Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 48.
Готовность Альфы носить ингибиторы для Омеги свидетельствует о его признательности и стремлении защитить её.
Даже такой добродушный человек, как Дуань Цзяянь, понимал, что действия Лу Синци были чем-то гораздо большим, чем просто проявлением заботы.
В последующие дни всякий раз, когда Дуань Цзяянь думал о том шприце с ингибитором, он невольно вспоминал, как Лу Синци разговаривал с ним в шумном интернет-кафе.
Мягкость этого молодого человека была подобна паутине, постепенно затягивающей его в свои силки. Дуань Цзяянь с опозданием осознал, что некоторые вещи постепенно выходят из-под контроля.
После родительского собрания Фу Юань была занята подготовкой к переезду в Хайчэн. Изначально она планировала уехать на выходные, чтобы Дуань Цзяянь успел проводить её в аэропорту. Однако в среду утром состояние Хэ Юньшэня внезапно ухудшилось, и врач посоветовал как можно скорее перевести его в больницу Хайчэна, поэтому Фу Юань смогла купить билет на самолёт только на этот день.
Дуань Цзяянь ещё был на занятиях, когда Фу Юань позвонила ему.
Сначала она нажала кнопку вызова, но затем, поняв, что он не сможет ответить, находясь на уроке, повесила трубку и отправила сообщение в WeChat:
[А-Е, состояние Юньшэня снова ухудшилось. Я обсудила это с дядей Хэ, и мы решили вылететь в Хайчэн сегодня после обеда.]
Увидев сообщение, Дуань Цзяянь быстро набрал ответ:
Фу Юань немного замешкалась, а затем отправила ещё одно сообщение:
[Дорога из школы до аэропорта и обратно займёт два-три часа, это слишком хлопотно. Сосредоточься на учёбе; мама вернётся в Нинчэн в следующем месяце, чтобы провести с тобой Новый год.]
Но Дуань Цзяянь прямо ответил:
Отправив сообщение, Дуань Цзяянь взглянул на часы. Было уже почти три часа, а до конца урока осталось десять минут. Ему понадобится около часа, чтобы добраться из школы до аэропорта.
Как только закончились занятия, Дуань Цзяянь сказал Сун И:
— Я еду в аэропорт, чтобы проводить маму. Если сегодня днём кто-нибудь из учителей спросит обо мне, пожалуйста, попроси за меня отгул.
— Тётя сейчас улетает? Разве не в выходные?
Сказав это, он открыл заднюю дверь и вышел из класса. Лу Синци, погружённый в свои мысли, смотрел ему вслед.
После ухода Дуань Цзяяня Чэнь Юэ тихо спросил:
Лу Синци покачал головой, давая понять, что тоже не знает.
Когда Дуань Цзяянь прибыл в аэропорт, он случайно застал Фу Юань и остальных за регистрацией багажа.
В это время в аэропорту было немного пассажиров. Солнечный свет лился сверху, ярко и отчетливо освещая серо-белый зал аэропорта.
Первым, кого увидел Дуань Цзяян, был Хэ Юньшэнь.
Он был очень заметен: худой, бледнокожный мальчик в инвалидном кресле. Прохожие, так или иначе, бросали на него свои взгляды, полные сочувствия.
Дуань Цзяянь сделал два или три шага в этом направлении.
Фу Юань и Хэ Чэн обменивались посадочными талонами, когда Хэ Юнь Шэнь заметил его первым.
— Брат! — воскликнул он своим звонким детским голосом и его глаза мгновенно загорелись. Как только он его окликнул, Фу Юань и Хэ Чэн обернулись, и, увидев его, воскликнули:
— Мама, дядя Хэ. — он протянул руку и нежно погладил брата по голове, — малыш.
Сотрудник аэропорта жестом обратился к Хэ Чэну:
— Господин, пожалуйста, поставьте свой багаж на конвейерную ленту.
Дуань Цзяянь взглянул на чемодан у ног Хэ Чэна и протянул руку, чтобы поднять его.
Хэ Чэн не успел отреагировать так же быстро, как он, и, увидев это, остановил его:
— Подожди, позволь мне сделать это.
Не успел он и сказать ни слова, как Дуань Цзяянь уже поставил багаж на конвейерную ленту, и Хэ Чэн тут же произнёс:
— Всё в порядке, — ответил Дуань Цзяянь. — Сколько времени занимает прохождение контроля безопасности?
