Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 50.
Он говорил тихим, ленивым и безразличным голосом, слегка повышая тон в конце.
Дуань Цзяянь почувствовал, что этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, и в тишине ночи у него по спине пробежали мурашки.
В комнате было тепло, а Дуань Цзяянь был одет очень легко. Его ноги касались одеяла, и он почти чувствовал, как под ним поднимается и опускается тело другого человека.
Конечности Альфы были длинными и сильными, и когда Дуань Цзяянь оказался у него на коленях, он почувствовал, что тело юноши твёрдое, как камень. Пальцы, обхватившие его талию, тоже были длинными и сильными.
У него очень сильно зачесалась поясница.
Больше всего его поразила эта напористость — прежде ему не доводилось сталкиваться с подобным, а в сочетании со слабым, не спешащим выветриваться ароматом феромонов, исходящих от другого человека, она заставляла его уши гореть у самого основания.
Даже находясь в собственном доме, Дуань Цзяянь чувствовал себя совершенно неловко. Он сопротивлялся и слегка отшатнулся, желая слезть с колен Лу Синци.
Почувствовав его сопротивление, Альфа, который до этого казался вялым и беззаботным, поднял брови, и в его глазах мелькнуло недовольство.
Он слегка прищурился, а затем послушно ослабил хватку, позволив Дуань Цзяяню опуститься на пол.
Только когда Дуань Цзяянь наступил на свой слетевший в суматохе тапочек, он очнулся от смущения и недоверчиво посмотрел на Лу Синци.
— На самом деле я спал, но проснулся, как только ты открыл дверь. — юноша приложил пальцы ко лбу, небрежно взъерошивая чёлку. — Я хотел посмотреть, что ты задумал.
— Ты отлично умеешь делать комплименты. — Видя, что Дуань Цзяянь потерял дар речи, он рассмеялся, — Было бы ещё лучше, если бы ты не называл меня свиньёй.
— Беру свои слова обратно. — Дуань Цзяянь уставился на изгиб его губ, и сухость во рту, которую он чувствовал ранее, вернулась. Дуань Цзяянь неосознанно сглотнул, пытаясь подавить неприятное ощущение, — Ты не только чутко спишь, но и обладаешь потрясающими актёрскими способностями. Как это может сравниться с тобой?
— А ты? — Лу Синци лениво приподнялся и сел. — Ты тоже чувствителен ко сну в незнакомой кровати?
Дуань Цзяянь, сам того не осознавая, некоторое время смотрел на Лу Синци с несколько противоречивым и растерянным выражением лица.
— Ты к этому не привык, правда? — спокойный тон мальчика выдал причину его бессонницы. В любом случае, сегодняшний отъезд Фу Юань, безусловно, оказал на него некоторое влияние. А ещё был Лу Синци, лежащий в его гостиной...
После недолгого колебания Дуань Цзяянь просто кивнул.
Он согласился так искренне и послушно, что, даже зная, что он не имел в виду ничего другого, Дуань Цзяянь в этот момент выглядел невероятно обезоруживающе.
Лу Синци долго смотрел на него, затем тихо вздохнул, наклонился ближе к Дуань Цзяяню и слабо улыбнулся:
— Хочешь посмотреть фильм? Можно посмотреть немного, а если стане скучно, можешь просто заснуть.
Дуань Цзяянь посчитал это предложение довольно хорошим.
— Хм, — спросил он, — хочешь посмотреть?
— Да, давай посмотрим, — сказал Лу Синци, освобождая для него место. — Включи телевизор и садись сюда.
Дуань Цзяянь взглянул на место, расположенное совсем рядом с Лу Синци, на мгновение задумался и, наконец, сделал, как попросил собеседник, включил телевизор и сел рядом с Лу Синци.
Дуань Цзяянь пролистал страницу с фильмами по запросу:
— Какие фильмы вызывают у тебя желание заснуть?
Лу Синци взглянул на экран, на котором он что-то пролистывал:
— От этого фильма тебя клонит в сон?
— Да, он вызывает сонливость, — сказал Лу Синци. — Наш учитель английского в средней школе включил его, и половина класса заснула.
