Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 20.
— Что ты хочешь поесть? — зевнул Ю Чэнсун. Десять часов утра светило яркое, но тёплое солнце, и от его лучей на теле возникало чувство лени.
Они умылись, медленно почистили зубы и некоторое время болтали о пустяках. В конце концов, когда они ушли, Лао Ли с серьёзным лицом ещё не закончил говорить. Его мать была настолько внимательна, что слушала очень молча, не отрывая от него взгляда.
Образование действительно меняет людей.
— У меня нет никаких ограничений в еде, все подойдёт, — сказал Инь Гу.
— Тогда пойдем поедим. — Ю Чэнсун вышел из дома, и в 50 метрах от него находилась лавка, где продавали кашу на завтрак. — Я тебя угощу вкусной едой, эта очень вкусная.
Было не рано и не поздно,и в ресторане было немного людей. Выбрав еду, Ю Чэнсун занял место у окна и сел.
Инь Гу выпил немного соевого молока и спросил его:
— Что ты собрался завтра делать?
— Да, — Ю Чэнсун размешал сахар в каше и попробовал. Каша была довольно сладкой. — Завтра в школе Ю Чэнди тоже будет родительское собрание. Мне нужно туда пойти.
Сказав это, он взглянул на Инь Гу и сказал:
— А ты? Не дразни меня. Твои родители действительно придут? Придут тебя наказать?
— Есть кое-что, — Инь Гу взглянул на свой телефон. — Я не вру.
— О, — Ю Чэнсун больше не задавал вопросов.
— Разве классный руководитель не сочтёт, что твоё присутствие на родительском собрании неуместно? — Инь Гу улыбнулся и сменил тему.
— Я попросил Ю Чэнди сказать своему классному руководителю, что «его родители не могут прийти», — сказал Ю Чэнсун. — Классный руководитель сказал: «Это не сработает, родители должны прийти». Тогда я научил его говорить: «Учитель, мой брат сегодня свободен». Учитель немного поколебался и согласился.
— Компромисс, очень умно, — похвалил Инь Гу. — Я думал, тебе понадобится моя помощь.
— Разве ты не всегда готов помочь другим? — Ю Чэнсун взглянул на него. — Кроме того, как ты можешь мне помочь? Я играю роль отца, а ты — матери?
— Если это так, это будет чудо медицины, — сказал Инь Гу.
— Кстати, — Ю Чэнсун потрогал паровую булочку, разрезал её и первым делом съел начинку. — Одно дело, один обед, ты подумал об этом?
— Давай устроим полноценный банкет, — Инь Гу спокойно отпил глоток яичного крема, — Отец ребёнка.
— Твоя месть слишком очевидна. — Ю Чэнсун развернул ещё одну булочку и съел начинку.
— Вообще-то, я уже подумал об этом, — сказал Инь Гу.
— Что? — Ю Чэнсун поднял голову.
— Ещё не время её использовать. Что касается еды… — Инь Гу сделал паузу и невинно улыбнулся. — Я ещё не подумал об этом.
— Тебе трудно принимать решения? — Ю Чэнсун наконец доел начинку из шести булочек и с удовольствием принялся за тесто. Тесто было очень мягким и эластичным, а внутри была подливка… — А может, я приготовлю тебе еду? Вижу, тебе трудно.
Инь Гу был ошеломлён, его глаза слегка расширились, он смотрел на него с недоверием.
Ю Чэнсун поднял большой палец вверх и похвастался:
Инь Гу кивнул, и серьёзное выражение его лица заставило Ю Чэнсуна почувствовать, что он действительно хочет приготовить для него полноценный банкет.
Изначально он думал просто продемонстрировать свои кулинарные способности, но теперь чувствовал, что если не приготовит хороший обед, то разочарует Инь Гу.
— Тебе нужно что-нибудь подготовить? — спросил Инь Гу.
— Нет, просто выдели время. Скажи, когда у тебя будет свободное время, и я куплю продукты, — сказал Ю Чэнсун. — У тебя дома есть кухонная утварь? Я не готовлю дома.
— Да, но я никогда ею не пользовался. — Инь Гу не стал спрашивать, почему он не готовит дома. Немного подумав, он предположил, что это может быть связано с матерью Ю.
— Все в порядке, — сказал Ю Чэнсун, — просто в последнее время у меня мало работы.
Урок в классе Ю Чэнди был скучным. В дверях стояла группа родителей, которые с показной скромностью произносили фразы. Их улыбки были настолько фальшивыми, что на восемьсот баллов хуже, чем у Инь Гу.
По крайней мере, Инь Гу симпатичный и он хорошо выглядит даже притворяясь.