Фу Юань посмотрела на часы и ответила:
— Думаю, придётся подождать минут двадцать.
Хэ Чэн знал, что Дуань Цзяянь приехал прямо из школы. Он посмотрел на Фу Юань, а затем повернулся к Дуань Цзяяню и спросил:
— Вам двоим нужно немного поговорить наедине?
— Я тоже хочу поговорить со своим братом.
Дуань Цзяянь улыбнулся и сказал:
— Что ты хочешь мне сказать? Что я красивый?
Хэ Юньшэнь кивнул, на удивление серьёзно, — Да. Брат правда очень красивый.
Дуань Цзяянь почесал подбородок, словно дразнил малыша:
Фу Юань почувствовала укол грусти, наблюдая за тем, как общаются двое её детей, и тихо сказала:
— Через некоторое время похолодает. Если в общежитии будет холодно, можешь идти домой. Если не хочешь оставаться один, спроси Сун И, не хочет ли он пойти вместе с тобой.
— Если ты не хочешь приехать на Весенний фестиваль, я поеду в Нинчэн...
— Я приеду в Хайчэн на Новый год.
Фу Юань на мгновение замолчала, а затем кивнула.
Она долго и нудно рассказывала о множестве пустяков, связанных с повседневной жизнью. Фу Юань редко давала ему такие указания, но Дуань Цзяянь слушал, и ему это не казалось скучным.
Пока они болтали, прошло двадцать минут, а он этого даже не заметили.
Если бы они не прошли досмотр в ближайшее время, то могли бы опоздать на свой рейс. Дуань Цзяянь видел, как Хэ Чэн несколько раз проверял свой телефон, но ему было слишком неловко их подгонять, поэтому он сказал:
Фу Юань тоже посмотрел на время.
— Хорошо, — сказала она, немного помедлиив, а затем обняла Дуань Цзяяня, — Береги себя.
Почувствовав исходящее от неё тепло, Дуань Цзяянь обнял её и нежно ответил взаимностью.
Внезапно тишину нарушил детский голос.
Его внезапные извинения повергли в шок всех троих присутствующих членов семьи.
Дуань Цзяянь отреагировал первым. Он посмотрел на Хэ Юньшэня, который молча смотрел на него. Ресницы последнего дрожали, и он выглядел немного нерешительным. Казалось, он не был уверен, стоит ли ему говорить это Дуань Цзяяню.
Встретившись с этими ясными глазами, Дуань Цзяянь неожиданно почувствовал, как у него сжалось сердце.
Казалось, что между ним и Хэ Юньшэнем стояла высокая стена, которая внезапно рухнула после этих извинений, но по ту сторону стены не было ничего. Он чувствовал пустоту и растерянность, и в то же время, внутри него была невыносимая тяжесть.
Фу Юань безмолвно пошевелила дрожащими губами, но не смогла ничего сказать.
Дуань Цзяянь долго молчал, а затем медленно присел на корточки.
Он посмотрел на Хэ Юньшэня, который теперь находился на уровне его глаз, заглядывая в тёмные глаза маленького мальчика, и Дуань Цзяянь тихо и медленно, слово за словом, произнёс:
— Ты должен вырасти здоровым и сильным.
Он не упомянул об извинениях и не спросил Хэ Юньшэня, за что именно тот хочет извиниться. В одно мгновение между ними возникло странное, невысказанное взаимопонимание, подобное взаимопониманию обычных, молчаливых братьев.
Он знал, почему Хэ Юньшэнь извинился. Хэ Юньшэнь чувствовал, что он уезжал в Нинчэн с Фу Юань, словно отобрав её любовь у Дуань Цзяяня.
Когда Дуань Цзяянь был примерно в том же возрасте, что и Хэ Юньшэнь, у него были похожие мысли. Появление Хэ Чэна и Хэ Юньшэня вынудило Фу Юань посвятить все свои силы новой семье, и порой ей, естественно, не хватало сил заботиться о Дуань Цзяяне.
Дело было не в том, что он не жаловался, и не в том, что он не был разочарован. Но, взрослея, Дуань Цзяянь, глядя на своего, казалось бы, такого слабого и болезненного младшего брата, постепенно понял, что не всё можно измерить лишь потерями и приобретениями.
