Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 23.
Глава 23. Спать в одной постели.
Лу Синци только что принял душ и вышел из ванной, когда внезапно получил запрос на добавление в друзья из группы одноклассников.
Он и Дуань Цзяянь никогда не добавляли друг друга в друзья. Как только Лу Синци получил от него запрос, он сразу добавил Дуань Цзяяня в друзья, нажав кнопку «Принять».
[В какой комнате ты находишься?]
Он подождал немного, но Дуань Цзяянь больше не присылал ему сообщений. Внезапно Лу Синци что-то вспомнил и быстро отправил сообщение:
Днём в туннеле у Дуань Цзяяня действительно была небольшая красная отметина на шее, но когда Лу Синци проверил её вечером во время игры, отметина побледнела. Он предположил, что красная отметина не вызвана стрессом, и даже если бы это было так, она не вспыхнула бы сегодня вечером.
После недолгого ожидания ответа Лу Синци отложил полотенце и направился к двери. Как раз когда он собирался спросить Сун И и Дуань Цзяянь, в какой они комнате, кто-то постучал в его дверь снаружи.
В тот же миг, как открылась дверь, человек снаружи, дрожа всем телом, упал ему в объятия. Увидев, что он больше не может стоять, Лу Синци протянул руку, чтобы поддержать его.
Лу Синци только что принял душ, и его волосы были еще немного влажными. Феромоны, витающие в воздухе, смешивались с запахом геля для душа, напоминая мокрый луг с ароматом лимона.
Дуань Цзяянь почувствовал головокружение и лишь хотел оказаться как можно ближе к этому человеку. Он неосознанно обнял Лу Синци за плечи и уткнулся лицом ему в шею.
Дуань Цзяянь был довольно сильным и держался за Лу Синци, словно за тонущий обломок дерева. Впервые Лу Синци почувствовал, что Дуань Цзяянь действительно, действительно нуждается в нем.
Он нежно похлопал Дуань Цзяяня по спине:
Дуань Цзяянь испытывал такую сильную боль, что не мог говорить, поэтому только кивнул головой, которая все еще была уткнута в шею Лу Синци, и когда он кивнул, тонкие, мягкие пряди волос коснулись кожи Лу Синци, вызывая легкий зуд.
Лу Синци позволил ему обнять себя на некоторое время, и Дуань Цзяянь, окруженный феромонами Альфы, постепенно пришёл в себя.
Когда Дуань Цзяян отпустил его, он отступил на шаг назад и прошептал:
— У меня обострилась стрессовая реакция.
Лу Синци посмотрел на него: его шея была вся красная, с красными пятнами, похожими на следы аллергии, которые распространялись до самой груди.
Нетрудно представить, что скрывается под его одеждой.
— Да, — сказал Лу Синци, — это кажется довольно серьезным.
Дуань Цзяянь открыл рот, словно хотел что-то сказать, но Лу Синци мягко втянул его внутрь:
Тогда Дуань Цзяянь понял, что в спешке обнял Лу Синци, когда дверь ещё была открыта.
К счастью, никто этого не видел.
Дуань Цзяянь смущённо потёр нос.
Он вошёл в комнату, и Лу Синци последовал за ним, заперев за собой дверь.
— Не мог бы ты… — Дуань Цзяянь замялся. Он уже однажды просил Лу Синци поставить ему временную метку. Он изучал информацию по этому вопросу и выяснил, что даже если временная метка исчезнет, её действие будет постепенно накапливаться. Если он получит слишком много временных меток, то не только сам станет зависимым, но и Лу Синци может пострадать.
После долгих раздумий Дуань Цзяянь наконец предложил разумный вариант:
— Остаться здесь? — Взгляд Лу Синци скользнул по единственной кровати в одноместной комнате, он слегка приподнял веки, выражение ее лица было нечитаемым, — Тогда где ты будешь спать?
Дуань Цзяянь не понял, что он имеет в виду, и почувствовал некоторую неуверенность:
— Я... я буду спать рядом с тобой? — опасаясь отказа, он поспешно добавил, прежде чем Лу Синци успел ответить, — Ты и сам видишь, что я просто не могу сейчас быть от тебя далеко. Если не согласишься, мне не останется ничего другого, кроме как вытащить одеяло и спать прямо возле твоей двери...
Он увидел улыбку Лу Синци и от того, как тот повторял его слова, его пробрала дрожь.