— Вы сказали, что мой сын не учился дома, что меня разозлило. В результате он набрал более 90 баллов на тесте. Я даже ничего не могу сказать.
— Верно. Я тоже хочу отдать дочь на дополнительные занятия. Но у неё есть идея. Она сказала, что сможет научиться, просто слушая. Дополнительные уроки не нужны.
— Сейчас детей трудно контролировать. Они умнее нас! Мой сын легко набрал более 90 баллов.
Ю Чэнсун стоял среди взрослых, ничуть не смущаясь, и, глядя на Ю Чэнди, оглядел всё вокруг. После раунда он опустил голову и с сожалением сказал:
— Посмотрите на них, я не могу вписаться, даже если бы хотел похвастаться.
Ю Чэнди сердито отвернулся, не глядя на него. Спустя некоторое время он неловко прошептал: «У Чжоу Сяохана дополнительные занятия. Он сказал нам об этом два дня назад».
Ю Чэнсун расхохотился и погладил свои кудрявые волосы.
— Это из-за этого ты получил 54 балла по английскому?
Ю Чэнди сердито посмотрел на него:
— Что... что, это не имеет к тебе никакого отношения?
— Почему нет? — Ю Чэнсун присел на корточки, обнял его за плечи и указал на группу высокомерных родителей неподалёку. — Посмотри внимательно, мы находимся так далеко. Ты должен знать, что твой брат — главный альфа-самец, которому суждено быть в центре внимания. Он отличается от такого новичка, как ты. Над ним никогда так не издевались…
— Тот, кто не бесстыдник, провалил английский и китайский.
Ю Чэнди изо всех сил оттолкнул его руку. Он чуть не умер от гнева.
Директор был весьма ответственным. После собрания класса он оставил нескольких родителей детей с неудовлетворительной успеваемостью и провёл с ними индивидуальные беседы.
В кабинете напротив учителя сидел Ю Чэнсун, а рядом с ним стоял Ю Чэнди, который так нервничал, что постоянно теребил штанины, но изо всех сил старался делать вид, что все в порядке.
— Родители Ю Чэнди, оценки Чэнди… — Директор покачал головой. — Его оценки слишком завышены. Он получил высший балл по математике, 54 по английскому, и чуть лучше по китайскому, 59.
Ю Чэнсун не смог сдержать смех, а директор беспомощно посмотрел на него.
— Простите, простите, пожалуйста, продолжайте, — сказал Ю Чэнсун, размахивая руками, — Я правда не ожидал, что он окажется таким глупым…
Лицо Ю Чэнди покраснело. Директор больше не смел ничего предпринимать. Он стиснул зубы и промолчал.
— Я ничем не могу вам помочь с вашей семейной ситуацией, — сказал учитель с сочувствием. — Вы ещё и старшеклассник, и ваша академическая нагрузка ещё больше… Чэнди не глуп, возможно, мне не совсем уместно это говорить, но правда в том, что учитель его задерживает.
— Ну? — Ю Чэнсун слегка нахмурился.
Директор немного помедлил и сказал:
— В прошлом семестре у Чэнди был спор с учителем английского. Причиной была мелочь. Я думал, что всё уляжется через некоторое время, но не ожидал, что его оценки будут ухудшаться…
Ю Чэнсун слушал, нахмурившись.
Директор говорил очень медленно.
Причиной действительно был всего лишь небольшой инцидент — Ю Чэнди неправильно ответил на слово на экзамене и провалил тест. Его учитель английского языка настаивал, что он недостаточно усердно учится, и хотел пожаловаться матери.
Ю Чэнди возразил, что это невозможно. Учитель английского был в плохом настроении и тут же сказал: «Твоей матери тоже на тебя наплевать? Хм, такой ребёнок, как ты, не радует глаз! Что за воспитание! Ты — мёртвый ребёнок, которого даже твои родители не хотят!»
Ю Чэнди чуть не расплакался от гнева. Он крикнул в ответ: «Ты тоже плохой человек! Твоя мать тебя тоже не хочет!»
С тех пор один плохо учил, а другой не хотел слушать, поэтому, естественно, ученик отставал в учёбе.
Что касается учителя китайского, то он и учитель английского — муж и жена, так что…
Директор школы извиняющимся взглядом посмотрел на него и сказал:
— Я несколько раз разговаривал с этими двумя учителями, но ни один из них не хочет извиниться перед Чэнди.
Ю Чэнди шмыгнул носом, потянулся и посмотрел на потолок, его глаза покраснели.
Ю Чэнсун улыбнулся и глубоко ощутил, что значит «быть настолько разозлённым, что хочется ударить их кулаками».
