Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 37.
Когда Чэнь Юэ вернулся в класс и дошёл до своей парты, как был сильно удивлён, увидев Лу Синци, присевшего на корточки под столом. Чэнь Юэ взглянул на него, затем на Дуань Цзяянь, сидевшего на месте Лу Синци, и на мгновение замешкался:
— Мы ищем острых ощущений. — заметив удивленное выражение лица Чэнь Юэ, Лу Синци добавил, — Это ничего не значит, не стоит слишком много об этом думать.
Увидев искаженное выражение лица Чэнь Юэ, Дуань Цзяянь сердито посмотрела на Лу Синци, который нес всякую чушь, и сказал:
— Дуань Цзяянь огляделся и кивнул:
Лу Синци медленно поднялся. Дуань Цзяянь вспомнил, что все еще сидит на его месте, поэтому тоже встал и вернулся на свое место.
Просидев на своём месте всего десять минут и снова почувствовал жжение по всему телу. Он посмотрел на следы аллергии на груди, которые еще не полностью исчезли.
Как только он отдалился от Лу Синци, красные пятна стали более заметны.
Он немного подумал, затем повернулся к Чэнь Юэ и сказал:
Чэнь Юэ посмотрел сначала на одного, потом на другого, на его губах появилась лёгкая улыбка:
— Вы с Лу Гэ дошли до того, что вам уже не терпится сидеть вместе на уроках?
Лу Синци молчал. Дуань Цзяянь, заметив несерьезное поведение Чэнь Юэ, объяснил:
— У меня стрессовое расстройство, и мы с Лу Синци очень хорошо ладим. Совместное сидение может облегчить мои симптомы.
— Ах! — и, выглядя так, будто понял, — Ты имеешь в виду тот вид стрессового расстройства, который обычно неизлечим для омег?
— Да. Это стрессовое расстройство.
— Вообще-то, если бы ты сказал мне, что хочешь обсудить с ним свои занятия, я бы тебе поверил.
Из его ответа можно было сделать тольк оодин вывод: вам не нужно придумывать такое оправдание, чтобы меня обмануть.
Лу Синци с интересом выслушал и вмешался:
— Есть несколько вопросов, касающихся обучения, которые нам нужно обсудить.
Говоря это, он легонько пнул стул Чэнь Юэ, ясно давая понять: «Проваливай».
— Я постою в стороне и не буду мешать твоим занятиям.
Дуань Цзяянь цокнул языком и потянулся расстегивать рубашку. Увидев, что он уже расстегнул две пуговицы, Чэнь Юэ недоуменно спросил:
— Разве ты не говорил, что не веришь, что у меня стрессовое расстройство? Позволь мне показать тебе места, на которые у меня аллергия.
Лу Синци с большим интересом наблюдал за их разговором и находил молчание Дуань Цзяяня довольно милым, но услышав это, взгляд Лу Синци похолодел:
Чэнь Юэ, услышав своё имя, как будто вышел из оцепенения:
— Я не хочу это видеть! Не смей мне это показывать! Давай прямо сейчас поменяемся местами!
Дуань Цзяянь проигнорировал его, немного приспустил рубашку и указал на ключицу:
— Видишь? Она красная, от аллергической реакции.
Чэнь Юэ не осмелился посмотреть и, закрыв глаза, сказал:
— Я видел, я видел! Быстрее одевайся!
— Почему ты закрываешь глаза? Ты увеешь видеть сквозь предметы?
— Да-да, я умею видеть сквозь предметы. Давай просто поменяемся местами.
Увидев, что Чэнь Юэ уже встал, Дуань Цзяянь решил, что нет смысла больше зацикливаться на стрессе. Он взял со стола учебник для следующего занятия и сел рядом с Лу Синци.
Когда Сун И вернулся и увидел эту сцену, он не сразу понял, куда ему следует сесть.
В этот подходящий момент Чэнь Юэ поприветствовал его:
— Привет, мой новый сосед по парте.
Вскоре после того, как все сели, прозвенел звонок.
У их учителя химии был скверный характер. Даже Дуань Цзяянь вел себя относительно хорошо на уроках химии; если он хотел поспать, то прятался за стопкой книг.