— За дверью спать не получится. Если между нами будет дверь, концентрация феромонов окажется недостаточной. — Испугавшись, что собеседник может возразить, будто дверной проем — вполне подходящее место, Дуань Цзяянь поспешно добавил, — Кто знает, вдруг завтра ты откроешь дверь и увидишь остывший мой труп? Только представь: это зрелище не для слабонервных. Если случайный взгляд на такое отнимет у тебя десять лет жизни — оно того точно не стоит.
Дуань Цзяянь сделал паузу, а затем искренне сказал:
— Гэ, ты такой красивый, как ты можесь сократить свою жизнь из-за чего-то подобного?
Сказав этот комплимент, Дуань Цзяянь почувствовал себя неловко.
Залезть в чужую постель — это чертовски сложная задача.
— Это действительно кажется довольно пугающим. — Увидев его тревожный взгляд, улыбка Лу Синци стала шире. — Но спать в одной постели, когда один из нас — Альфа, а другой — Омега, разве это не неуместно?
— Нет, нет, нет, в этом нет ничего предосудительного. — едва услышав, что он начинает отступать, Дуань Цзяянь быстро согласился с ним. Опасаясь, что Лу Синци ему не поверит, он даже привёл пример, — Я уже раньше спал в одной постели с Шэнь Чилие, и мы даже укрывались одним одеялом. Если ты будешь относиться ко мне как к другу, мы сможем спокойно спать в одной постели, как друзья.
Улыбка Лу Синци слегка померкла, и его голос стал тихим и мягким:
— Ты спал с ним в одной постели?
— Да, — равнодушно ответил Дуань Цзяянь, — но посреди ночи я подумал, что у него ужасные привычки, поэтому пнул его и скинул на пол.
В период течки омеги крайне восприимчивы к феромонам альф, что позволяет им в той или иной степени улавливать их эмоции. Дуань Цзяянь почувствовал, как напряженный феромонный фон в воздухе внезапно сменился расслабленностью. Он не знал, что именно вызвало такую перемену в Лу Синцы, но раз уж это поднимало тому настроение, он был только рад подыграть.
— Если ты готов спать со мной в одной постели, я тебя точно не пну. Если я посмею нарушить твой сон, я тут же сам себя пну, чтобы проснуться. Что касается моих привычек во сне… — Дуань Цзяянь сделал паузу, решив сначала завоевать его расположение, — Я очень хорошо сплю. Я не буду храпеть, не буду скрежетать зубами и не буду стаскивать с тебя одеяло. Сун И каждую ночь думает, что я умираю, как только оказываюсь в постели. А если ты не можешь уснуть, я даже могу рассказать тебе сказку на ночь.
Закончив говорить, он почувствовал себя так, словно он какое-то прикроватное украшение, которое спокойно лежит там с абсолютной покорностью.
Лу Синци посмотрел на него, его взгляд скользнул по лицу. Дуань Цзяянь ужасно нервничал, его кадык дёрнулся, и он выпалил:
Едва эти слова слетели с его губ, как он ощутил на себе чей-то взгляд — медленный, мучительно медленный. От этого ощущения по коже головы пробежали мурашки и ему казалось, будто чья-то рука скользит вдоль его позвоночника. Дуань Цзяяню было невыносимо терпеть эту пытку. Вспоминая неоднозначное поведение Лу Синцы незадолго до этого, он заподозрил, что тот намеренно над ним издевается, прекрасно понимая, что сейчас Дуань не посмеет бунтовать и решил воспользоваться случаем, чтобы помучить его.
Дуань Цзяянь с досадой стиснул зубы, порываясь развернуться и уйти, но воспоминание о мучительной боли, которую он только что испытывал, лишило его всякого желания сопротивляться.
— Лу Гэ, — Дуань Цзяянь ожесточил своё сердце, — пожалуйста, сделай одолжение, прояви хоть немного милосердия и приюти меня ненадолго?
Однажды я заставлю тебя заплатить твоей кровью!
— Ну... ладно, можешь остаться здесь. — Лу Синци не ожидал от Дуань Цзяяня такой гибкости и готовности уступить, когда того требовала ситуация. Наблюдая за тем, как Дуань Цзяянь вынужденно соглашается на его условия, он находил эту картину всё более забавной. Стоило ему дать своё согласие, как глаза Дуань Цзяяня тут же загорелись; сдерживая улыбку, Лу Синци решил поддразнить его, — Спать будешь на полу. Прямо рядом с кроватью.
Дуань Цзяянь на мгновение замолчал. Он молча повторял про себя, как мантру «кровь за кровь», но когда поднял взгляд, на его лице уже не было и следа прежнего убийственного намерения.
