Когда Альфа отмечен кем-то таким же как он. Глава 55.
За окном всё не прекращался моросящий дождь. Казалось, небеса в тот день страдали от неизлечимой простуды — иногда лились сопли, иногда нет. Но как бы там ни было, небо так и не прояснилось полностью. С рассвета до заката ни один слабый луч солнца не пробился сквозь облака.
Шэнь Цяо стоял у раковин возле больничных туалетов. Он поднял руки, чтобы открыть кран, затем набрал в ладони холодной воды и умылся.
Повторив это несколько раз, он поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале…
Мужчина в отражении выглядел так же, как и всегда. Его брови были густыми и тёмными, а линия челюсти — острой, как лезвие ножа.
Единственным отличием от его обычного вида были покрасневшие глаза. Это покраснение распространилось даже на уголки глаз. Это была картина, которая заставляла прохожих думать о кусочках помидоров, выглядывающих из-под краёв свёрнутых блинчиков из уличных киосков. С первого взгляда невозможно было понять, что на самом деле означает эта краснота.
Шэнь Цяо не нравилось выглядеть таким уязвимым. Он крепко прижал руки к уголкам глаз и подумал о менеджере Чжоу и Лао Во, которые сейчас сидели с Лу Чжэ, пока тот был подключён к капельнице. Шэнь Цяо сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Он упёрся обеими руками в край раковины и опустил голову. Постояв так ещё немного, он наконец повернулся и направился обратно в больничную палату Лу Чжэ.
В больничной палате не было привычной болтовни менеджера Чжоу. Через слегка приоткрытую дверь Шэнь Цяо слышал только голос Лу Чжэ. Казалось, Лу Чжэ с кем-то разговаривал по телефону. Когда Шэнь Цяо начал открывать дверь в комнату, он услышал…
— Не беспокойся об этом. Со мной всё в порядке… хм? С Цяо Цяо тоже всё в порядке… зачем тебе номер телефона Цяо Цяо? Он теперь жена твоего старшего брата, знаешь ли. Лу Цяньшуан, тебе лучше научиться вести себя с ним подобающим образом.
Шэнь Цяо, стоявший за дверью, молчал.
Он отдёрнул руку и вдруг почувствовал, что входить в этот момент не совсем уместно.
Он вспомнил Лу Цяньшуан. Она была младшей сестрой Лу Чжэ и довольно интересной девушкой. В школе, узнав, что Лу Чжэ интересуется Шэнь Цяо, она всегда специально подходила и заглядывала к нему, когда у них были уроки физкультуры.
Какое-то время многие считали, что Шэнь Цяо даже обрёл поклонников среди младших классов.
Затем, когда им всем представилась возможность поесть вместе, Лу Цяньшуан ухмыльнулась им двоим и сказала:
— Я думала, что мой большой, глупый, как деревянный брусок, брат никогда не заведёт романтических отношений в школе. Я никогда не представляла, никогда по-настоящему не представляла… Но, Цяо Цяо-гэгэ, тебе нужно быть осторожнее. У моего брата много коварных уловок в запасе. Не позволяй ему себя обмануть.
Каждый раз, когда Лу Чжэ и Шэнь Цяо случайно встречали Лу Цяньшуан, она смотрела на них с мудрым пониманием и радостью. Её счастливый взгляд метался между ними, наполняя воздух какой-то энергией, которую Шэнь Цяо не мог точно определить.
Если бы не то, что произошло позже…
Шэнь Цяо вырвался из своих воспоминаний. Он сделал несколько шагов назад и отошёл от двери больничной палаты, сев на длинную скамью в коридоре. В его сердце поднялось чувство разочарования. Он по привычке потянулся за сигаретами, но потом вспомнил, что курение в больнице запрещено. Он стукнул ладонью по бедру, а затем опустил руку.
Его выражение лица стало бесстрастным и оставалось таким долгое время. Его мысли бесцельно блуждали. Снаружи дождь продолжал барабанить по крыше и окнам, оставляя на стекле паутину водяных следов. В конце концов, мысли Шэнь Цяо вернулись к событиям, произошедшим в этом месте.
