Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 10.
Ю Чэнсун взял телефон и начал что-то искать, искоса поглядывая на дверь спальни.
Дверь не открылась, пока Ю Чэнди не отложил палочки для еды.
Ну, это для того, чтобы дождаться, пока он уйдёт и заберёт его из дома.
Закончив есть, Ю Чэнди взглянул на старшего брата, прежде чем уйти.
Ю Чэнсун последовал за ним и поднял руку, чтобы придержать дверь, когда Ю Чэнди собирался её закрыть.
— Что? — Ю Чэнди поднял голову и сердито посмотрел на него.
— Собери школьную сумку и домашнее задание. — Ю Чэнсун не отрывал глаз от телефона.
— Собирать школьную сумку для чего? — Ю Чэнди продолжал сверлить его взглядом. Его миндалевидные глаза были точно такими же, как у Ю Чэнсуна, но поскольку он ещё не вырос, в его глазах не было той остроты, что была у брата, и они выглядели более свирепыми.
— Я буду считать полминуты. — Ю Чэнсун вытянул два пальца левой рукой. — 30, 29, 28, 22, 18, 10, 6…
Когда он досчитал до 29, Ю Чэнди подбежал к столу, словно его ударило током, и начал запихивать вещи в свой школьный рюкзак. Когда его злой старший брат перескочил на ноль, он просто стоял перед дверью с рюкзаком за спиной, задыхаясь.
Не от усталости, а от беспокойства.
Ю Чэнсун был таким с детства. Если он говорил «обратный отсчёт», то начинал считать. Если он не успевал закончить, он обязательно, обязательно, обязательно дразнил его всякими способами целый месяц.
До такой степени, что у Ю Чэнди теперь выработался условный рефлекс — немедленно реагировать, как только Ю Чэнсун начинает считать.
— Пошли. — Ю Чэнсун убрал телефон и повернулся.
— Куда? — Ю Чэнди затянул ремень школьного рюкзака. Его короткие ноги уже совсем ослабли, и он не мог догнать старшего брата, даже пробежав несколько шагов.
Ю Чэнсун ничего не сказал, вернулся в комнату, взял наушники и вышел.
— Садись. — Ю Чэнсун сел на велосипед и лениво посмотрел на Ю Чэнди.
Ю Чэнди забрался на заднее сиденье, стараясь не обнимать брата за талию. Затем Ю Чэнсун резко тронулся с места, и велосипед рванул с места. Испугавшись, он крепко обнял Ю Чэнсуна.
Кроме шума ветра, единственным звуком в его ушах был безжалостный смех старшего брата, который продолжался половину пути.
Когда они спустились вниз к дому Чжоу Чжэю, уши и шея Ю Чэнди были совершенно красными.
Ю Чэнсун повёл брата постучать в дверь. Дверь открыла мать Чжоу. Увидев их, она улыбнулась.
— Быстрее заходите. Вы, должно быть, приехали на велосипеде. Лицо Чэнди покраснело. Чжэю ещё не встал. Он как свинья. Вы двое поели?
— Мы поели, — Ю Чэнсун втолкнул Ю Чэнди внутрь. — Тётя, я не буду заходить. Он сегодня будет делать домашнее задание у вас дома, можете просто бросить его в комнату Чжэю, я приду за ним вечером.
— Хорошо, — нахмурилась мать Чжоу. — Если вам неудобно у вас, вы двое можете остаться здесь сегодня, я позволю вашему дяде пойти переночевать.
— Не настолько, — улыбнулся Ю Чэнсун. — Я пойду, тётя.
— Иди, поужинай у меня сегодня вечером. Тётя приготовит тушеные свиные ребрышки.
Ю Чэнсун повернулся и спустился вниз. Он достал из кармана конфету, очистил её и положил в рот. Сладкий молочный аромат распространился, но не смог остановить раздражение, исходящее из глубины его сердца.
Когда мать в детстве выгнала его из дома и ему некуда было идти, он приходил в дом Чжоу Чжэю, выпрашивая еду, питье и ночлег. Неожиданно, теперь, когда ему не нужно ни о чём просить, Ю Чэнди приходится следовать его примеру.
Казалось, дома им всегда не хватало места, как будто они занимали 800 квадратных метров, а в доме площадью 120 квадратных метров не помещались.
Для того, кто умер восемьсот лет назад, живые будут страдать до конца своих дней.