Дуань Цзяянь взглянул на Лу Синци, находившегося в метре от него, и почувствовал легкую жгучую боль в теле, ощутив некоторое недовольство.
Столы Чэнь Юэ и Лу Синци стояли не рядом; между ними было около десяти сантиметров. Дуань Цзяянь просто уперся ногой в перекладину под столами, сдвинув их вместе.
Лу Синци услышал шум и повернулся, чтобы посмотреть на него.
Дуань Цзяянь подумал, что он его потревожил, и прошептал:
— Слушай урок, не смотри на меня.
Сказав это, Дуань Цзяянь немного подвинул свой стул в сторону. Он не остановился, пока их стулья почти не соприкоснулись.
— Тогда пододвинься еще немного.
— Если я пододвинусь ещё ближе, я положу руку на твой стол.
Слушая этот разговор, сидя перед ними, Чэнь Юэ невольно покачал головой и цокнул языком:
— Почему к одноклассникам-омегам относятся совсем иначе, чем к одноклассникам-альфам?
— Если я положу руку ему на стол, он её отрубит.
Сун И промолчал, а Дуань Цзяян, сидя за ними, положил руку на стол Лу Синци.
На таком близком расстоянии пространство вокруг них было насыщено феромонами Альфы. Тем не менее, Дуань Цзяянь всё ещё чувствовал себя плохо из-за сильной аллергической реакции, которую он пережил ранее, поэтому некоторое время он наблюдал за происходящим. Он заметил, что Лу Синци редко что-то записывал; когда же что-то и делал, то использовал правую руку. Левая рука оставалась практически неподвижной.
Дуань Цзяянь легонько ткнул его.
— Мы можем подержаться за руки? Мне всё ещё больно.
Поскольку они были так близко, Лу Синци мог очень хорошо видеть его красивые черты лица и отчётливо разглядеть очертания его глаз и бровей. Дуань Цзяянь говорил тихим, мягким голосом с оттенком тревоги, а в его глазах читалась неуверенность.
Лу Синци некоторое время смотрел на него, а затем, подражая Дуань Цзяяню, опустил глаза и тихо сказала:
— Разве не было бы неуместно, если бы учитель нас увидел.
— Если мы будем тайком держаться за руки под партой, учитель не увидит. — Опасаясь, что он может не согласиться, Дуань Цзяянь, пытаясь ему угодить, добавил, — Это добавит острых ощущений.
— Тогда давай возьмемся за руки.
Дуань Цзяянь был очень доволен тем, что ему удалось его убедить, а Лу Синци был весьма рад видеть, что он пытается его уговорить. Лу Синци протянул руку и Дуань Цзяянь уже собирался взяться за неё, когда учитель химии на кафедре больше не мог сдерживаться:
— Лу Синци, Дуань Цзяянь, что с вами двумя не так? Я видел, что вы дурачитесь весь урок!
Как только были названы их имена, все взгляды в классе обратились к последнему ряду и кто-то от всего сердца воскликнул:
— Это расстояние между ними просто невероятно!
Затем из класса послышался шепот:
— Неужели брат Лу наконец-то завоевал его расположение?
— Мы их поймали! Мы их поймали! Посмотрите на расстояние, они, наверное, сидят на одном стуле.
— Ух ты, они осмеливаются делать это во время урока?
Чжоу Синчэнь находился в полусне, когда услышал эти разговоры, и смутно почувствовав, что происходит что-то важное, тут же обернулся.
Он посмотрел на происходящее ровно три секунды и, не удержавшись, спросил:
— Похоже, что этот пост на форуме снова поднимут наверх?
Сосед Чжоу Синчэня по столу дважды постучал по телефону:
— Да, я уже видел это на главной странице — чёрт, кто такой крутой? Кому-то действительно удалось сфотографировать их в такой ситуации?
Чжоу Синчэнь молча смотрел в телефон своего соседа.
Увидев, что никто из двоих не сдвинулся с места после того, как их окликнули, учитель химии с грохотом ударил ладонью по доске.
— Всё ещё не расцепились? Вы что, пытаетесь приклеиться друг к другу?! Даже сиамские близнецы не стоят так близко — может, вам вообще стоит обняться прямо во время урока?
Под смех одноклассников Дуань Цзяянь очнулся и вернулся в реальность.