Первые слова, которые Лу Чжэ сказал тому бете, снова всплыли в памяти Шэнь Цяо.
Тогда происходило слишком много всего одновременно. Хаос был повсюду, полностью выбивая Шэнь Цяо из ритма жизни. Теперь, сидя в тихом больничном коридоре, он мог спокойно размышлять над образами, запечатлевшимися в его памяти.
Почему Лу Чжэ был так уверен, что нападавшего послал Лу Чэнчжэнь?
Лу Чжэ, скорее всего, был прав.
Шэнь Цяо отключился. Его взгляд скользил по длинным прямым швам белой квадратной плитки, которой был выложен больничный коридор. Он снова и снова прокручивал это имя в своём сердце —
Это был источник страданий как для Шэнь Цзиньи, так и для Су Цюнпэй. Именно в этот момент жизнь Шэнь Цяо и жизнь Лу Чжэ переплелись в запутанный клубок.
Лу Чэнчжэнь держал Су Цюнпэй на крючке, одновременно жаждущий власти и статуса семьи Шэнь, он, отбросив всю свою гордость и достоинство, яростно и страстно добивался Шэнь Цзиньи.
Когда ему было десять лет, Шэнь Цяо присутствовал на официальном банкете с Шэнь Цзиньи. Именно там он услышал, как многие богатые жители города Юнь перешёптывались об этой истории.
Шэнь Цзиньи была гордым ребёнком. После того, как Лу Чэнчжэнь покорил её сердце, все думали, что её ждёт счастливая жизнь и прекрасный брак.
Никто не мог себе представить…
Это была её первая ошибка, которая завела её в трясину.
После свадьбы Лу Чэнчжэнь постепенно восстановил остатки достоинства и гордости, которые он отбросил, добиваясь Шэнь Цзиньи.
Узнав о наследственном психическом заболевании Шэнь Цзиньи, Лу Чэнчжэнь фактически прекратил её лечение. Намеренно или нет, он ухудшил её состояние и заставил её показать свои худшие стороны перед ним.
Узнав, что Шэнь Цзиньи не может иметь детей, Лу Чэнчжэнь категорически заявил о своём желании иметь ребёнка. В результате его гордая жена-бета удочерила ребёнка.
Когда состояние Шэнь Цзиньи снова ухудшилось, Сайна как раз завершила исследования нового лекарства, но они ещё не приступили к клиническим испытаниям. Предполагалось, что это лекарство способно влиять на вторичный пол человека, который ещё не проявился.
И именно в этот момент Лу Чэнчжэнь — возможно, намеренно, а может и нет — упомянул Шэнь Цзиньи, что было бы замечательно, если бы их ребёнок был омегой. Одна влиятельная семья, которую они знали, только что приняла дочь-альфу, и это была бы идеальная возможность устроить брак, который объединил бы их две семьи.
Самки-альфы были относительно редки среди альф, и при рождении они проявляли различные характеристики: таким образом, они были единственными из шести вторичных полов, которых можно было сразу различить. Весть о рождении ребёнка быстро распространилась по высшим эшелонам города Юнь.
Шэнь Цзиньи часто болела с момента замужества. Она не хотела, чтобы другие знали о её бедности, и не хотела, чтобы Лу Чэнчжэнь смотрел на неё свысока. Поддавшись какому-то необъяснимому чувству, она получила дозу омега-феромонов от Лу Чэнчжэня и решила дать препарат Шэнь Цяо.
…все эти подробности Шэнь Цяо узнал только тогда, когда Шэнь Цзиньи была на смертном одре. Только тогда, когда она приближалась к концу своей жизни, она рассказала ему эту историю по частям.
Все врачи и медсестры, лечившие Шэнь Цзиньи в то время, были наняты Лу Чэнчжэнем, и все они были опытными профессионалами, которые видели много подобных пациентов в прошлом. Никто из них не обращал внимания на Шэнь Цзиньи. Только Шэнь Цяо помнил всё, что она говорила.