— Извините, учитель. Он не только глупый, но и чертовски упрямый. — Ю Чэнсун взял Ю Чэнди за плечи и сжал их. — Его оценки и прочее… Я найду способ. У меня есть ещё одна вещь, которая может доставить вам неприятности.
— Вот именно. — Директор школы почувствовал сочувствие к братьям. Их родители были здесь, но им было всё равно на своих детей. Правда, если почитать много книг, можно увидеть самых разных родителей.
— Если у него возникнут проблемы в школе, не нужно ждать родительского собрания, — Ю Чэнсун достал свой мобильный телефон. — Я дам вам свой номер, просто скажите мне напрямую.
— Звоните мне в любое время, если вам понадобится помощь.
У школьных ворот Ю Чэнсун достал свой мобильный телефон и начал фотографировать всё подряд. Каждая фотография получалась всё хуже предыдущей, а композиция была ужасной.
На плечах у Ю Чэнди висели две школьные сумки. Он не знал, что находится в сумке его брата. Она была такой тяжёлой, что он задыхался от усталости. После долгого ожидания он наконец не выдержал и крикнул:
— Что ты делаешь? Ты уже десять минут тратил!
— Хм… это неправильно. — Ю Чэнсун растерянно почесал волосы, сделал два шага назад и сфотографировал школьные ворота. Результат оказался неудовлетворительным. — Как Инь Гу может сделать такую хорошую фотографию? Что за чертовщина? Надо бы сменить телефон, блин!
— Какое это имеет отношение к телефону? — пробормотал Ю Чэнди. — Ты просто тупой.
— Эй, ты хочешь сказать, что я тупой? — Ю Чэнди ткнул его головой. — Твой английский и китайский не так хороши, как…
— Прекрати говорить! — Ю Чэнди сердито толкнул его вперёд. — Иди домой!
Ю Чэнсун не мог перестать смеяться.
— Ты обдумал свои действия? — все три лица на экране компьютера посмотрели на него с нахмуренными лицами.
Инь Гу сидел за столом с прямой спиной, его улыбка так долго оставалась на месте, что стала немного натянутой.
— О каком аспекте вы говорите? — спросил он.
— Инь Гу, если у тебя есть какие-либо замечания по поводу будущего, которое мы для тебя приготовили, можешь высказать их. — Отец нахмурился. — Вместо того чтобы вести себя как незрелый ребёнок и придумывать нелепые отговорки.
Губы Инь Гу слегка изогнулись в сарказме:
— Разве неразумно не хотеть уехать за границу?
— Ты же знаешь, сколько усилий мы с твоей мамой вложили, чтобы получить эту возможность?! Какие у тебя могут быть перспективы в Китае? Если ты не уедешь за границу, ты будешь никем! Нам не нужны бесполезные люди дома. Ты должен быть лучше меня и твоей мамы! — Отец посмотрел на него через камеру с неодобрительным выражением лица. Он долго пытался успокоиться, взял воду, которую ему протянул Инь Хэ, сделал глоток и пришёл в себя. — Когда ты будешь таким же рассудительным, как Сяо Хэ?
Он слышал эту фразу с тех пор, как себя помнит.
— Он вообще в себе? — Инь Гу вдруг вспомнил слова Ю Чэнсуна и выпалил, — Никакой реакции, он, наверное, робот.
После этих слов оба были ошеломлены.
Один не ожидал таких слов от сына, а другой — от себя самого.
Строгое воспитание с детства до взрослой жизни заставляло Инь Гу молчать, даже когда он сопротивлялся, не выставляя напоказ свои чувства, и достигать своих целей не открыто, а с помощью словесных отговорок, как сейчас.
— Ты… — Отец явно был очень зол и долго не мог ничего сказать.
Инь Гу редко испытывал облегчение во время разговора с родителями, и улыбка на его лице стала искренней.
— Мне ещё нужно немного поразмыслить над собой.
— Инь Гу. — Мать посмотрела на него с недоумением, подозрение и разочарование в её глазах заставляли задыхаться. — Я не хочу, чтобы ты учился чему-то плохому в таком месте. Если хочешь дать отпор, можешь вернуться. Я готова дать тебе шанс выслушать свои объяснения.
Это была последняя уступка его матери.
«Такое место» было прекрасным, и он не хотел уходить.
— Не нужно, — услышал он свой собственный голос.
Хотя он уже собирался рассердиться на него, отец выключил видео только после того, как велел ему это сделать. Вот такое воспитание у интеллектуала.