Как и сказал Лу Синци, этот фильм оказался для Дуань Цзяяня слишком глубоким и после непродолжительного просмотра он почувствовал усталость. Полусонный, он подсознательно искал источник тепла, когда почувствовал слабый, тёплый и лёгкий аромат лимона.
Он невольно наклонился ближе, цеплялся за то, что дарило ему тепло и уют, пока фортепианная музыка из фильма постепенно затихала. Он медленно погружался в сон.
Спустя неопределённое время Дуань Цзяянь почувствовал, как свет падает ему на веки.
Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это солнце.
Он пребывал в туманном полусонном состоянии, однако тело казалось тяжёлым, словно его придавило тысячей цзиней и что-то сковывало его конечности, лишая возможности пошевелиться.
Дуань Цзяянь невнятно пробормотал что-то и инстинктивно потянулся, выпрямляя конечности. Однако стоило ему вытянуть ноги, как он почувствовал, что его тело начало соскальзывать с края.
Поняв, что он вот-вот упадёт, Дуань Цзяянь резко открыл глаза, но не успел ухватиться за диван: чья-то рука, лежащая на его талии, сильным уверенным движением вернула в объятия другого человека.
Стоило Дуань Цзяяню встретиться взглядом с глубокими, тёмными глазами юноши, как остатки сонливости мгновенно улетучились. Он инстинктивно попытался встать и уйти, но их ноги переплелись — голень другого молодого человека даже лежала поверх его тела..
— Лу Синци, — негромко произнес Дуань Цзяянь, — встань... и хватит меня прижимать.
Последний, казалось, тоже только что проснулся и, столкнувшись с его просьбой, он лениво приподнял веки, но не выказал никакого намерения отпустить его или позволить ему уйти.
Как раз когда Дуань Цзяянь собирался повторить сказанное, другой человек внезапно уткнулся головой в гладкую кожу его затылка, его мягкие, пушистые волосы коснулись шеи.
Дуань Цзяянь невольно повернул голову в его сторону.
С этого ракурса он мог видеть лишь небольшую часть профиля Лу Синци; линия челюсти у парня была острой и чётко очерченной. Он заметил как у другого юноши дёрнулся кадык и Дуань Цзяянь наконец понял, что тот делает.
Он вдыхал его запах и казалось, что его переполняли удовольствие и удовлетворение, даже кадык слегка покачивался.
Этот жест — одновременно легкомысленный и интимный — заставил кровь прилить к голове Дуань Цзяяня; он не мог понять, почему первая реакция этого парня так рано утром была именно такой.
Он бесцеремонно пнул крепкую длинную лодыжку Альфы и тихо предупредил:
Мальчик медленно убрал с него ногу и, казалось, не обращая внимания на настроение Дуань Цзяяня, он поприветствовал его — естественно, вежливо и учтиво:
Услышав приветствие «Доброе утро», Дуань Цзяянь, глядя на солнечный свет в окне, вдруг понял, что что-то не так.
Ему было все равно на все предыдущие поступки Лу Синци, и, ища телефон, он спросил:
Последний взглянул на часы на стене и ответил:
Он и Лу Синци оба исчезали во время вечерних самостоятельных занятий и пропускали большую часть утренних уроков, поэтому невозможно, чтобы школа не предпринимала никаких действий.
В этот момент Дуань Цзяянь нашел свой телефон и действительно, на экране появилось несколько пропущенных звонков от Фу Юань. Дуань Цзяянь уже собирался перезвонить, когда вспомнил, что Фу Юань, возможно, сейчас на работе, поэтому быстро набрал сообщение в WeChat:
[Я не ночевал вчера в общежитии, я пошёл домой. Сегодня утром я проспал, не волнуйся.]
Отправив сообщение в WeChat, Дуань Цзяянь тут же встал с дивана, надел тапочки и побежал умываться.
Увидев его растерянное состояние, Лу Синци был весьма удивлён:
— Я думал, ты собирался прогулять урок.
— Всё-таки есть разница между тем, что я не занимаюсь, и тем, что я прогуливаю уроки, верно? — Эта мысль промелькнула у Дуань Цзяяня в голове, и, заметив, что Лу Синцы движется неспешно, он поторопил его? — Поторапливайся! Ты ведь редко опаздываешь, правда?