Это было похоже на его воспоминания о событиях трёхлетней давности, после того, как Шэнь Цзиньи вколола ему омега-феромоны. У Шэнь Цяо поднялась высокая температура, из-за которой он три дня и три ночи пролежал в постели. Она всё это время была пялрм с ним, плакала и извинялась перед ним. Шэнь Цяо тоже всё это прекрасно помнил.
Единственное отличие заключалось в том, что в молодости Шэнь Цяо всегда жалел Шэнь Цзиньи. Она казалась такой несчастной в своём ужасном браке с Лу Чэнчжэнем. Шэнь Цяо так жалел её, что всегда чувствовал себя обязанным защитить её. Он всегда думал, что, когда вырастет, станет её опекуном и даст ей понять — у неё всегда будет сын, который будет о ней заботиться.
Шэнь Цяо был одарённым ребёнком, быстро взрослевшим. Даже в таком юном возрасте он чувствовал, что должен взять на себя ответственность и помочь Шэнь Цзиньи.
Он оставался рядом с Шэнь Цзиньи в её больничной палате только потому, что у него не было другого выбора. Если бы он не остался там под предлогом того, чтобы составить ей компанию, его бы отправили обратно в ту отвратительную палату, где он подвергался мучительным процедурам отвращения, от которых его тошнило и трясло.
Когда он наконец услышал всю историю Шэнь Цзиньи, он лишь посмотрел на неё холодными глазами. Он чувствовал, что она одновременно ненавистна… и жалка.
— …Я знаю. Мне нужно ещё немного времени, чтобы собрать доказательства относительно Сайны. Самое важное сейчас — можешь ли ты найти кого-нибудь за границей, чтобы тот парень, который на нас напал, изменил своё мнение и опознал Лу Чэнчжэня? Вот это…
Шэнь Цяо пришёл в себя, услышав этот голос.
Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лу Чжэ выходит из своей больничной палаты. Лу Чжэ держал телефон между ухом и правым плечом, перевязанной рукой. В другой руке он держал капельницу.
Они на мгновение встретились взглядами и оба замерли.
Лу Чжэ первым выдохнул. Он сказал собеседнику:
— У меня тут кое-что случилось. Перезвоню позже.
Шэнь Цяо встал и взял у Лу Чжэ капельницу, подняв её для него. Лу Чжэ положил свой телефон обратно в карман и улыбнулся. Он сунул руку в карман и улыбнулся.
Почти одновременно они оба сказали:
— Почему тебя так долго не было?
Как только эти слова прозвучали, они оба замерли на мгновение. И снова первым отреагировал Лу Чжэ. Он слабо улыбнулся и тихо сказал:
— Я видел, что ты вышел и долго не возвращался. Я немного волновался, поэтому хотел пойти тебя поискать.
Лу Чжэ понимал, что всё ещё находится под влиянием тени недавнего нападения, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог не беспокоиться о Шэнь Цяо, опасаясь, что тот снова попадёт в беду, если Шэнь Цяо исчезнет из его поля зрения хотя бы на несколько минут.
Услышав эти слова, Шэнь Цяо почувствовал, как у него сжалось сердце. Он тоже понизил голос и сказал:
Он поднял подбородок и жестом показал Лу Чжэ, чтобы тот сначала вернулся в свою больничную палату. Когда он последовал за Лу Чжэ и огляделся, то обнаружил, что Лао Во там больше нет. Только тогда он вспомнил, что остальные писали ему раньше, спрашивая, не хочет ли он поужинать с ними. Шэнь Цяо отказался.
В таком случае, остальные, вероятно, не вернутся ещё какое-то время.
Пока что в этой больничной палате будут только Шэнь Цяо и Лу Чжэ.
Рана Лу Чжэ была не настолько серьёзной, чтобы требовать госпитализации, но клуб не пожалел средств, чтобы обеспечить ему лечение самого высокого качества. Ему выделили отдельную VIP-палату даже для такой простой процедуры, как установка капельницы, и эта палата была довольно комфортной. Больничная кровать была оборудована складным письменным столом, а шторы были нежного розового оттенка.