Инь Гу вздохнул с облегчением. Расстояние во времени и пространстве не могло разлучить его с тем домом. Хотя его тело убежало далеко, его дух всё ещё был там в ловушке.
Нет, тело тоже не принадлежит ему.
Дуань Цзю: [Это сделали Чжао Лянвэй и его люди. Инь Хэ сообщил директору о том, что застал их за курением. Эти идиоты заслуживают побоев за то, что вмешиваются в чужие дела.]
Так какое это имеет отношение к нему?
Единственная польза от того, что его отругали ни за что, заключалась в том, что он встретил Ю Чэнсуна, провёл с ним ночь и узнал кое-что о прошлом Ю Чэнсуна…
Дуань Цзю: [Хочешь объяснить это своему отцу?]
Инь Гу закурил сигарету и поднес её ко рту.
Студент Инь: [Это имеет смысл?]
Когда у группы людей запечатлено субъективное впечатление о тебе, лучшее решение — молчать.
Никто не слушал, даже после того, как он объяснил, да и даже если бы и слушали, никто бы всё равно не поверил.
Единственным, кто всё ещё устал, был он.
Дуань Цзю: [Тебя ещё и за границу заставляют ехать?]
Студент Инь: [Можем сменить тему на что-нибудь более позитивное?]
Его нельзя винить за этот чат, верно?
Дуань Цзю: [Тебе нужно отдохнуть? Почему бы тебе не купить билет и не вернуться на несколько дней? Мы, братья, составим тебе компанию на два дня отдыха.]
Все эти друзья на уровне Дуань Цзю. Общение с ними может превратить простуду в гроб. Если у него есть время пообщаться с ними, он мог бы заодно поужинать с Ю Чэнсуном…
Он, кстати, умеет готовить, и к тому же он «на супер-крутом уровне»…
Инь Гу рассмеялся и ткнул в красную точку.
Это были посты от бывших одноклассников о глупостях, которые случались в школе.
[Директор застал меня влюблённым…]
[Я не убрался в общежитии, и его оштрафовали за то, что он простоял там целый день…]
Если у Ю Чэнсуна была детская влюблённость, то директор Хан, возможно, был бы благодарен, что кто-то заботился о нем в этот уязвимый период.
Как раз когда он об этом думал, Инь Гу погрузился в свои мысли.
Он уже смотрел пост Ю Чэнсуна, который должен был быть доступен в течение трёх дней, и он был пустым.
На заднем плане — половина красного большого яблока, лежащего на столе. Фотография очень некрасивая, без света и композиции. Создаётся впечатление, что он просто сделал снимок небрежно, и его руки были очень неуклюжими.
Подпись внизу такая же, как и прозвище — «Хороший человек».
Ю Чэнсун сегодня опубликовал пост. Когда Инь Гу увидел фотографии, он почувствовал, что они сделаны тем же фотографом, что и фоновое фото, обе фотографии некрасивые.
— Быть одновременно отцом и матерью.
На фотографии: рука в странной позе указывает на ворота «Первой школы города Сиюань». Дверь на снимке не по центру, она перекошена, а по краям что-то неаккуратно разбросано. В верхнем левом углу видна нога, которая, вероятно, принадлежит охраннику.
Фотография, от которой у людей с обсессивно-компульсивным расстройством разыгрался бы нервный тик.
Если бы эта рука не была настолько красивой, что спасла бы всю фотографию, Инь Гу захотел бы исключить Ю Чэнсуна из своего круга общения.
Инь Гу даже не стал увеличивать изображение, чтобы рассмотреть его поближе, опасаясь, что ему придётся исправлять его за ночь и отправлять ему.
Если бы он действительно так поступил, Ю Чэнсун, вероятно, позвонил бы ему и устроил бы «дружеский» разговор, используя в качестве моста восемь поколений предков с обеих сторон.
Он долго думал, и, поскольку господину Ю Чэнсуну понравился его пост, он тоже поставил лайк.
Пролистав несколько раз вниз и посмотрев ещё два поста, Инь Гу почувствовал, что что-то не так. Он немного поколебался и отменил лайк.
Он не мог преодолеть угрызения совести.
«Хороший человек»: [Нажми кнопку «Нравится» ещё раз.]
Инь Гу не смог сдержать смех и нажал кнопку голосового сообщения.
Студент Инь: [Тебе не кажется, что она некрасивая?]
Ю Чэнсун тоже отправил сообщение.
«Хороший человек»: [Некрасивая? Я сделал больше 50 фотографий и выбрал лучшую, а ты говоришь, что она некрасивая? Одноклассник, я дам тебе последний шанс.]
Студент Инь: [Очень красивая.]