Хотя он и не слушал на уроках, обычно он не создавал проблем, поэтому его редко ругали на глазах у всех.
Он опустил голову, чувствуя себя немного неловко, и тихонько подвинул стул на место.
При этом он взглянул на Лу Синци; глаза последнего были слегка прищурены и, казалось, он был в хорошем настроении, ведя себя так, будто это не его только что отругали.
Дуань Цзяянь никак не мог его понять.
Перед окончанием занятий ответственный за культурную программу и несколько мальчиков принесли сценические костюмы и раздали их, называя присвоенные каждому номера.
На следующий день намечалось празднование годовщины школы № 1, и их классу предстояло выступить с хоровым номером. Репетиции шли уже больше двух недель и, если не считать того единственного вечера в самом начале, когда он улизнул, чтобы найти Цзян Цинянь, и пропустил занятие, Дуань Цзяянь добросовестно участвовал в каждой репетиции.
Чжао Миньцзюнь заказала для всех комплекты одинаковых костюмов.
Девочки были одеты в белые рубашки и клетчатые юбки, дополненные галстуками-бабочками, а мальчики — в белые рубашки и черные брюки, с обычными галстуками.
Дуань Цзяянь никогда раньше не носил официальную одежду. После того, как ему вручили костюм, он небрежно повесил его на стул.
Повернувшись, чтобы повесить одежду, Лу Синци внимательно осмотрел затылок:
— Временная метка на тебе... кажется, он неполная.
— В дверь тогда стучали, и ты, кажется, довольно сильное брыкался, поэтому у меня не было времени ввести все свои феромоны. — Лу Синци опустил глаза, — Будь осторожен в ближайшие несколько дней и приходи ко мне, если что-нибудь случится.
Чэнь Юэ уже дошёл до двери класса, когда увидел, что Лу Синци ещё не вышел. Он поднял руку и постучал в открытую заднюю дверь класса:
Лу Синци кивнул, схватил школьную сумку и вышел из класса.
Спускаясь вниз, Чэнь Юэ небрежно спросил:
— О чём вы только что говорили?
— Хорошо, я не буду вмешиваться в твой секрет, — поддразнил Чэнь Юэ. — Серьезно, ты, кажется, очень о нём заботишься.
— Мне тоже так кажется, — мягко улыбнулся Лу Синци и добавил, — Я очень забочусь о своём соседе по парте.
Хотя Чэнь Юэ не понимал, почему тот вдруг заговорил об этом, он всё же подсознательно ответил:
— Чушь собачья, я целый год терпел твои нечеловеческие издевательства в старшей школе…
— Мой сосед по парте. — Видя, что Чэнь Юэ не понял, Лу Синци добавил, — А ты мой бывший сосед по парте.
Чэнь Юэ не знал как на это реагировать и промолчал.
Дуань Цзяянь плохо спал той ночью.
Изначально он думал, что после того, как он проведет так много времени с Лу Синци днем, даже если он будет оставлять его на ночь, и временная метка на его теле останется неполной, это снимет его стресс.
Но всё пошло не по плану. После того, как свет в общежитии выключили, Дуань Цзяянь время от времени чувствовал боль на коже. Хотя это было несерьёзно, из-за этого он очень чутко спал.
Утром Дуань Цзяянь проснулся от боли.
Он посмотрел на часы; было чуть больше шести. Дуань Цзяянь нахмурился, желая поспать еще немного, но как только он закрыл глаза, боль в теле усилилась.
Он и представить себе не мог, что стрессовое расстройство настолько сильно повлияет на него, что приведет к бессоннице. На этот раз Дуань Цзяянь почувствовал некоторое недовольство собой.
Это всего лишь небольшая неприятность, не так ли?
Ну и что, если будет немного больно?
Разве я не могу этого вынести?
Когда Сун И проснулся, он был удивлёна появлением Дуань Цзяяня.
Он увидел Дуань Цзяяня, сидящего на кровати, свернувшегося калачиком, и не знал, как долго тот находился в таком положении.
— Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
Увидев, что Сун И проснулся, Дуань Цзяянь снова посмотрел на время.
На часах было чуть больше семи.
Лу Синци уже должен был проснуться.
Он сказал Сён И, что с ним все в порядке, и сказал ему не заморачивать голову и идти умываться.