— Всё хорошо. Идите. — Дуань Цзяянь встал, — Я приеду к тебе в Хайчэн после Нового года.
Услышав это, Фу Юань, которая до этого сохраняла самообладание, внезапно нашла выход своим эмоциям. Ее глаза медленно покраснели и дрожащим голосом, глядя на Дуань Цзяяня, она сказала:
— Я же тебе говорила, просто старайся изо всех сил в учёбе, твоё счастье — самое главное. — она повторила, — Да, главное, чтобы ты рос счастливым и здоровым каждый день… этого достаточно.
Дуань Цзяянь ответил ей улыбкой:
— Я каждый день очень счастлив.
Опасаясь, что она слишком расстроится, Дуань Цзяянь мягко положил руку ей на плечо и подтолкнул вперёд:
— Идите скорее, а то опоздаете на рейс.
Казалось, Фу Юань внезапно оживилась; её и без того слегка покрасневшие глаза постепенно потемнели. Увидев, как у нее на глаза наворачиваются слезы, Дуань Цзяянь немного пожалел её и просто повернулся к Хэ Чэну:
— Дядя Хэ, вам следует уйти сейчас.
Хэ Чэн тихо согласился и нежно погладил Фу Юань по спине.
После того, как все ушли, Дуань Цзяянь перестал смотреть в ту сторону и отвёл взгляд, повернувшись спиной к выходу, в котором только что исчезла его семья.
В аэропорту время от времени по громкоговорителю объявляли о необходимости подготовиться к посадке на различные рейсы.
В тот же миг Дуань Цзяянь внезапно осознал, что у него в этом городе не осталось никого ... Он будет придерживаться такого образа жизни в течение следующего года или даже дольше. Спустя долгое время он закрыл глаза, собираясь с силами.
Покинув аэропорт, Дуань Цзяянь взял такси и поехал обратно в школу.
Он не понимал, что заставило его дойти до входа в среднюю школу № 1. Он, словно в оцепенении, вернулся ко входу в 10-й класс и как раз успел услышать голос Чжоу Синчэня:
— …Я слышал, что в прошлом году кто-то пробежал 70 или 80 ли в рамках «Ночного забега на сто ли»*. Хотя это и не больше 100 ли, это всё равно впечатляет. В этом году организаторы также предоставляют флуоресцентный спрей, что должно быть довольно весело.
Дуань Цзяянь распахнул заднюю дверь.
Увидев его входящим, Чжоу Синчэнь тепло поприветствовал его:
— Есдил в аэропорт, чтобы проводить мою мать.
Чжоу Синчэнь ничего не заметил:
— Твоя мама улетела в командировку?
Дуань Цзяянь покачал головой, а затем кивнул.
Он сидел на своем месте, уставившись в телефон. Чжоу Синчэнь заметил его необычное поведение и понял, что Дуань Цзяянь в плохом настроении, поэтому подсознательно посмотрел на Лу Синци. Тот молча наблюдал за печальной фигурой Дуань Цзяяня.
Когда ответственная за учебную часть начала раздавать большим группам учеников контрольные работы по химии, Дуань Цзяянь вспомнил, что сегодня вечером у него должен быть еженедельный контрольный тест по химии. Подумав об этом, Дуань Цзяянь тут же плюхнулся на стол.
Он не хотел сдавать экзамен — он просто хотел остаться на одном месте и не двигаться, поэтому он решил немного поспать в классе, а со всеми вопросами он разберётся после пробуждения.
Как раз когда он уже собирался закрыть глаза, кто-то окликнул его по имени сзади.
Лу Синци посмотрел на него сверху вниз, и, заметив, что лицо Дуань Цзяяня почти не выражает никаких эмоций, спросил его:
— Ничего особенного. — Дуань Цзяянь ответил, отведя взгляд в сторону, — Я просто сонный, хочу немного поспать.
Закончив говорить, он подумал, что Лу Синци его проигнорирует, но тот продолжил задавать вопросы:
Обычно он всё понимал, но сейчас проявлял необычайную настойчивость в отношении оправдания, которое, как они оба знали, было всего лишь отговоркой.
