Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 45.
Увидев его приближение, Дуань Цзяянь инстинктивно захотел отступить.
Он не заметил стол позади себя и, сделав шаг назад, столкнулся с ним. Сдвинутые ножки издали громкий звук, который был особенно отчётливо слышен в тихой аудитории.
Этот звук напомнил Дуань Цзяяню о причине его присутствия здесь. Дуань Цзяянь вдруг сказал:
— Подожди, не двигайся. — Лу Синци остановился и с большим интересом посмотрел на него. — Что ты сейчас чувствуешь? Что не так? — Дуань Цзяянь неловко наклонил голову под его взглядом, его тон был нерешительным, — Ты ещё в здравом уме?
Он не ожидал, что, услышав этот вопрос, юноша перед ним улыбнется.
Лу Синци не ответил на его вопрос, а вместо этого шаг за шагом подошёл к нему.
Дуань Цзяянь был прижат к столу, ему некуда было деваться. Кроме того, он необъяснимо не хотел показывать свою слабость, поэтому даже не пытался обойти его сбоку и наблюдал, как другой человек подходит к нему.
Чем ближе он подходил, тем сильнее становилась аура Альфы.
В самый уязвимый период своей жизни Альфы не могут контролировать свои феромоны. Несмотря на желание Лу Синци, его феромоны окутали Дуань Цзяяня, словно клетка, перекрыв ему путь к отступлению.
Дуань Цзяян слышал, как он говорил.
— Угадай, что я сейчас хочу сделать?
Прежде чем он успел ответить, Лу Синци наклонился, слегка прищурив глаза, и нагло уставился на него.
Он отставил ногу, заключая Дуань Цзяяня в своё личное пространство, а его феромоны окутали юношу, словно долгим, нежным объятием.
Они были так близко, что казалось, будто вот-вот поцелуются.
— Разве тебе не говорили не искать меня? — Пальцы Лу Синци легонько коснулись волос на лбу Дуань Цзяяня, в его голосе слышался неопределённый оттенок, — Альфа в период гона умеет только метить территорию и захватывать то, что ему хочется. Я хочу много что с тобой сделать…
Подушечка его пальца легко прижалась к железе Дуань Цзяяня, скользнув по гладкой коже затылка — словно хищный зверь, испытывающий свою добычу.
В следующее мгновение его ладонь полностью закрыла эту нежную кожу.
Лу Синци слегка наклонился вперёд и прошептал Дуань Цзяянь на ухо:
Ресницы Дуань Цзяянь задрожали.
У него пересохло в горле, и шея непроизвольно напряглась. Если бы Лу Синци сильно сжал его затылок, он бы сопротивлялся.
Как только напряжение охватило его, кончики пальцев, прижавшиеся к его железе, слегка сжались и начали массировать — ни слишком нежно, ни слишком грубо.
Было немного больно, но не невыносимо.
— Ты ничего не знаешь, и всё же осмелился войти. — Лу Синци отдёрнул руку; было трудно понять, хвалил он его или насмехался. — Откуда у тебя взялась такая смелость?
— … — Дуань Цзяянь глубоко вздохнул.
Он почти никогда ничего не боялся в своей жизни, но то, как выглядел тот парень раньше, действительно вызвало у него мурашки по коже.
Увидев, что Лу Синци всё ещё в настроении шутить, Дуань Цзяянь немного расслабился. Но, почувствовав облегчение, он невольно нахмурился:
— Что с тобой сейчас происходит?
Выражение лица Дуань Цзяяня слегка дрогнуло и, немного помедлив, он произнёс:
— Шэнь Чилие говорил, что феромоны должны помочь и улучшить самочувствие... это работает?
— И ты пришёл сюда именно из-за этого? — многозначительно спросил он с лёгкой улыбкой в глазах, словно уже знает ответ, — Ты даже залез через окно, несмотря на закрытую дверь.
