Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 2. Экстра 14.
Глава 144. Side Story 2. Экстра 14.
После отъезда Эдвина из Никс атмосфера в герцогском замке ещё некоторое время оставалась подавленной. Все старались этого не показывать, но, похоже, отсутствие того самого ребёнка, который раньше болтал и бегал вокруг, создавало неловкую обстановку.
Говорят, ты не замечаешь того, что есть, но всегда чувствуешь то, чего нет.
Лоуэлл глубоко вздохнул, глядя на теперь уже пустое кресло Эдвина. Дело было не в том, что он волновался — он всё ещё мог связаться с ним через магическую сферу или письма, но было ясно, что ему всё ещё нужно время, чтобы привыкнуть.
Судя по всему, Эдвин заводит друзей и хорошо ладит в академии. Он не из тех, кого можно недолюбливать где бы то ни было.
Лоуэлл вспомнил, как с помощью волшебной сферы Эдвин с радостью рассказал ему о Таннере, своём новом соседе по комнате, и о друзьях, которых он там обрёл. Закончив работу, Лоуэлл обнаружил, что его посещают ненужные мысли.
— Лоуэлл, ты опять волнуешься?
Феликс, быстро заметив, как рука Лоуэлла замерла, спросил, разрезая мясо на тарелке Лоуэлла. Поняв, что таким образом он подталкивает его к еде, Лоуэлл преувеличенно широко открыл рот и откусил кусок одним движением. Проглотив, он снова заговорил.
— Это не совсем беспокойство. Я просто... думаю о нём.
— Они сказали, что он хорошо адаптируется. Если ты будешь слишком сильно волноваться, у тебя снова поднимется температура, поэтому будь осторожен.
Несмотря на то, что Феликс говорил как строгий родитель, его рука в это время была занята кормлением Люка. Этот контраст заставил Лоуэлла внезапно рассмеяться.
— Ты говоришь так, будто совсем за него не волновался.
До недавнего времени Лоуэлл верил утверждениям Феликса о том, что Эдвин уже достаточно взрослый, и беспокоиться не о чем.
Но эта вера просуществовала недолго. Уже в первую ночь после того, как Эдвин покинул Никс, Феликс не мог уснуть.
В ту ночь Лоуэлл тоже ворочался с боку на бок, прежде чем наконец уснуть. Примерно через два часа, в разгар лёгкого сна, он проснулся от звука движения рядом с собой. Феликса не было в постели, — он сидел за столом, где горела только одна свеча.
— Феликс? Ты не можешь уснуть?
— Прости, я тебя разбудил, Лоуэлл?
Феликс быстро погасил свечу и тут же подошёл, без колебаний легонько поцеловав Лоуэлла в лоб.
— Нет, я думаю, я просто проснулся, потому что рядом со мной никого не было.
— Понятно. Тогда отдохни ещё немного.
Словно ожидая этого разрешения, Феликс лёг рядом и похлопал Лоуэлла по спине, как успокаивают ребёнка. Лоуэлл, всё ещё полусонный, пытался не заснуть, но не смог.
— Нет. Я просто не мог уснуть. Я останусь здесь с тобой, так что отдыхай спокойно.
Поскольку у Феликса была привычка не спать, когда его что-то беспокоило, Лоуэлл не придал этому значения — до следующего дня, когда он обнаружил наполовину написанные письма в ящике стола.
Обращённые к Эдвину или к Эду, они были полны вопросов: благополучно ли они добрались до него, все ли в порядке в академии, не вызывает ли что-нибудь у него дискомфорта? В этих фразах звучала лишь тревога.
Задавая себе те же вопросы, Лоуэлл легко мог догадаться, что чувствовал Феликс, когда писал эти письма. Внизу некоторых писем была зачёркнута незаконченная фраза «Я хочу тебя видеть, я люблю тебя», что делало невозможным не догадаться.
Увиденное вызвало у него лёгкую ностальгию, напомнив о тех временах, когда он впервые встретил Феликса и отправлял ему письма, не задумываясь. Что-то внутри Лоуэлла, словно натянутая струна, внезапно ослабло.
Феликс просто притворялся, что привык к прощаниям и сдерживает эмоции. Дело было не в том, что ему было все равно.
Лоуэлл положил спрятанные письма на стол, и когда Феликс вернулся, он заметно вздрогнул.
— Почему ты делал вид, что не волнуешься?
Лоуэлл мог бы сделать вид, что ничего не замечает, но он не собирался оставлять это без внимания.