Дуань Цзяянь не хотел обременять его своими эмоциями, поэтому тихо сказал:
Лу Синци ничего не ответил и как раз когда Дуань Цзяянь снова собирался снова лечь на парту, протянувшаяся сзади рука и нежно сжала его плечо:
Добравшись до отправной точки ночного забега на сто ли, Дуань Цзяянь всё ещё с трудом верил в происходящее.
В среду вечером их староста класса, занимавший первое место в группе, пропустил еженедельный контрольный тест по химии и стоял вместе с ним возле университетского городка, ожидая ночного забега, в котором обиралось участвовать около тысячи человек.
Ранее в классе, после того как Дуань Цзяянь кивнул, Лу Синци вышел вместе с ним. Как раз когда Дуань Цзяянь собирался спросить, как именно он хочет развеяться, тот показал ему на телефоне рекламную страницу ночного забега на 100 ли
Дуань Цзяянь был не против развеяться как угодно, он просто не хотел проводить время в одиночестве в классе. Увидев, что Дуань Цзяянь согласился, Лу Синци быстро зарегистрировал их обоих на своём телефоне. Они едва успели зарегистрироваться практически перед самым началом гонки.
Большинство участников ночного забега были студентами, а некоторые — работающими специалистами. Когда несколько студенток раздавали светящиеся браслеты, они увидели Дуань Цзяяня и Лу Синци и просто подарили им несколько.
Дуань Цзяянь размышлял: стоит ли ему надевать это на запястье? В таком виде он выглядел бы немного нелепо, а без него, казалось, не хватало бы изюминки.
Сзади раздался несколько удивленный голос:
Дуань Цзяянь обернулся и увидел учителя Хэ.
Когда учитель Хэ увидел Лу Синци, он удивился ещё больше:
— Разве у вас сейчас нет урока?
Дуань Цзяянь потёр нос, не зная, признаться ли ему, что он прогулял урок. Неожиданно учитель Хэ быстро сопоставил обстоятельства произошедшего и воскликнул:
— Вы двое… вы ходили на свидание?
Увидев, что они оба молчат, учитель Хэ предположил, что дети испугались его и весело сказал:
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, я не буду докладывать директору Цзяну. У меня другое мнение. Я видел вашу историю на форуме, и думаю, это хорошо. Любовь в студенческие годы — самая чистая, а вы оба вместе улучшаете свои оценки, что также помогает друг другу снять стресс. В этом нет ничего плохого.
Дуань Цзяянь подумал про себя: «Ты даже школьные форумы читаешь? А ты довольно продвинутый».
— Учитель Хэ, мы вышли на пробежку, чтобы отдохнуть, потому что у нас слишком большая академическая нагрузка.
Видя, что он вот-вот заговорит, Дуань Цзяянь быстро закивал головой:
— Да-да, у нас обычно не так много уроков физкультуры. С тех пор, как он в прошлый раз занял первое место в городе, он каждый день нервничает, боясь, что кто-нибудь его когда-нибудь превзойдёт. Я хотел выйти с ним немного расслабиться, чтобы он не стал глупее от слишком интенсивных занятий.
Лу Синци слегка приподняла уголки губ и всё же согласился с Дуань Цзяянем:
— В прошлый раз он занял 500-е место и очень переживает, что может снова снизить свой результат, поэтому мы… будем утешать друг друга и снимать напряжение.
Затем Дуань Цзяянь похвалил учителя Хэ, сказав:
— Учитель, вы преподаёте физкультуру, поэтому вы, должно быть, лучше всех понимаете нас, учеников. Физические упражнения — лучший способ снять стресс.
— В наше время старшеклассники действительно испытывают огромное давление, — сказал учитель Хэ, покачав головой и вздохнув. Глядя на этих двоих, он понял, что им действительно тяжело. — Иногда расслабиться — это совсем не так уж плохо.
Увидев, что учитель Хэ закрыл на глаза на их прогул и пошёл за светящимися палочками, Дуань Цзяянь с облегчением вздохнул.
В этот момент к сотруднику подошёл человек с баллончиком жидкой флуоресцентной краски и предложил её всем желающим.
Многие распыляли флуоресцентную краску себе на руки и икры, а некоторые даже на одежду. Дуань Цзяянь тоже протянул руку и схватил баллончик с флуоресцентной краской.
Он размышлял о том, что лучше покрасить светящейся краской, когда вдруг увидел, как Лу Синци, стоявший рядом, дважды нажал на кнопку телефона.