Глядя на его невозмутимый вид, Дуань Цзяянь вдруг почувствовал, что его собственная растерянность из-за суетливости выглядит не лучшим образом. Он цокнул языком и в его голосе зазвучали угрожающие нотки:
— Хорошо, я ради этого перелез через стену — так в чём проблема?
— Конечн».— Лу Синци с трудом сдержал улыбку. — Можешь делать всё, что хочешь.
Увидев его отношение, Дуань Цзяянь, отбросив всякую осторожность, просто сказал:
— Ты столько раз мне помогал, что плохого в том, что я перелез через окно, чтобы помочь тебе?
Он думал, что Лу Синци снова отмахнется от вопроса двусмысленными словами, но, к его удивлению, Лу Синци просто долго смотрел на него.
— Решил выразить благодарность за услугу? — тихо пробормотал Лу Синци.
Он внезапно наклонился и крепко обхватил руками талию Дуань Цзяяня. Его движения были настолько стремительными, что, прежде чем Дуань Цзяянь понял, что происходит, его уже подняли и усадили на стол.
Дуань Цзяянь на мгновение замер, сохраняя позу, в которой одна нога стояла на стуле, а другая болталась в воздухе.
Ещё большее беспокойство ему вызывало то, что Альфа стоял между его ног, крепко обнимая и даже пытаясь уткнуться лицом в изгиб его шеи.
Эта интимная поза, которая несла в себе ощущение затянувшейся нежности, граничила с любовной.
Подавив возмущение, Дуань Цзяянь попытался отстраниться, но чужая рука крепко сжала его поясницу. Видя, что Лу Синцы перекрыл единственный путь к отступлению, Дуань Цзяянь пробормотал:
— Не наглей. То, что я позволил тебе себя обнять — уже предел; не стоит заходить слишком далеко.
Его тон был несколько неестественным, в нем чувствовалась едва заметная нервозность.
Лу Синци стоял вот так, широко расставив ноги, что позволяло ему легко Стоя так, между широко расставленных ног, Лу Синцы мог легко дотронуться до тела другого человека.
Он не знал, стоит ли переминаться с ноги на ногу или стоять смирно. Чем дольше длилось объятие, тем неуютнее становилось Дуань Цзяяню и наконец, он не выдержал:
— Лу Синцы, ты уже наобнимался?
— ... — Дуань Цзяянь не мог взять в толк, как тот умудряется заявлять об этом с такой беспардонной уверенностью.
Словно почувствовав его сопротивление, Лу Синци положил подбородок на плечо Дуань Цзяяня, а затем уткнулся головой ему в плечо и его волосы слегка коснулись шеи Дуань Цзяяня.
Его голос звучал слегка приглушенно:
— Этого недостаточно — позволь мне подержать тебя ещё немного.
Дуань Цзяянь впервые увидел его в таком состоянии.
Упрямым, с оттенком детской, необоснованной капризности и инфантильности.
Возможно, это было связано с периодом его восприимчивости, раз даже обычно такой зрелый и спокойный человек мог проявить такую сторону.
Это было немного странно, но Дуань Цзяянь не возражал.
Он вспомнил, как много раз Лу Синци помогал ему, когда у него обострялись приступы стрессового расстройства.
Он даже дошёл до того, что позвал утром Лу Синци в общежитие, не проявив ни тени вежливости, просто чтобы тот поставил ему метку.
При этой мысли вспышка гнева Дуань Цзяяня утихла.
Пусть обнимет меня, немного объятий не повредит.
Как и сказал Лу Синци, он возвращал долг, выражая свою благодарность.
Кто знает, сколько времени прошло.
Внезапно из окна послышался шум.
— Сынок!! Папа здесь!!! — крикнул Шэнь Чилие, вылезая из окна. Он уже стоял на подоконнике, когда увидел Дуань Цзяяня и Лу Синци, обнимающихся в такой интимной неопределённой позе.
У Шэнь Чилие кровь прилила к голове:
Ещё даже не стемнело — неужели Лу Синци уже ведёт себя как настоящее животное?