Хороший человек: [Мне нравится, как быстро ты адаптируешься к ситуации.]
Инь Гу так сильно рассмеялся, что у него заболел живот.
На следующее утро, когда Ю Чэнсун подъехал на велосипеде к школьным воротам, автоматическая дверь уже закрылась. Он крикнул:
Старик лежал в сторожевой комнате, как и подобает старику. Он даже не поднял головы, нажал на пульт и открыл ему щель.
Ю Чэнсун, демонстрируя своё превосходное мастерство вождения, въехал через щель и медленно припарковал велосипед. Он был единственным на всей площадке и никуда не спешил. Он вошёл в здание, словно странник.
К сожалению, первый урок был по китайскому языку. Учитель китайского языка давно затаил на него обиду, настолько, что, как только он наполовину проскользнул через заднюю дверь, в него, словно молния, полетел кусок мела.
Ю Чэнсун был так сонным, что едва открыл глаза. Он инстинктивно отступил назад и увернулся с необычайной претенциозностью. Затем, пошатываясь, направился к входной двери и крикнул:
— Входите! — учитель китайского языка указал на парту. — Встаньте здесь, подойдите и расскажите одноклассникам, почему вы опоздали.
Ю Чэнсун тоже не рассердился. Он рассмеялся и серьёзно сказал:
— Я всю ночь занимался каллиграфией и не мог встать утром.
Весь класс знал, что у него красивый, но неряшливый почерк, и все разразились смехом, услышав это.
— Перестаньте смеяться! Вы, ребята, не на много лучше, чем он, — учитель китайского языка похлопал его по спине. — Вернитесь и сядьте, внимательно слушайте урок и не засыпайте.
— Хорошо, — лениво ответил Ю Чэнсун. Сев, он тут же сполз на стол, словно потерял память.
— Почему ты опоздал? — тихо спросил Инь Гу.
— Я так хочу спать, — прошептал Ю Чэнсун. — Я не мог встать.
Его мать утром не нашла миску Ю Чэнъюаня и устроила большой скандал, поэтому он не мог заснуть, даже лежа в постели.
— Опять засиживаешься допоздна? — Инь Гу посмотрел на него.
— Я так волнуюсь, что не могу уснуть. Ю Чэнди провалил китайский и английский. Разве для этих двух вещей не нужен просто мозг, чтобы всё было хорошо? Я всю ночь думал и до сих пор не могу придумать, как заработать денег на пересадку головы. — Ю Чэнсун прикрыл живот рукой. — Я даже не завтракал. Я умираю от голода.
Инь Гу потянулся рукой к столу и начал искать.
Ю Чэнсун тут же посмотрел на него с ожиданием.
Инь Гу оправдал его ожидания, достал чашку нераскрытой пшённой каши и протянул ему.
Ю Чэнсун взглянул на неё и чуть не пустил слюни, но не стал брать. Он нахмурился и спросил:
— Много-много-много сахара, меня душит. Ты, должно быть, её любишь.
Сегодня он хотел попробовать, как ест Ю Чэнсун, поэтому купил печенье с кунжутом и подслащенную кашу. Он едва съел печенье с кунжутом и сделал глоток каши, а остальное выбросил.
Он никак не мог к этому привыкнуть.
Ю Чэнсун взял кашу, проткнул соломинку и сделал глоток. Его глаза расширились, и он показал ему большой палец вверх.
Сладость в самый раз, Волшебный Гу Гу всегда божественен.
— Сочинения наших одноклассников — это, безусловно, большая проблема! Никто не может меня удовлетворить, кроме Инь Гу, особенно Ю Чэнсун!
Ю Чэнсун лежал на столе, склонив голову, и с удовольствием пил кашу. Услышав это, он не захотел ставить кашу на стол и посмотрел прямо на кафедру.
— Что ты ешь? Так вкусно пахнет?! — Учитель китайского языка сердито посмотрел на него, — Если хочешь есть, купи по одной порции каждому ученику в нашем классе, не заставляй нас тебя поддерживать.
Классическая цитата. Ю Чэнсун взглянул на Инь Гу и поднял руку:
— Докладчик, я не покупал еду, мой сосед по парте настоял на том, чтобы дать мне её, я не смог его переубедить, поэтому мне пришлось её съесть.
Инь Гу бросил на него взгляд, который трудно описать.
— Пожалуйста, поддержите меня и отправьте Будду на Запад.
— Не втягивай сюда Инь Гу, — сказала учительница китайского языка. — Я хочу поговорить о тебе. Ты что, затаил на меня обиду? Это эссе на 800 слов, а ты остановился на 700. Написать ещё несколько строк, должно быть, тебя до смерти утомило, правда?!
