица, он опустил голову и нежно прикусил губы Дуань Цзяяня.