Как раз когда Шэнь Чилие собирался ворваться в класс, Альфа, который до этого тихо и ласково прижимался к шее Дуань Цзяяня, поднял голову.
В его взгляде читалась холодность; вторжение на его территорию даже придало ему оттенок мрачности.
В воздухе витала резкая, агрессивная аура.
Подавление активности феромонов было настолько резким, сильным и целенаправленным, что Шэнь Чилие, поскользнувшись, чуть и не упал с подоконника.
Увидев, как Шэнь Чилие застыл на краю подоконника, Дуань Цзяянь поспешно потянула Лу Синци за руку, чтобы отвлечь его.
Лу Синци некоторое время молча смотрел на него.
Агрессивность, исходившая от него, не исчезла; в его красивых тёмных глазах читалось беспокойство и тревога.
Дуань Цзяянь чуть крепче сжал его руку и Шэнь Чилие наблюдал, как человек, который, казалось, только что хотел разорвать его на части, словно признавая поражение, снова положил голову на плечо Дуань Цзяяня.
Шень Чилие был в шоке от увиденного.
Дуань Цзяянь слегка повернулся в сторону, стараясь не мешать Лу Синци, поэтому он лишь слегка запрокинул голову и сказал Шэнь Чилие:
— Всё в порядке, можешь идти. Я выйду, когда ему станет лучше.
Чэнь Чилие долго смотрел на происходящее перед ним.
Он сделал, как сказал Дуань Цзяянь, и выпрыгнул из окна обратно в коридор, но, оказавшись снаружи, он почувствовал пульсирующую боль в виске, а в голове у него пронеслось множество мыслей.
Лу Синци переживал период восприимчивости, просто обняв Дуань Цзяяня.
Если бы в период его восприимчивости перед ним появилась Омега, которая ему нравится, смог бы он подавить свой инстинкт обладания ею?
Шэнь Чилие был уверен, что у него бы это не получилось.
И всё же Лу Синци это удалось.
Потому что он ему очень понравился.
Он настолько дорожил им, что просто не мог позволить себе причинить Дуань Цзяяню боль. И всё же именно по этой причине такой человек, как Дуань Цзяянь, который с виду был вспыльчивый, но на самом деле мягкосердечный и бесхитростный, — рано или поздно оказался бы целиком поглощён этой любовью.
Чэнь Чилие: [Думаю, дни нашего сына, когда он гулял на стороне, сочтены.]
Чэнь Чилие: [Знаешь, иногда просто нужно доверять науке; не зря же этот рейтинг совместимости составляет 99%.]
Сун И: […Разве ты раньше не был категорически против этого союза?]
Чэнь Чилие: [Внезапно я понял, что школьный красавчик не так уж и плох.]
Чэнь Чилие: [Сохранять спокойствие перед лицом искушения — надо отдать ему должное.]
Когда зазвонил телефон Лу Синци, они всё ещё обнимались.
Дуань Цзяянь наблюдал, как Лу Синци, держа его одной рукой, ответил на телефонный звонок другой рукой, обменялся несколькими словами с собеседником, прежде чем отпустить его.
Увидев, что взгляд Дуань Цзяяня устремлён на него, Лу Синци на мгновение замешкался, прежде чем сказать ему:
— Ты собираешься проводить меня вниз? — Увидев, как Дуань Цзяянь кивнул, выглядя так, будто собирается довести дело до конца, Лу Синци поддразнил его, — Какое заманчивое предложение.
Прежде чем Дуань Цзяянь успел что-либо сказать, Лу Синци легонько похлопал его по голове:
— Я могу спуститься сам. Тебе не нужно беспокоиться.
Дуань Цзяянь некоторое время наблюдал за ним.
Вопреки словам Шэнь Чили, слова и действия Лу Синци сейчас были совершенно нормальными. Дуань Цзяянь решил, что рассказ Шэнь Чили несколько преувеличен.
Видя, что у него всё хорошо, Дуань Цзяянь не стал настаивать и кивнул.