Ю Чэнсун уже собирался что-то сказать, когда учительница китайского языка добавила:
— А твой почерк! Я тебе восемьсот раз говорила, чтобы ты не соединял штрихи! Люди оставляли место для каждого слова, чтобы ты мог написать его по отдельности, а ты настаивал на соединении. Даже пробелы не смогли тебя остановить. Ты что, собираешься взлететь в небо?
— Я вот-вот взлечу, — тихо ответил Ю Чэнсун.
Учительница китайского языка долгое время терпела его. Редко кто из учителей упоминал Ю Чэнсуна. Только по предмету «Китай» у него было много недостатков, и он не так хорош, как по другим предметам.
— Вы двое садитесь за один стол. Ты. — Учительница китайского языка указала на него: — После урока зайди ко мне в кабинет за листом с сочинениями. Сегодня дважды перепиши эссе Инь Гу. Никаких соединительных штрихов!
— Плагиат — это позор, — сказал Ю Чэнсун.
— Я же просила тебя посмотреть, как он пишет! Разве я говорила тебе писать эссе так же, как он, в будущем?! — Учительница китайского языка, казалось, сошла с ума, и её лицо покраснело от гнева.
— Понял, — Ю Чэнсун поднял руки в знак капитуляции.
Как только прозвенел звонок, Цянь Сяоюй обернулась и сказал:
— Сун Гэ, я принесу тебе листы с сочинениями. Учительница китайского языка очень рассержена. Если ты не принесёшь, тебе, вероятно, придётся искать Лао Ли.
Ю Чэнсун был сыт и в хорошем настроении. Он взял эссе Инь Гу и приготовился его прочитать.
— Как тебе? — Инь Гу, поджав подбородок, посмотрел на него и спросил с улыбкой.
— Написано действительно хорошо. — Ю Чэнсун пролистал эссе. Почерк Инь Гу тоже был надменным, но каждый штрих был надменным и очень приятным. Он не мог не сказать: — Это просто не имеет ничего общего с правдой.
— Это всего лишь эссе, — сказал Инь Гу. — Разве это должно быть правдой?
— Не обязательно, — Ю Чэнсун посмотрел на него и прищурился. — Но ты лучше меня знаешь, говорю я об эссе или нет.
— Ты всё ещё улыбаешься, когда не хочешь улыбаться, — прошептал Ю Чэнсун ему на ухо. — Ты не устал?
Ю Чэнсун немного пожалел, что сказал так прямо. Он только что выпил кашу волшебного Гу Гу, и его тут же обвинили в аутизме. Он просто играл и бросал песок, как подобает младшему брату.
Через некоторое время Инь Гу вдруг рассмеялся, наклонился и прошептал ему на ухо:
— Ты явно любишь ладить с людьми, но сейчас притворяешься. Тебе не надоело?
Ю Чэнсун замер за столом, повернул голову, и они посмотрели друг на друга.
Оба одновременно увидели в глазах друг друга два слова: «нужно замолчать».
Это был первый раз, когда Ю Чэнсун был побеждён. Он посмотрел на него, промолчал, достал сигарету и сразу же пошел в туалет.
Его настроение резко упало, потому что его впервые раскусили, он вляпался в грязь и дважды наступил на него. Это было ужасно.
На самом деле, не так уж и плохо. Если они начнут с самого начала, то ничья между ними должна считаться ничьей.
Черт, навыки Волшебного Гу Гу иногда бывают довольно раздражающими.
Но только Инь Гу мог с первого взгляда разглядеть за внешней оболочкой, которой он пользовался много лет, схватить скрытое внутри ядро и даже вытащить его горстью.
В самый неподходящий момент прозвенел звонок, и Ю Чэнсун без колебаний вошёл в туалет.
— Ох.— Увидев происходящее внутри, он присвистнул и, прислонившись к двери, скрестил руки на груди. — Неужели я здесь не вовремя?
В самом дальнем углу стоял Цзя Фэйсун. Повязка на его голове ещё не была снята, но он, не колеблясь, начал вести себя как хулиган. Одной рукой он схватил У Сяоюань за руку, другой закрыл ей рот и попытался затолкать её в туалетную кабинку.
Там же стояли четыре приспешника, охранявшие дверь.
Увидев Ю Чэнсуна, У Сяоюань не смогла сдержать слёз.
Ю Чэнсун поднял руку, и внезапно из него вырвались оранжево-красные феромоны, ловко увернувшись от У Сяоюань и попав в Цзя Фэйсун и остальных четверых.