Внезапно ему в голову пришла идея. Она была несколько неуместной, но именно поэтому Дуань Цзяянь почувствовал воодушевление.
Как и тогда, когда он кружил вокруг учителя Хэ, все негативные эмоции уступили место этому волнению. Это было словно дорога, проложенная перед ним, и, идя вперёд, он мог дотянуться до луны в конце этой дороги.
Ему не следовало этого делать, но он очень хотел.
Он опустил взгляд и нанёс узор на тыльную сторону ладони.
Закончив рисунок, Дуань Цзяянь некоторое время любовался результатом и остался вполне доволен.
— Красиво? — спросил Дуань Цзяянь у Лу Синци, подняв тыльную сторону ладони.
Лу Синци взглянул на звезду на его руке, слегка наклонился, встретился с ним взглядом и загадочным тоном спросил:
Мальчик говорил размеренным тоном, тонко намекая на нечто большее.
— Потому что я так хочу. — После того, как первоначальное необъяснимое волнение утихло, Дуань Цзяянь понял, насколько внезапным было его поведение и странное чувство лёгкой паники охватило его. Он опустил веки, но это только усугубило ситуацию, — Не стоит слишком много об этом думать.
— У меня совсем не было времени, чтобы подумать о том, как это может быть связано с моим именем**, — медленно произнёс Лу Синци. — Но ты только что напомнил мне об этом.
— Это красиво, — сказал Лу Синци, глядя прямо на него, в его тёмных глазах мелькнуло желание, — Это так красиво, что я хочу это.
Он явно хвалил светящуюся в темноте звезду у него на руке, но одно единственное слово — «хочу», — произнесённое Лу Синцы, напрочь сбило ход мыслей Дуань Цзяяня. Ему казалось, будто его укололи ухо и оно внезапно начало гореть.
Увидев, что он не двигается, Лу Синци протянул руку, обнажив тыльную сторону своей светлой ладони:
Его рука была широкой на тыльной стороне, с длинными, тонкими костяшками пальцев и видимыми, выступающими венами.
Увидев, как он протянул руку, Дуань Цзяянь распылил на неё флуоресцентную краску и почувствовал, как его пальцы необъяснимо задрожали.
В результате звезда у Дуань Цзяяня получилась совсем не похожей на звезду, а скорее на лужу разлитой краски.
Дуань Цзяянь перестал распылять краску и, глядя на неаккуратный узор на руке юноши, почувствовал редкое чувство стыда:
— Почему бы тебе самому это не исправить?
Практически сразу после того, как он закончил говорить, включился таймер обратного отсчёта до ночного забега.
Лу Синци внимательно посмотрел на кривую плюху на тыльной стороне своей ладони.
— Нет. Это красиво, — усмехнулся он. — И довольно оригинально.
Все вокруг отсчитывали последние секунды до старта:
— Семь, шесть, пять, четыре...
Это был не первый раз, когда Дуань Цзяянь видел его улыбку. Он знал, что Лу Синци довольно красив. В конце концов, он был парнем, которого любили очень многие, и звание «школьного красавчика» досталось ему не просто так.
В тот миг его непринуждённая улыбка, казалось, освободилась от всяких ограничений ради Дуань Цзяяня. Казалось, они вышли за рамки одноклассников и даже размыли границы дружбы, став многогранными и яркими личностями.
Раздался выстрел стартового пистолета и бегуны рванули вперёд.
ПП: *Сто ли — это традиционная китайская мера длины, которая составляет 50 километров. 1 ли (современная городская ли) равна 500 метрам (0,5 км).100 ли соответственно равны 50 000 метрам или 50 километрам. В древности значение единицы «ли» могло немного меняться в зависимости от эпохи, но в современном Китае за ней зафиксировано ровно 500 метров. Выражение «сто ли» часто используется в китайской литературе и речи как образное обозначение долговременного пути или большого расстояния. В рамках контекста новеллы можно сказать, что 70 - 80 ли — это 35 - 40 км.
**Звезда по-китайски — 星星 (Xīngxīng), а имя Лу Синцы пишется как 路星辞 (Lù xīng cí). И в слове «звезда», и в имени мальчика есть один и тот же иероглиф 星 (Xīng). Как говорится, оговорочка по Фрейду...