После того как Дуань Цзяянь поспешил обратно в свою комнату, Лу Синци тоже схватил свой телефон и позвонил Цзян Яо.
Когда они прибыли в среднюю школу № 1, ворота уже были закрыты.
Дуань Цзяянь взглянул на охранника у ворот, затем повернулся и пошёл в другую сторону, сказав Лу Синци на ходу:
— Пойдём, перелезем через стену и пройдём внутрь.
Лу Синци изначально хотел пройти через ворота, поскольку все охранники в средней школе № 1 его знали. Но Дуань Цзяянь, похоже, был хорошо знаком с ситуацией, что его позабавило, поэтому он просто последовал за Дуань Цзяянь и обошёл здание сбоку.
— Ты часто перелезаешь через стену?
— Раньше я постоянно перелезал через неё, — сказал Дуань Цзяянь. — С тех пор, как я начал жить в общежитии, я почти перестал это делать. Есть место возле южных ворот, через которое очень легко перелезть, просто имея длинные ноги. — Как будто посчитав аналогию недостаточно убедительной, Дуань Цзяянь добавил, — даже Сун И может подняться ещё выше.
Как и предсказывал Дуань Цзяянь, школьная стена была не очень высокой, а на клумбе рядом с ней росло несколько кустиков жимолости.
Дуань Цзяянь ступил на клумбу, с привычной лёгкостью подпрыгнул и, зацепившись за верхний край стены, подтянулся и, перекинув ногу, быстро оказался на другой стороне. Как только он приземлился, перед ним внезапно кто-то встал.
Не только студенты знали, что через стену легко перелезть именно здесь, но и некоторые преподаватели, такие как директор Цзян, которые много уже лет работают в школе и также знают, где поджидать нарушителей учебного режима.
— Эй! — Директор Цзян и Дуань Цзяянь смотрели друг на друга, явно удивлённые таким внезапным появлением. Директор с облегчением воскликнул:
— Я как раз тебя искал! Ты даже сам сюда пришёл!
Дуань Цзяянь взглянула на него и мысленно воскликнула: «Черт!», а затем тут же крикнул Лу Синци, который еще не перелез через стену:
— Не прыгай! Не прыгай! Это опасно!
Директор Цзян не мог терпеть, чтобы кто-либо ускользал от его внимания, и вместе с Дуань Цзяянем крикнул:
— Кто из студентов находится по ту сторону стены?! Я уже поймал Дуань Цзяяня, даже не думай уклоняться от ответственности, я рано или поздно узнаю твоё имя!
Дуань Цзяянь, решив защитить «подельника», не сдавался:
— Уходи! Не волнуйся, даже если мне придётся написать самокритику на 3000 слов, я тебя не выдам!
Директор Цзян сердито посмотрел на него и крикнул: «
Директор Цзян никак не ожидал, что у этого ребёнка хватит наглости отпускать саркастические шутки, и это ещё больше разозлило его:
— Я... я чёрт возьми?! — под восторженные крики Лу Синци протянул руку, схватился за стену и тоже спрыгнул вниз. — Брат Лу!
В одно мгновение Дуань Цзяянь изобразил на лице выражение, словно говорящее: «Как ты мог так поступить?» Директор Цзян, напротив, был очень доволен и сказал Дуань Цзяяню:
— Ты должен учиться у других. Если ты совершаешь ошибку, то совершаешь ошибку. Человек должен иметь смелость брать на себя ответственность за свои действия. — сказав это, он убрал своё довольное выражение лица, — Вас двоих вчера вечером тоже не было в школе, не так ли? Когда я заходил в класс, я спросил ваших одноклассников, и они сказали, что вы попросили учителя Чжао отгул. Я специально пошёл спросить, и учитель Чжао ничего об этом не знала.
Дуань Цзяянь никак не ожидал, что после стольких дней хорошего поведения его поймает с поличным директор Цзян просто за то, что он хотел выйти и немного повеселиться.