Как только оковы на У Сяоюань ослабли, она быстро подбежала к Ю Чэнсуну. Она так испугалась, что ноги у неё подкосились, и она чуть не упала, когда Ю Чэнсун схватил её за плечи и поднял.
— Если ты не можешь правильно пользоваться ногами, ты можешь пожертвовать их нуждающимся, — сказал Ю Чэнсун, глядя на Цзя Фэйсун.
У Сяоюань молча смотрела на него.
Мама, брат Сун такой свирепый.
Если бы здесь был Инь Гу, он бы сказал ей, что брат Сун не свирепый, он просто сквернословит.
К сожалению, Инь Гу не было рядом. У Сяоюань не смела дышать и, съёжившись, отошла в сторону, стараясь не сдерживать Ю Чэнсуна.
— Ю Чэнсун! Тебе, блять, не вмешивайся в чужие дела! — Цзя Фэйсун уставился на Ю Чэнсуна.
Хотя он даже не видел лица нападавшего в тот день, и тот не использовал феромоны, он мог бы с уверенностью сказать, что идиот, который разбил ему голову, — это Ю Чэнсун! Иначе кто бы смог так над ним издеваться без феромонов…
Ю Чэнсун прислонился к двери, улыбнулся и поднял брови.
— О, я просто люблю вмешиваться в чужие дела. Ты что, собираешься меня ударить?
— …Блять! — Цзя Фэйсун так разозлился, что у него зачесались зубы, и он указал на У Сяоюань. — У Сяоюань моя, не будь таким бесстыжим!
— О боже. — Ю Чэнсун посмотрел на него с недоверием, — Мой дорогой сын, тебе уже 18, пожалуйста, перестань говорить такие детские вещи. Мне так стыдно. А «моя»… Да ладно, учись у меня, это называется «бывшая девушка». Она рассталась с тобой восемьсот лет назад. Ты знаешь, что значит «рассталась»? Это значит, что если она сейчас возьмёт меня за руку и поцелует, ты можешь смотреть, но не можешь сказать ни слова.
— Чушь! Только попробуй дотронуться до неё! — Цзя Фэйсун повернул запястье и указал на Ю Чэнсуна. — Тебе повезло в прошлый раз в переулке. Я позволил тебе убежать. Я…
— Подожди. — Ю Чэнсун выглядел озадаченным. — Какой переулок? У тебя что, часть мозга, отвечающая за IQ, взорвалась? Почему ты автоматически создаешь воспоминания?
— К черту твою мать! — У Цзя Фэйсуна закружилась голова, и давление подскочило. — Перестань притворяться таким крутым и таким потрясающим, что тебя не заблокировали шесть или семь человек! В следующий раз тебе так не повезёт…
Ю Чэнсун чувствовал, что он действительно очень крут.
Эти простые слова — «шесть или семь», «переулок» и «потрясающий уровень» — быстро и отчётливо напомнили ему о ране на ладони Инь Гу.
«Я был неосторожен, когда передвинал мебель».
«Может быть, я не рассмотрел его как следует».
Черт, он снова кому-то должен услугу. Нет, это была воля Инь Гу, так что это не должно считаться услугой… Нет, а вдруг эти идиоты приняли Инь Гу за него… В конце концов, во всей средней школе № 1 только Инь Гу был таким же потрясающим, как он…
— Ю Чэнсун! — В середине стычки противник отвлёкся. Цзя Фэйсун почувствовал себя ужасно униженным. Кровь закипела, и он бросился к нему с поднятыми кулаками.
Ю Чэнсун заметил это с первого же движения, но не хотел двигаться.
Если дело должно стать серьёзным, нельзя начинать с У Сяоюань. В конце концов, сам Цзя Фэйсун сказал, что у него есть фотографии У Сяоюаня… так что пусть он бросится вперёд и возьмёт инициативу в свои руки.
Отбиваться можно только тогда, когда тебя избивают.
Поэтому он не двигался, намереваясь принять удар на себя.
Кулак взметнулся, и Ю Чэнсун наклонил голову, чтобы не задеть его прекрасную переносицу. Когда расстояние сократилось до менее чем десяти сантиметров, дверь рядом с ним внезапно распахнулась, и затем длинный удар ногой с силой пнул Цзя Фэйсуна в живот. Его тут же отбросило ногой, он с громким «хлопком» упал на землю и даже отскочил…
Ю Чэнсун был в шоке. Он понял, кто это, просто взглянув на ноги, не оборачиваясь.
В следующую секунду все пространство окутал невыносимый запах крови. Приспешники Цзя Фэйсуна пробежали всего два шага, чтобы помочь боссу, но были тут же прижаты к земле феромонами, а один из них даже выставил ягодицы в особенно непристойной позе.