В первые выходные после переезда в город Сиюань Инь Гу, как обычно, проснулся очень рано. Его биологические часы были заложены в костях, позволяя ему заводить их и открывать глаза вовремя каждое утро.
Словно невидимая нить туго обвивала его, контролируя каждое его движение, даже если бы он сбежал сюда на самолёте.
Район настолько старый, что он израсходовал всю воду из водонагревателя, принимая душ прошлой ночью. Сегодня утром была только холодная вода. Она была настолько холодной, что, как только она попала ему на лицо, он забыл о границах и почувствовал лишь свежесть.
Он стряхнул капли воды с лица и поднял голову. В зеркале он был без очков, а под глазами виднелся лёгкий зелёный оттенок.
Возможно, он не привык к этой кровати, или, может быть, к свежему воздуху. В любом случае, он уже три дня плохо спал.
Он вернулся в спальню, открыл шторы, и внезапно в комнату хлынул солнечный свет.
Инь Гу на мгновение опешил, прежде чем привыкнуть к незнакомой обстановке на улице.
Дом находился на четвёртом этаже, из него открывался широкий вид. Вдали виднелось здание средней школы № 1, напротив которого развевался национальный флаг. На третьем этаже находится класс с открытым окном, а шторы колыхались на ветру, чаруя своей красотой.
Сегодня суббота, поэтому занятий нет.
Инь Гу вдруг почувствовал себя немного растерянным, не зная, что делать. Раньше он привык проводить выходные с друзьями, подрабатывать или, конечно, просто оставаться дома.
Но этот дом… он еще не привык к нему.
Увидеть, как эта страна с простыми народными обычаями породила такого непростого человека, как его сосед по парте.
Он невольно рассмеялся, а потом на мгновение растерялся. Почему он должен сдерживаться?
Инь Гу открыл шкаф, где было разбросано несколько комплектов одежды. Он уходил в спешке и не успел тщательно упаковать вещи, поэтому забыл взять с собой много всего.
Он привычно достал такую же чёрную спортивную одежду, как у Ю Чэнсуна, и, как раз собираясь переодеться, вспомнил, что Ю Чэнсун носил вчера — тёмно-синюю спортивную одежду.
Он положил одежду обратно, взял серую толстовку, надел чёрную свободную куртку и взял чёрные спортивные штаны, небрежно надев их друг на друга. Лучше не носить ту же одежду, что и он, на случай, если у его соседа по парте тоже будет такая же одежда, и ему придётся покупать новую из-за него.
Драки за деньги, травмы и лекарства, трата всех денег и ещё драки за деньги…
Он долго смеялся, держась за шкаф.
Возможно, потому что это было рядом со школой, прямо за пределами жилого комплекса (его едва можно было назвать жилым комплексом, там даже ворот нет, просто несколько похожих зданий, стоящие рядом), по обеим сторонам улицы много магазинов. Хотя ему и не нужно было беспокоиться о санитарных условиях, потому что он чувствовал запах даже носом, но еда была вкусной. Он ел здесь последние два дня.
Когда ты в Риме, поступай как римляне.
Дядя, продающий булочки, сказал ему вчера:
— Не очень чисто, но ты не заболеешь, если съешь!
Но Инь Гу не планировал сегодня здесь есть. Он хотел прогуляться куда-нибудь подальше.
В прошлый раз он шёл по улочке с закусками спиной к школе и на перекрёстке повернул налево. Пройдя пять перекрёстков, он встретил Ю Чэнсуна у кафе «Пейте молочный чай».
В этот раз он повернул направо.
Телефон в его кармане внезапно завибрировал.
В этот момент этот особый звук мгновенно разрушил «радостное настроение», которое возникло, когда он открыл шторы и увидел, как солнечный свет превратился в яичный суп. Это было даже хуже, чем тарелка яичного супа, которую он выпил вчера утром в кафе.
Он остановился, чтобы повернуть направо, достал телефон и изменил направление.
Сообщение отца было всё ещё кратким, настолько, что добавить ещё одно слово было бы милосердием по отношению к собственному сыну.
Инь Гу вдохнул прохладный утренний воздух.
Последние два дня школьной жизни были такими простыми и счастливыми, что он забыл о себе.
Он постучал пальцами по экрану и ответил.
Долгое время с другой стороны не было никакого движения. Вероятно, он не ожидал, что дни изгнания не только напугают этого «хорошего мальчика», но и сделают его ещё более бунтарским.