Феликс глубоко вздохнул, глядя на игриво поднятые глаза Лоуэлла. Он знал, что с возрастом Лоуэлл становился только игривее.
— Не думай, что сможешь это отрицать, когда есть доказательства.
— Не спрашивай о том, что тебе и так известно.
Феликс попытался говорить коротко, но его руки, которыми он обнимал Лоуэлла, были слишком нежными, чтобы скрыть его чувства.
Поняв, что вспоминает Лоуэлл, Феликс покраснел точно так же, как и тогда.
— С каждым днём ты становишься всё более озорным.
Лоуэлл, откусив большой кусок салата и притворившись дурачком, выглядел очень нагло. Ожидая, что Феликс подумает то же самое, он был застигнут врасплох неожиданным ответом.
Впервые за долгое время Лоуэлл заикался, повернув голову — как раз вовремя, чтобы заметить, как Анджела моргает, глядя на него. Подумав, что ребёнку что-то нужно, он протянул к ней руку. Она молча ждала, пока он вытрет соус с её губ, но было ясно, что ей есть что сказать.
— Хочешь что-нибудь ещё поесть?
Анжела редко разговаривала во время еды, поэтому Лоуэлл спросил с улыбкой.
Но то, что она сказала, ничем не отличалось от того, что сказал Феликс, и Лоуэлл был так же смущён.
— Ваша Светлость Лоуэлл — милый человек.
— Нет, это ты симпатичная, Анджела.
Он нарезал фрукты с десертного блюда и положил их ей в тарелку, но Анжела проигнорировала это и повторила.
— Нет. Не я. Ваша Светлость Лоуэлл симпатичный.
Она пробормотала эти слова, словно священник, провозглашающий непоколебимую истину. Лоуэлл коротко и недоверчиво рассмеялся, почти заподозрив, что Феликс подкупил детей.
— Даже Анджела знает то, чего не знаешь ты, Лоуэлл.
Феликс же, напротив, выглядел искренне довольным появлением ещё одного союзника, с довольным видом отпив глоток вина.
— Милый! — Люк, совершенно не понимая, что происходит, повторял слова Анжелы с хихиканьем. Видя отца и детей вместе, Лоуэлл понял, что у него нет шансов на победу, и тихо доел свой обед. К сожалению, еда была такой же вкусной, как всегда.
В академии были каникулы, длившиеся около месяца. Некоторые студенты, у которых были дома или дела в столице, остались в Фебосе, но Эдвин решил вернуться в Никс. Это были его первые каникулы, и он очень скучал по Лоуэллу и Феликсу.
— Он же сегодня приедет, правда?
— Я слышал, что он приедет примерно к ужину.
Герцогский замок был охвачен суетой в ожидании его возвращения. Феликс, в особенности, не мог усидеть на месте, расхаживая по каждому уголку поместья. Только за этот день он десять раз заходил в комнату Эдвина.
Даже Лоуэлл, который редко критиковал других, не удержался и высказался.
Лоуэлл, наблюдая за Феликсом в кабинете, который, по крайней мере, умудрялся не трясти ногой, не смог сдержать смех. Как бы мило ни выглядело его беспокойство, оно, несомненно, отвлекало.
— Он будет здесь примерно через час. Садись и жди.
— Ему следует прибыть сюда до захода солнца. Если он подхватит ночной ветерок после пребывания на Фебосе, он может заболеть.
Феликс был настолько напряжён, что даже не мог притворяться, будто не волнуется.
— Эдвин живёт в Никсе с самого рождения. Он будет готов, а если нет, рыцари позаботятся о нём.
— А вдруг по пути они столкнутся с чудовищами?
— История о появлении могущественных монстров в зоне телепортации произошла много лет назад.
Даже если бы один из них появился, с ним было бы с десяток рыцарей — всё было бы в порядке.
Лоуэллу показалось забавным, что на этот раз именно он успокаивал Феликса, в отличие от ситуации, когда они отправили Эдвина в путь. И как только мысли Феликса стали достоянием общественности, он перестал пытаться их скрывать. Такое доверие между ними приносило удовлетворение.
— Ваша Светлость! Он уже почти здесь!
Но прежде чем слова успели дойти до него, Лоуэлл первым вскочил на ноги. Феликс широко раскрыл глаза, наблюдая за его быстрой реакцией.
Люк и Анжела радостно захлопали в ладоши. Никто из обитателей герцогского замка ещё не подозревал о том, какой переполох вот-вот начнётся.