Он некоторое время колебался, а потом взял трубку и набрал номер.
Лу Синци только что вышел из ванной, когда услышал звонок телефона.
В это время мало кто стал бы ему звонить. Он взял телефон, взглянул на определитель номера и сразу ответил.
На другом конце провода царила тишина и лишь изредка слышалось едва заметное дыхание, такое тихое и мягкое, что оно едва доносилось до его ушей из телефона.
— Что случилось? — спросил Лу Синци, заметив, что тот долго молчал.
Услышав его вопрос, голос на другом конце провода ответил:
— Я уже давно не сплю, только что умылся, — продолжил Лу Синци. — Ты тоже не спишь?
Он услышал, как Дуань Цзяянь медленно произнес:
Лу Синци приблизительно догадался, что он имел в виду, и ждал, пока Дуань Цзяянь это скажет.
Дуань Цзяянь наконец-то перешёл к сути дела, собираясь сказать, что это из-за стресса, но слова необъяснимо изменились:
— Я плохо спал… Я, ну, я чувствовал запах множества Альф. Я только что понял, что никогда не думал, что в нашем общежитии так много Альф. Прошлой ночью я был как Шэньнун, пробующий на вкус сотни трав, вдыхающий каждый из их ароматов*.
Во время разговора Дуань Цзяянь почувствовал, что его реплика была несколько слишком тонкой.
Но он действительно немного смутился. В конце концов, звонить так рано утром было бы слишком хлопотно. К тому же, он только вчера просил Лу Синци о метке, и теперь ему снова нужна помощь Лу Синци.
На его месте его бы, наверное, раздражало, если бы кто-то так его доставал каждый день.
Видя, что собеседник хранит молчание, Дуань Цзяянь не был уверен в его настроении, поэтому ему оставалось только смириться и продолжить:
— У кого-то феромон пахнет как хот-пот и с середины ночи меня не покидают мысли о еде...
Услышав это, Лу Синци наконец тихонько усмехнулся:
— О. Так ты позвонил мне, потому что проголодался?
Дуань Цзяян коснулся своего носа:
Он может долго и нудно рассуждать на самые разные несерьезные темы, но когда речь заходит о серьезных вещах, он начинает колебаться и заикаться. Дуань Цзяянь, вероятно, тоже почувствовал себя неловко. Поняв это, Лу Синци улыбнулся и терпеливо снова спросил:
Дуань Цзяянь глубоко вздохнул:
— Ты говорил раньше, что я могу связаться с тобой, если что-нибудь случится... — он тихо добавил, — ...больно…
Даже зная причину звонка, слова Дуань Цзяяня о том, что он ему нужен, всё равно тронули его до глубины души. Лу Синци неосознанно крепче сжал телефон в руке:
— Тогда жди меня в своей комнате в общежитии.
— Я сейчас приеду, — он сделал небольшую паузу, — чтобы закончить твою метку.
ПП: *В Китае существует известная идиома «神农尝百草» (Shénnóng cháng bǎicǎo) Басянь гохай, гэсянь шэньтун (каждый проявляет свои уникальные таланты), которая тесно связана с мифологией. Эта идиома частично совпадает с контекстом, показывая его стрессовое расстройство от феромонов альф («шэньтун» - духовная сила/талант), как его личную "сверхспособность" с негативным влиянием.
Кроме того, Дуань Цзяянь сравнивает себя с мифологическим персонажем Шэнь-нуну («Божественный земледелец»), одному из легендарных предков китайцев. Согласно мифу, он попробовал на вкус сотни разных трав, чтобы определить их лечебные свойства и ядовитость, и по легенде, его желудок был прозрачным, и он мог видеть, как травы действуют на организм. Он прославился тем, что благодаря этому опыту заложил основы китайской медицины, но при этом сам сильно пострадал, отравившись множеством растений. Это самоироничная гипербола, которая одновременно и объясняет его состояние, и смягчает ситуацию юмором. Он не просто говорит «мне плохо», он говорит «я как тот парень, который пробовал все травы, теперь отравлен феромонами всех альф в общаге». Это очень показательно характеризует его как сильного и стойкого человека, который даже в плохом состоянии стремится сохранять чувство юмора и самоиронию.