Лу Синци, увидев его улыбающиеся глаза, подумал, что он продолжит с ним торговаться и с большим интересом ждал, когда заговорит Дуань Цзяянь.
— Спасибо за предоставленную возможность, Лу Гэ. Сегодня ночью я буду спать возле твоей кровати. Если тебе понадобится встать посреди ночи, пожалуйста, воспользуйся другой стороной и не наступай на меня, — сказал Дуань Цзяянь, направляясь к шкафу. — У тебя есть в комнате запасное одеяло? Я сделаю импровизированную кровать на полу.
На этот раз Лу Синци замолчал. Он наблюдал, как Дуань Цзяянь достал из шкафа запасное одеяло и аккуратно положил его на пол рядом с кроватью, создавая из него импровизированную постель, и вдруг поднял на него взгляд.
Он подумал, что Дуань Цзяянь передумал, и, немного подумав, решил, что если Дуань Цзяянь проявит хотя бы малейший признак сожаления, он ненавязчиво намекнет, что если Дуань Цзяянь пойдёт ему навстречу немного больше, то ему вполне удастся поспать с ним в одной постели, но Дуань Цзяянь сказал:
— Мне нужна подушка. У тебя на кровати две.
— О, — тихо произнес Лу Синци, в его голосе не было ни капли эмоций, — тогда возьми.
Удивленный тем, что парень оказался таким покладистым, Дуань Цзяянь с довольным видом потянулся и стянул подушку вниз.
Проведя весь день в горном походе, а затем вечером столкнувшись и с течкой, и с реакцией организма на стресс, Дуань Цзяянь был совершенно измотан; как только его импровизированная постель на полу была готова, он просто рухнул на нее.
После того как погас свет, Дуань Цзяянь долго не мог найти удобное положение и не удержался от вопроса:
— Брат Лу, хочешь послушать сказку на ночь? — Дуань Цзяянь не мог уснуть и хотел немного с кем-нибудь поговорить, — Наш школьный задира — мастер рассказывать истории. Каждый школьный задира должен овладеть этим навыком, прежде чем попасть в школу.
— Наверное, быть школьным задирой непросто; нужно быть еще и разносторонне одаренным.
— Да, — Дуань Цзяянь тоже рассмеялся, — Легко ли быть школьным красавчиком? Не кажется, что так уж и просто. Нужно быть лучшим на экзаменах, уметь курить, и твоя сексуальная ориентация должна соответствовать академическим требованиям.
— Кто тебе сказал, что моя сексуальная ориентация — это чисто академическая тема?
— Разве ты сам этого не говорил? Забыл?... Эй, тебе просто нравится быть отстраненным и ждать, пока люди сами к тебе придут?
— О чём ты думаешь? — Лу Синци лениво скривил губы, чувствуя необходимость уточнить свою позицию. Свет в комнате уже был выключен, и в темноте и тишине его голос звучал чисто и глубоко, — Если я встречу кого-то, кто мне понравится, и не буду добиваться его расположения, разве я не буду глуп?
Дуань Цзяянь уже начал проваливаться в сон. Он зевнул и небрежно похвалил Лу Синци, сказав:
— Это логично. Наш Лу Гэ действительно очень умный.
Лу Синци на мгновение замолчал:
— Мне комфортно, — Дуань Цзяянь, привыкший сегодня к роли лакея, просто сдался и сказал, — Спать рядом с братом Лу — это комфортно в любом случае.
Лу Синци на мгновение замолчал:
— Разве на полу не слишком жёстко?
— Более жёсткая поверхность лучше для позвоночника. Моя кровать в общежитии обычно слишком мягкая, и я боюсь, что у меня будут проблемы со спиной. Не знаю, о чём думал Сун И, он положил на мою кровать два матраса, когда её заправлял. Неужели он думает, что я принцесса… — Голос Дуань Цзяяня совсем затих, когда он договорил эту фразу.
Оказывается, в общежитиях люди не застилают себе кровати сами.
Лу Синци помолчал немного, а затем вздохнул:
— Почему бы тебе не подняться?
Он подождал немного, но ответа так и не получил. Он взглянул в сторону и увидел, что веки Дуань Цзяяня опустились, и он уснул.
Взгляд Лу Синци невольно упал на кровать Дуань Цзяяня. В комнате было два запасных одеяла. Дуань Цзяянь расстелил одно на полу и укрылся другим.