Директор Цзян одно за другим перечислил нарушения, которые совершили он и Лу Синци:
— Пропуск вечерних занятий, пропуск утренних уроков и сговор с одноклассниками с целью обмана учителей. Скажите, сколько всего вы сделали? Вы пытаетесь перевернуть мир с ног на голову? — говоря это, он резко нахмурил брови, — Скажите честно, куда вы двое ходили прошлой ночью?
Дуань Цзяянь подсознательно посмотрела на Лу Синци.
В такой момент он предпочёл бы, чтобы Лу Синци принял решение. Последний поймал его взгляд, немного подумал, а затем откровенно признался:
— Мы с Дуань Цзяянем вчера отправились на ночную пробежку.
Дуань Цзяянь тут же подхватил мысль и ответил:
— В последнее время я испытываю сильное давление из-за учёбы, поэтому захотел пробежаться.
— Вчера вечером во время пробежки мы случайно встретили учителя Хэ. Если не верите, можете спросить у него.
Видя, что он спокоен и даже упомянул учителя Хэ, Дуань Цзяянь подумал про себя, что брат Лу по-прежнему надёжен в решающие моменты.
Как только он об этом подумал, директор Цзян сердито рассмеялся:
— Давай, давай, продолжай выдумывать.
Он посмотрел на Лу Синци и вздохнул:
— Теперь ты не только обманываешь своих учителей, но и просишь их дать за тебя ложные показания.
Затем директор Цзян посмотрел на Дуань Цзяняня.
После того, как в прошлый раз он застал этих двух студентов в интернет-кафе, и после того, как Лу Синци высказал самокритику на платформе для поднятия флага, до него, конечно, дошли кое-какие слухи об их классе.
Изначально, видя, что оценки Лу Синци не ухудшились, а Дуань Цзяянь добился значительных успехов на общем городском экзамене, он закрыл глаза на то, что возможно между этими двумя студентами зародились ранние отношения.
Но он никак не ожидал, что это вызовет столько проблем. Если Лу Синци действительно собьётся с пути истинного под влиянием Дуань Цзяяня...
Он не только не будет в состоянии справиться с этой ответственностью, но и другие учителя в равной степени не будут в состоянии взять её на себя.
После некоторого раздумья он с серьёзным выражением лица сказал:
— Я не могу тебя контролировать, но есть другие, кто может.
Он посмотрел на Лу Синци и сказал:
— Школа уже связалась с твоими родителями. Твоя мать вызвалась приехать в школу, чтобы узнать, в какой ты сейчас ситуации.
Как только директор Цзян закончил говорить, Лу Синци отреагировал спокойно, потому что ранее он звонил Цзян Яо, и когда она услышала, что он встречался с Дуань Цзяянь, её слова прозвучали несколько иронично.
Он предположил, что его мать просто решила прийти посмотреть, как все веселятся.
Директор Цзян покачал головой, глядя на спокойное поведение Дуань Цзяяня, затем посмотрел на него и сказал:
— А ты, только потому что твоих родителей сейчас нет в городе, думаешь, что можно пускаться во все тяжкие? А ведь ещё недавно ты вёл себя так хорошо, не так ли?
Дуань Цзяянь был школьным задирой и опытным ветераном, который умел справляться с подобной критикой и просвещением. Поэтому он согласно кивнул, выражая готовность к сотрудничеству, но довольно формально.
Директор Цзян нахмурился, заметив его безразличие.
— Ведите себя хорошо сегодня днём и приходите ко мне в кабинет!
Сказав это, он разочарованно покачал головой и повернулся, чтобы уйти.
На послеобеденном уроке английского языка, в середине занятия Дуань Цзяяня, Чжао Миньцзюнь вызвала его на разговор.
— Мать Лу Синци здесь. Директор Цзян хочет, чтобы вы с Лу Синци отправились к нему в кабинет.
Дуань Цзяянь взглянул на неё и кивнул. Заметив, что он выглядит немного неловко, Чжао Миньцзюнь сначала успокоила его:
— Не волнуйся, ничего серьёзного. Я обещала твоей матери, что позабочусь о тебе и пойду с тобой.
Выражение лица Дуань Цзяяня смягчилось и он кивнул:
— Всё в порядке. — Чжао Миньцзюнь взглядом указала на заднюю дверь, — Позови Лу Синци и говори потише.