Но Шэнь Цяо всё ещё ненавидел больничные палаты.
Он повесил капельницу обратно на стойку и сел у больничной кровати. Он устремил взгляд на медленно капающую жидкость, словно, если бы его взгляд только ускорил капание, он бы заставил её течь быстрее.
Лу Чжэ сел на край кровати и окинул взглядом Шэнь Цяо, который смотрел на капельницу. Он внимательно изучал каждую черту лица Шэнь Цяо. Его взгляд скользил от лба к бровям, затем ниже — к скулам, бледным губам, подбородку.
Ему всегда казалось, что он мог бы смотреть на Шэнь Цяо миллион раз и никогда бы не устал от этого вида.
Шэнь Цяо почувствовал этот обжигающий взгляд. Его сердцебиение немного участилось. Если Лу Чжэ продолжит так на него смотреть, им двоим, вероятно, снова придётся сдерживать себя.
В конце концов, это всё ещё больница.
Шэнь Цяо встретил взгляд Лу Чжэ и вдруг вспомнил, что слышал в коридоре несколько минут назад. Он сам поднял этот вопрос и спросил:
— С кем ты только что разговаривал по телефону?
Улыбка, которая так озарила глаза Лу Чжэ, немного померкла, и его челюсть слегка напряглась.
— Ни с кем конкретно. Ты их не знаешь.
Он связывался с людьми, имеющими связи с семьёй Шэнь.
С тех пор, как он поступил в колледж, Лу Чжэ поддерживал связь с различными членами семьи Шэнь. Если кто и ненавидел Лу Чэнчжэня так же сильно, как Лу Чжэ, так это семья Шэнь.
Хотя семья Шэнь и пала, голодающий верблюд всё ещё был больше лошади. Их старые связи и ресурсы всё ещё были на месте.
К сожалению, ненависть семьи Шэнь к Лу Чэнчжэню распространялась также на Су Цюнпэя и самого Лу Чжэ. В результате Лу Чжэ не мог связаться с ними напрямую. Ему приходилось обращаться к посредникам по всем вопросам, а это было довольно хлопотно.
Лу Чжэ не знал, сколько из того разговора услышал Шэнь Цяо, но он не хотел снова втягивать его в неприятные дела семьи Лу. Он поднял руку к шее Шэнь Цяо и притянул его ближе, не в силах удержаться от поцелуя в губы.
Шэнь Цяо пока не стал задавать дополнительных вопросов. Он поднял одну руку и положил её на бедро Лу Чжэ, опираясь на собственный вес. Его ладонь упёрлась во что-то твёрдое, достаточно твёрдое, чтобы рука немного болела.
Действия Шэнь Цяо внезапно напомнили Лу Чжэ о подарке, который он приготовил, но ещё не преподнёс. Улыбка вернулась в его глаза, и он спросил:
Шэнь Цяо вопросительно моргнул.
Лу Чжэ намеренно поддразнил его:
— Тебе нравится такое… твёрдое?
Шэнь Цяо был ещё больше озадачен.
Внезапный приступ извращённости Лу Чжэ заставил Шэнь Цяо покраснеть до ушей. Он, очевидно, понимал, что Лу Чжэ говорит не об этом, и всё же не мог не смотреть на него широко раскрытыми глазами, выглядя как испуганный маленький домашний питомец.
Лу Чжэ было так забавно наблюдать за реакцией Шэнь Цяо, что он не смог сдержать смеха, от которого у него задрожали плечи. Спустя долгое время он наконец вытащил из кармана брюк синюю бархатную коробочку и открыл её для Шэнь Цяо, показав внутри золотое кольцо.
Затем он достал ещё одно — на этот раз серебряное.
Золото и серебро сверкали на свету, словно солнце и луна, случайно встретившиеся ранним утром.
Словно золотые осенние ветры, обнимающие каплю росы.