В горах очень холодно. Если спать под этим одеялом на холодном полу, можно простудиться посреди ночи. Он встал с постели и подошёл к Дуань Цзяяню. Дуань Цзяянь, казалось, крепко спал, даже не моргнув ни разу. Лу Синци наклонился, положил одну руку на спину Дуань Цзяяня, а другую просунул ему под колени, приподняв его горизонтально вместе с укрывавшим его одеялом.
Осторожно уложив Дуань Цзяяня на кровать, он услышал как тот что-то пробормотал во сне. Лу Синци подумал, что разбудил его, но Дуань Цзяянь лишь неосознанно потерся о подушку, и его дыхание постепенно выровнялось.
Увидев, что тот так крепко спит, Лу Синци перелез через край кровати. Прежде чем лечь, он на мгновение окинул взглядом спящее лицо человека рядом с ним.
Похоже, Дуань Цзяянь очень любит спать на боку, неосознанно сворачиваясь калачиком всем телом. Обычно такой эксцентричный человек, во сне он тих и нежен.
От него исходил слабый, еле уловимый запах феромонов Омега — словно цветущие лианы, ползущие по кровати и наполняющие воздух туманным, ароматным запахом.
Лу Синци некоторое время наблюдал за ним, затем перевернулся и лег, повернувшись к нему спиной.
После такого изнурительного дня он устал. Закрыв глаза, он почувствовал сонливость, и его сознание начало угасать.
Как раз когда Лу Синци был на грани сна, что-то внезапно легло ему на ногу.
Другой человек приложил немалую силу, обняв его, он даже дерзко заерзал, словно ища наиболее удобное положение.
Вынужденный открыть глаза, Лу Синци посмотрел и понял, что Дуань Цзяянь прижался к нему. Потеряв дар речи, он отодвинул ногу Дуань Цзяяня и осторожно укрыл его одеялом.
Сделав это, он снова лёг и закрыл глаза. Через некоторое время, как раз когда Лу Синци снова был на грани засыпания, он услышал слабый шорох позади себя. В тот же миг его прежде спокойные нервы напряглись…
Нежное, мягкое дыхание касалось его феромонной железы, посылая теплые прикосновения к чувствительной коже шеи. Независимо от того, Альфа это или Омега, кожа в этой области исключительно уязвима для стимуляции.
Находясь в состоянии между бодрствованием и сном, Лу Синци внезапно вспомнил пикантную шутку, которую когда-то отпустил Чэнь Юэ:
«Если бы Омега дышал прямо рядом с твоей феромонной железой… появилась бы у тебя эрекция от одного дыхания?»
Лу Синци приподнял веки, собираясь открыть глаза, когда внезапно почувствовал, как что-то мягкое слегка коснулось его желез.
Это были губы. Мягкие губы, источающие аромат феромонов. Словно кончик ножа, смазанный медом, они оставляли след поцелуя на его железе.
Лу Синци проснулся почти мгновенно. Он открыл глаза и увидел Дуань Цзяяня, прижавшегося к его спине. Присмотревшись, он заметил, что глаза последнего были закрыты, дыхание ровное, — он выглядел так, будто крепко спит.
— Дуань Цзяянь, ты издеваешься надо мной? — В темноте голос мальчика, стиснутый зубами, рычащим шёпотом прозвучал над ухом Дуань Цзяяня, — Ты так хорошо спишь?
В ответ он услышал лишь ровное дыхание.
Он прижал кончик языка к зубам и поводил им из стороны в сторону. На мгновение ему даже захотелось просто сбросить этого парня с себя.
Пока он размышлял, как поступить с Дуань Цзяянем, спящий юноша машинально нахмурился. Словно недовольный расстоянием между ними, Дуань Цзяянь снова придвинулся ближе. Добравшись до плеча Лу Синцы, он с довольным видом уткнулся и потерся о него.
Лу Синци почувствовал, как будто его прижал к себе «маленький щенок», который удобно устроился на собачьей лежанке, и инстинктивно опустил взгляд, чтобы посмотреть на него.
Его кожа была невероятно светлой; в темной комнате открытые участки приобретали текстуру, почти как у нефрита, блестящего в лунном свете.
На нем была футболка с глубоким вырезом, обнажающим его тонкие, изящные ключицы и нежную, стройную, белоснежную шею. Брови и ресницы Дуань Цзяяня были такими же светлыми, как и цвет его волосы, — неестественно светло-коричневого оттенка. В сочетании с утонченными чертами лица, его лицо излучало юношеское очарование.
Лу Синци долго смотрел на него, прежде чем наконец обнять его.
Чтобы тот не вырывался, он просто обнял и его, притянув к себе..