Приближаясь к приёмной, Дуань Цзяянь взглянул на дверь и увидел, что происходит внутри.
В просторной приёмной заместитель директора средней школы № 1 сидел напротив Цзян Яо и разговаривал с ней с большой вежливостью.
Дуань Цзяянь услышал приветливый и улыбающийся голос директора Цзяна:
— На самом деле это не такое уж большое дело, но я прошу прощения за то, что заставил вас проделать весь этот путь…
Даже Дуань Цзяянь смог понять его отношение. Похоже, с приездом Цзян Яо все потрясающие вопросы, которые ранее поднимал директор Цзян, стали пустяковыми.
Чжао Миньцзюнь распахнула дверь и вошла, а за ней последовала Дуань Цзяянь. Лу Синци, заметив приличное поведение Дуань Цзяяня, слегка поджал губы и тихо спросил:
Дуань Цзяянь сначала кивнул, а затем покачал головой.
Он не нервничал из-за сложившейся ситуации. Он просто тщательно все обдумал, и, понял, что прогулы и опоздания Лу Синци были связаны исключительно с ним.
Исходя из этих расчётов, похоже, во всем этом действительно была его вина. Более того, теперь, когда Цзян Яо была здесь, на глазах у неё, Дуань Цзяянь чувствовал себя несколько виноватым за то, что сбил её сына с пути истинного.
Директор Цзян продолжил объяснять:
— Когда ученики убегают без причины, мы, учителя, естественно, беспокоимся об их положении. К счастью, ни с одним из этих двоих детей не произошло никаких несчастных случаев.
— До меня дошли сведения, что учебная нагрузка стала чрезмерной. В последнее время мы получаем немало отзывов от родителей и сейчас анализируем ситуацию — возможно, нам придётся принять меры, чтобы снизить нагрузку на учеников.
Услышав это, Дуань Цзяянь с немалым удивлением взглянул на Лу Синци.
Хотя жизнь для второкурсников значительно спокойнее, чем для третьекурсников, 1-я средняя школа, в конце концов, является престижным учебным заведением в Нинчэне, поэтому академическое давление постоянно присутствует.
Неужели заместитель директора, который обычно носил с собой карманный блокнот, чтобы подбадривать всех во время обеда и церемоний поднятия флага, вдруг стал выступать за снятие стресса только потому, что Лу Синци между делом заметил, что давление велико??
Дуань Цзяянь невольно подумал с лукавой усмешкой: «Если бы Лу Синци вчера вечером пошёл играть в игры, заместитель директора должен был бы поощрять всех чаще пользоваться интернетом?»
Лу Синци понятия не имел, над чем смеется, и даже его брови и глаза нахмурились от смеха. Посмеявшись про себя, Дуань Цзяянь, вероятно, понял, что это за событие, и попытался выдавить из себя улыбку.
Лу Синци, внимательно изучив выражение его лица, молча улыбнулся.
Цзян Яо взглянула на них двоих, не выражая никаких эмоций, а затем слегка приподняла брови.
— Спасибо за ваше беспокойство, — тихо сказала она. — Лу Синци рассказал мне о том, что произошло прошлой ночью, заранее. Это моя вина, что я не расспросила подробнее и не знала, что он не просил у учителя отгул.
Директор Цзян был ошеломлёна, взглянула на Лу Синци и понял, что Цзян Яо защищает своего сына. Он быстро улыбнулся и сказал:
— Я так и знал. Он всегда такой рассудительный. Как он мог убежать и никого не предупредить?
Дуань Цзяянь неосознанно еще пару раз взглянул на Цзян Яо.
Ему показалось довольно крутым, что эта тётушка так легко взяла на себя эту ответственность, но Лу Синци не удивился. С детства и до зрелости его мать всегда первой помогала ему, когда они выходили в мир, поэтому он к этому привык.
— Я тоже отчасти виноват в том, как всё обернулось.
Услышав это, заместитель директора не имел другого выбора, кроме как вмешаться:
— В конце концов, все дело в том, что академическое давление слишком велико. Даже ученики с такими хорошими оценками иногда не могут с ним справиться…
Когда Дуань Цзяянь вышел из приемной, он все еще был немного ошеломлен.