Лу Чжэ наблюдал за реакцией Шэнь Цяо, улыбнулся и сказал:
— Я купил их в спешке, не было времени на доработку. Я мог выбрать только из того, что было. Золотое — для тебя, в следующий раз я куплю тебе что-нибудь получше.
Шэнь Цяо уставился на это золотое кольцо. Хотя оно было выполнено довольно просто, в нём было своё очарование. Оно было простым и сдержанным, но было ясно, что сделано с заботой.
Он вдруг понял, насколько хитёр Лу Чжэ.
Кольца явно были символами владения и привязанности. Они ещё не обсуждали публичность своих отношений. Если кто-нибудь увидит их в этих кольцах, их воображение наверняка разыграется.
Шэнь Цяо заметил что-то выгравированное на внутренней стороне золотого кольца. Он взял его в руки и присмотрелся, поняв, что это английская фраза.
Голос Лу Чжэ донёсся прямо до его уха, неся в воздухе отголоски кедрового дерева.
— Ты знаешь, что означает «мята» на языке цветов?
Шэнь Цяо посмотрел на него. В его глазах появилась улыбка, но он не позволил Лу Чжэ обманом заставить его ответить.
Голос Лу Чжэ продолжал литься, несмотря ни на что. Он наполнял комнату, словно мягкие, мелодичные ноты фортепиано, звучавшие в тихой репетиционной комнате поздним летним днём. Это был приятный, успокаивающий голос, полный эмоций.
— Люби меня снова, — прошептал он.
— Пусть мы снова будем связаны, пусть ты полюбишь меня ещё раз.
Красный румянец на ушах Шэнь Цяо ничуть не спал. Он пробормотал что-то в знак согласия, притворяясь спокойным, и потянулся к серебряному кольцу Лу Чжэ. Он обнаружил там выгравированную строчку.
Лу Чжэ притянул его к себе и поцеловал. Его голос всё ещё был тёплым и нежным, но в нём звучала какая-то насмешливая беспомощность, когда он сказал:
— Цяо Цяо, не избалуйся. Ты заставляешь меня всё рассказывать. Позволь мне дать тебе подсказку. Что символизирует кедровое дерево?
Шэнь Цяо на мгновение задумался…
Благородный. Стабильный. Непоколебимый.
Но ответ, на который намекал Лу Чжэ, казался не таким простым.
Он тихо изучал английский текст, медленно мысленно читая надпись на кольце Лу Чжэ:
Шэнь Цяо опустил голову и достал свой мобильный телефон, загрузив Baidu, чтобы найти значение этой фразы. Он молча подумал, что ему нужно будет подтянуть свой английский, когда у него будет время.
Затем он увидел на экране одну строчку:
Лу Чжэ заметил изменения в выражении лица Шэнь Цяо. Увидев, как румянец на его щеках стал ещё ярче, он сдержал смех и спросил:
Лу Чжэ знал, что он стесняется. Насладившись нахмуренными бровями Шэнь Цяо, спустя некоторое время он открыл рот, чтобы ответить. Но именно тогда он услышал, как Шэнь Цяо произнёс:
— Я посвящу себя своей любви до самой смерти.
Лу Чжэ удивленно поднял брови, а затем спросил:
Когда Шэнь Цяо снова замолчал, Лу Чжэ больше не мог сопротивляться. Он притянул Шэнь Цяо обратно за воротник его командной куртки и поцеловал его ещё раз. В его поцелуе чувствовалась нежность, смешанная с сильными, властными желаниями. Казалось, он никогда не отпустит его, пока Шэнь Цяо не даст ему ответа.
Шэнь Цяо не осмеливался слишком сильно давить на Лу Чжэ, боясь причинить ему боль. Он мог давить лишь вяло, но все ещё боялся, что кто-нибудь войдёт в любой момент. Его сердце начало бешено колотиться. Он смог лишь выдохнуть одно слово сквозь узкую щель между их губами. С все ещё горящим лицом и плотно закрытыми глазами он прошептал:
Лу Чжэ улыбнулся и отпустил его, затем снова поцеловал в губы и сказал:
— Мгм. Всегда помни… Я твоя любовь.