Как только Лу Синци открыл дверь класса, он вдруг кое-что вспомнил:
— Ты же берёшь несколько выходных?
Лу Синци, уже стоявший у двери, коротко кивнул в знак согласия.
Дуань Цзяянь открыл рот, желая сказать: «Хорошо отдохни», но тут же почувствовал, что это прозвучит слишком интимно. Он нахмурил брови и наконец произнёс всего два слова:
Цзян Яо подъехала к зданию школы. Стоило ей выйти из машины, как Лу Синци тут же её заметил.
Когда он сел внутрь, Цзян Яо поспешно закрыла все окна в машине, внимательно наблюдая за его состоянием.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она. — Ты всё ещё можешь себя контролировать?
Период восприимчивости Лу Синци всегда был серьёзной проблемой для Цзян Яо. Возможно, это потому, что в обычные дни он слишком хорошо контролирует свои инстинкты, но как только он вступает в этот период, в нем в полной мере проявляется врождённая агрессия Альфы.
В первый год обучения в старшей школе, когда он переживал самый первый период восприимчивости в своей жизни, Лу Синци случайно оказался на прогулке с Чэнь Юэ и остальными. Каким-то образом он подрался с кем-то в баре.
Когда она отправилась разбираться с этим, то услышала, что несколько молодых людей с другой стороны первыми наговорили ей всякой гадости. Обычно Лу Синци не стал бы сразу принимать меры, но в тот раз, увидев его, она увидела в его глазах враждебность, холодное выражение лица и руки, запятнанные чужой кровью.
Его инстинкты, которые обычно подавляются, в этот период вырываются на свободу, подобно диким зверям, выпущенным из клетки, и с безудержной яростью разрывают свои темницы.
Даже она не могла не почувствовать холодок, увидев тогда Лу Синци.
Глаза Цзян Яо были полны беспокойства. Лу Синци позволил ей некоторое время смотреть на него, пока она не убедилась, что он действительно не склонен терять контроль над собой, после чего сказал:
В отличие от прошлого раза, когда он был более восприимчив, на этот раз аура Лу Синци была очень спокойной, почти умиротворённой, подобно сытому зверю, который лениво отдыхает под солнцем.
Прежде чем он успел что-либо сказать, Цзян Яо почувствовала запах феромонов на его теле. Запах феромонов был очень слабым, прохладным, как снег, и цеплялся за Лу Синци, словно лианы.
Она быстро поняла, что происходит, и обнаружила, что ее сына успокоили феромоны Омеги. Не веря своим глазам, она снова заинтригована Омегой, с которой никогда не встречалась.
— Это твой одноклассник, — уверенно сказала Цзян Яо. — Он тебе помог?
— Тогда тебе следует поблагодарить его как следует; он так сильно тебе помог. — Убедившись, что с ним все в порядке, Цзян Яо расслабилась и почувствовала, что слегка пошутить не будет лишним:
— От тебя исходит такой сильный аромат, что ты с ним сделал?
— Я просто обнял его не на долго, — сказал Лу Синци, закрыв глаза и откинувшись на спинку автомобильного сиденья.
Для Альфы, переживающего период уязвимости, мир кажется бездной тьмы.
Человек, которого он меньше всего ожидал увидеть — фигура, залитая светом, — выпрыгнул из окна класса.
Они расстались совсем ненадолго, но он уже снова жаждал ощутить запах Дуань Цзяяня.
Ему хотелось окунуться в феромоны Дуань Цзяяня и покрыть всё тело другого своим собственным ароматом, оставив неизгладимый след.
Когда машина завелась, Лу Синци спросил у Цзян Яо:
— Мама, ты же говорила, что хочешь выращивать дома фрезии?
Цзян Яо разгадала его мысли и поддразнила:
— Ты тоже хочешь их выращивать?
— Я бы хотел оставить их себе, — сказал он, опуская глаза. — Только не знаю, согласится ли он на это.