Он ожидал, что его хотя бы немного пожурят, но с самого начала и до конца директор Цзян не сделал в его адрес ни единого замечания.
Дуань Цзяянь знал, кто этому поспособствовал. Увидев, что Цзян Яо закончила разговор с Чжао Миньцзюнь, Дуань Цзяянь на мгновение засомневался, а затем шагнул вперёд и сказал:
Его голос привлёк внимание Лу Синци и Цзян Яо.
Это был не первый раз, когда Дуань Цзяянь разговаривал с ней. В прошлый раз он относился к ней лишь как к обычной родительнице ученицы и не стал внимательно рассматривать её внешность.
При более внимательном рассмотрении стало ясно, что у нее и Лу Синци действительно схожие черты лица, особенно глаза.
У Цзян Яо были глаза феникса, которые казались несколько острыми, когда она не улыбается, но благодаря её мягкому темпераменту она не производило впечатления высокомерной особы.
— Простите, госпожа Лу. — Он посмотрел на неё, необычно смущённый. — Это из-за меня Лу Синци не пошёл домой вчера вечером. Прошу прощения за доставленные неудобства.
Цзян Яо долго смотрела на него.
Как раз когда Лу Синци собирался ему возразить, Цзян Яо мягко произнесла:
— Никаких проблем, ты хороший мальчик. — заметив, что Дуань Цзяянь немного смутился от этих слов, она многозначительно добавила, — Тётя хочет тебя поблагодарить.
Говоря это, она взглянула на Лу Синци, который слегка улыбнулся ей, видимо, довольный услышанным.
Цзян Яо не смогла сдержать улыбку. Он ещё даже не завоевал сердце этого человека, а уже проявляет такую заботу и защищает его. Каким же он станет, когда ему это удастся?
— Вы возвращайтесь в класс, — ласково сказала она, напоследок улыбнувшись Дуань Цзяяню. — Я уже ухожу.
После того как её фигура скрылась за поворотом лестницы, Дуань Цзяянь невольно воскликнул:
— Это потому, что ты ей нравишься, — медленно и размеренно произнёс Лу Синци. — Если бы ты ей не нравился, ты бы точно ненавидел её до глубины души и скрежетал зубами.
— … — Дуань Цзяянь потерял дар речи:, — Как ты можешь так говорить о собственной матери?
— Ты не собираешься спросить меня, почему ты ей нравишься?
— Зачем мне спрашивать? — уверенно ответил Дуань Цзяянь. — Я обычно нравлюсь всем взрослым дядям и тётям.
Взгляд Лу Синци скользнул вниз, и его голос смягчился:
— Это потому что ты мне нравишься.
Это неожиданное признание заставило Дуань Цзяянь инстинктивно отвести взгляд.
По какой-то причине его первой реакцией было избегать взгляда на Лу Синци. Казалось, это поможет ему избавиться от этого необычного чувства.
В то время как его сердце словно погрузилось в газировку, и вокруг него бурлили и лопались пузырьки, его мысли бесцельно блуждали.
Лу Синци увидел, как он неосознанно поджал губы, и вдруг произнёс:
Дуань Цзяянь внезапно повернул голову и уставился на него.
Лу Синци, ничуть не смутившись его прямым взглядом, прямо ответил:
— Я видел твою фотографию вчера, и на обороте было написано это имя. Могу я так тебя называть?
Он знал, что это домашнее прозвище Дуань Цзяяня. Он уже слышал, как Фу Юань называла его так раньше, но он хотел проверить, позволит ли ему Дуань Цзяянь называть его этим именем.
Услышав это, Дуань Цзяянь слегка нахмурился и быстро спросил:
— Как ты меня назвал? Может, ещё прокричишь это?
Сказав это, он даже не взглянул на Лу Синци и быстро направился к классу.
Лу Синци наблюдал, как Дуань Цзяянь шагал вперёд, даже не оглядываясь, словно намереваясь оставить его позади.
Наблюдая за удаляющейся фигурой, он вдруг задумался — впервые — не было ли его собственное поведение несколько развязным, а его нынешний поступок слишком дерзким.