В глазах родителей всё, что он сейчас делает и говорит, — это внезапный бунт, ненормальное решение для 18-летнего ребёнка.
Когда у него плохое настроение, он предпочитает очистить свой разум, чтобы быстро успокоиться, но при этом продолжает идти, ведь физические упражнения тоже помогают ему выплеснуть эмоции.
Так Инь Гу шёл, опустив голову, не зная, сколько поворотов он сделал. Выйдя из своего мира, он увидел перед собой оживлённый овощной рынок.
Крыши нет, помещения нет, только открытые прилавки один за другим. Некоторые даже расстилали на земле кусок полиэтиленовой плёнки и клали на неё овощи.
В нескольких шагах впереди него стоял продавец морепродуктов: температура на улице ещё не поднялась до предела, поэтому запах был не таким уж невыносимым.
Он задумался и шагнул в это место, на которое раньше даже не осмеливался взглянуть.
У хозяина дома был холодильник, это было его право. Он мог бы купить немного фруктов, чтобы восполнить недостаток витаминов, арбуз со льдом тоже подошёл бы…
Инь Гу наугад выбрал фруктовый ларь и начал выбирать яблоки из кучи, когда вдруг кто-то окликнул его сзади.
Он не понимал, почему, но, услышав этот голос, нервы Инь Гу, которые всё это время были напряжены, вдруг расслабились, и уголки его губ приподнялись, когда он обернулся.
Ю Чэнсун хотел зайти и купить еды, чтобы отнести её в дом Чжоу Чжэю. В конце концов, ему приходилось время от времени водить Юй Чэнди поесть. Тётя не возражала независимо от того придёт он с пустыми руками или нет, но его самого это волновало.
Заплатив, он обернулся и увидел знакомую фигуру. Хотя он видел его всего два дня назад, и Инь Гу переоделся, он всё равно узнал его с первого взгляда из-за схожего темперамента.
Что касается того, почему он сам решил поздороваться, тут уж ничего не поделаешь, Сун Гэ был просто полон энтузиазма.
На самом деле, ему просто было лень оставаться одному, и наконец кто-то подошёл, поэтому он сказал несколько слов, чтобы присоединиться к веселью.
— Почему хороший мальчик не повторил твои уроки утром, а вместо этого пришёл на овощной рынок? — спросил Ю Чэнсун, подходя к нему.
— И я тоже, — засмеялся Инь Гу, и Ю Чэнсун заметил, что сегодня он без очков.
— А где твои очки? — Ю Чэнсун достал из полиэтиленового пакета помидор и бросил его ему.
Люди с глазами феникса всегда улыбаются, и Инь Гу — один из них. Когда он улыбается, в его улыбке есть какая-то нежность, которой невозможно сопротивляться. Когда он смотрит на кого-то, в его взгляде появляется что-то нежное. Хотя такой взгляд производит тот же эффект, даже если смотреть на телефонные столбы, у человека, на которого смотрят, обычно нет времени думать о чем-либо ещё.
Однако, когда Инь Гу снял очки, этого эффекта не наблюдалось. Ю Чэнсун дважды взглянул на него, и он всё ещё выглядел улыбающимся, но это была полуулыбка. В общем, выглядел он недружелюбным.
— Я не надел их, потому что сегодня нет занятиёх. — Инь Гу взял помидор, положил его в пластиковый пакет с яблоками, отсканировал код для оплаты и сказал:
— Не благодарите меня. Если тебя действительно тронул помидор, просто поклонись мне, — сказал Ю Чэнсун.
— Тогда я больше не буду тебя благодарить. — Инь Гу взял яблоко, повернулся к нему и с улыбкой спросил, — Ты поел?
— Я поел.— Ю Чэнсун тоже посмотрел на него. — Но если хочешь меня угостить, я могу поесть ещё раз.
Инь Гу рассмеялся, достал из кармана яблоко и протянул ему. — Выбирай место.
Ю Чэнсун взял яблоко и подбросил его в руке. Через некоторое время он подбородком указал на ресторанчик с горячим горшком перед рынком.
— Горячий горшок на завтрак? — спросил Инь Гу, но уже направился к заведению.
— Нам нужно съесть этот чёртов горячий горшок утром, — прошептал Ю Чэнсун, на его лице мелькнуло недовольство. — Борьба с ядом ядом, избавление от жара.
— Действительно, раз уж ты заговорил об этом, я тоже хочу его съесть.