Называть кого-то по детскому прозвищу — не слишком ли это легкомысленно?
Даже уйдя вперёд, всё внимание Дуань Цзяяня было сосредоточено на юноше, который шёл позади него.
Вопреки его внешнему поведению, в отличие от той уверенной походки, которую он демонстрировал, в тот короткий момент , когда он услышал своё детское прозвище, он действительно почувствовал себя лопнувшим воздушным шариком — все его защитные механизмы рухнули в одно мгновение.
Причина, по которой он ушёл, не оглядываясь, заключалась в том, что он не хотел, чтобы Лу Синци увидел глупое выражение его лица.
Он редко краснел за всю свою жизнь и обычно, когда ему было неловко, краснели только уши. Ситуация, когда у него так горела шея, была поистине редкой.
Это было всего лишь детское прозвище — что именно заставило его так потерять самообладание?
Может, пора взять себя в руки?
Черт, он не мог винить его за это целиком и полностью.
По его мнению, так его могли называть только самые близкие люди. Однако дело было не в том, что Лу Синци так его называл, а в том, как именно он произнёс его имя... в некотором смысле… это было так... так...
Дуань Цзяянь не сразу нашёл подходящие слова, чтобы это описать. Он просто чувствовал, что тон, с которым он к нему обратился, был чрезмерно интимным и нежным. От одного лишь этого звука у него закололо кончики ушей, хотя мгновением ранее ему с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица.
Он уже некоторое время не слышал шагов другого человека.
Дуань Цзяянь остановился, глубоко вздохнул и внезапно обернулся.
— Ты... Можешь так меня называть, — тихо сказал он, старательно избегая встречаться взглядом с Лу Синци, стоявшего неподалёку, — Но не произноси это так нежно и ласково. На самом деле я только что не был недоволен или расстроен, — сказал Дуань Цзяянь и его голос был немного неразборчивым, когда он неосознанно сжал пальцы. — Я просто немного удивился.
Пока он говорил это, он даже не заметил как Лу Синци неожиданно подошёл к нему.
Он с большим терпением смотрел на Дуань Цзяяня, который смущённо смотрел в пол, и вежливо спросил:
— Тогда ты можешь объяснить мне, что именно считается «нежно и ласково»? — и как будто этого было недостаточно, он добавил, — С этого момента я постараюсь быть осторожнее.
Казалось, он всё это сделано намеренно — намеренно держался так близко к Дуань Цзяяню и намеренно слегка подчеркнул слова «нежно и ласково».
Даже воздух вокруг них наполнился чрезмерным, многозначительным напряжением и неопределённостью.
Дуань Цзяянь обреченно сказал:
Практически сразу после того, как Дуань Цзяянь закончил говорить он услышал:
Поскольку голос мальчика раздался совсем рядом, он будто обволакивал Дуань Цзяяня, заполняя его уши. Он был низким и мягким, с едва уловимым постепенным спадом, отчего Дуань Цзяянь почувствовал, будто его укусили за мочку уха.
Дуань Цзяянь поднял на него взгляд, удивленный способностью этого человека испытывать его терпение.
Лу Синци улыбнулся и в его выражении лица мелькнула нотка озорства.
Как любой подросток, только что поддразнивший того, кто ему нравился, он улыбнулся нежно и игриво:
ПП: *«Легенда о 1900» или «Легенда о пианисте» (итал. La leggenda del pianista sull'oceano — «Легенда о пианисте посреди океана», англ. Legend of 1900 — «Легенда о Тысяча Девятисотом») — кинофильм итальянского режиссёра Джузеппе Торнаторе в жанре музыкальной драмы. Фильм снят в 1998 году по книге Алессандро Барикко «Новеченто» («Тысяча Девятисотый»). Это фильм-эпопея, ибо на одном-единственном корабле уместилась целая эпоха, целый мир. Удивительный мир музыки, дружбы, любви, страдания, проходящих перед глазами героев в течение многих лет. Это история гениального пианиста, который после своего рождения всю жизнь прожил на корабле, курсирующем между Америкой и Европой, где он и прославился игрой на рояле и ни разу не сошёл на берег. Повествование ведётся от лица его друга-трубача, игравшего с ним в оркестре.