— Ты что, дурак? — раздался в его ушах голос Инь Гу. — Ты что, не умеешь уклоняться?
Ю Чэнсун наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и громко прошептал ему на ухо:
— На самом деле, я сделал это специально.
— Хрень, — Инь Гу поднял брови.
— Мы поговорим об этом, когда вернёмся. — Феромоны Ю Чэнсуна окружили У Сяоюань, чтобы предотвратить её возбуждение от феромонов Инь Гу. — Убери свою магию, волшебный Гу Гу, здесь невинные люди.
Только тогда Инь Гу заметил У Сяоюань, и запах крови мгновенно исчез. Он извиняюще улыбнулся У Сяоюань:
У Сяоюань покачала головой, как погремушка.
Мама, у этого человека два феромона!
— Что происходит? — спросил Инь Гу.
— Я тебе не скажу, — ответил Ю Чэнсун. — Битва только что закончилась, а мы всё ещё в лагере врага.
— Это всего лишь несколько слов, которые ранят друг друга, — улыбнулся Инь Гу. — Неужели всё так серьёзно?
Ю Чэнсун посмотрел на У Сяоюань, указал на Инь Гу и серьёзно сказал:
— Я не буду говорить о таких идиотах, как Цзя Фэйсун, но тебе тоже следует обратить внимание на таких людей, которые выглядят прилично, но на самом деле являются подонками. Просто посмотри.
У Сяоюань не осмелилась сказать ни слова.
Мама, я хочу, чтобы он с таким лицом вёл себя по отношению ко мне как подонок!
Внезапно издалека послышались шаги, и за дверью раздался знакомый громкий голос:
— Где феромоны? Ещё одна драка? Банда?
Чем больше он говорил, тем страннее становилось. Ю Чэнсун прошептал Инь Гу:
— Почему мы должны начинать сначала? Я… — Инь Гу замолчал, что-то вспомнил и остановился, испытывая угрызения совести.
Ю Чэнсун показал ему большой палец вверх и сердито посмотрел на него:
— Ты потрясающий, Волшебный Гу Гу. У тебя есть ещё какие-нибудь сюрпризы, о которых папа не знает?
— Прекрати.— Инь Гу сменил тему. — Отец ребёнка.
— Даже его дедушка бесполезен. — Ю Чэнсун взглянул на него.
Какой смысл терпеть избиение за его спиной, не говоря ни слова?
Хотя он, по сути, помогал, всё равно чувствовал себя несчастным.
Дверь, которую только что закрыл Инь Гу, снова распахнулась с силой, издав болезненный скрип…
Ю Чэнсун тут же, с превосходным актёрским мастерством, прижался к плечу Инь Гу, держась за живот, с выражением боли на лице, и его игра была реалистичнее, чем сама дверь.
Цзя Фэйсун и его приспешники: …
Вот такую картину увидел директор Хан, войдя. На земле лежал мужчина, окружённый четырьмя другими, трое стояли у двери, и один из них был слаб… Ю Чэнсун?
— Ю Чэнсун! — Некоторые студенты ничего не делают, достаточно просто появиться, это не имеет никакого отношения к делу. Директор Хан подсознательно спросил его, — Что ты сделал?
— Я… — Ю Чэнсун прижался к Инь Гу, его губы дрожали от боли, и он, задыхаясь, произнес, — Я… я…
— Ты… — Директор Хан не мог больше смотреть. — Кто мог так тебя избить? Прекрати притворяться!
Ю Чэнсун закрыл глаза от боли и грубо ударил Инь Гу по талии, заложив руку за спину.
— Учитель, они издеваются над ученицей. — Инь Гу оглянулся и увидел, что один из приспешников держит маленькую дубинку. — Ю Чэнсун не успел их остановить и заблокировал два удара дубинкой. Они очень сильно его избили. Ю Чэнсуну нужно немедленно отправиться в лазарет.
Директор Хан посмотрел на У Сяоюань. У Сяоюань на глазах были слезы. Как только она собиралась открыть рот, Ю Чэнсун внезапно закашлялся и бросил на неё взгляд, которого никто не мог видеть.
Она снова закрыла рот, опустила голову и заплакала.
Эффект был быстрее, чем слова. Директор Хань нахмурился и собирался что-то сказать, но Цзя Фэйсун, схватившись за живот, с неподдельной эмоцией пробормотал:
— Он врёт! Этот мальчишка… — Он указал на Инь Гу, — Он меня пнул!
На этот раз, прежде чем Ю Чэнсун успел что-либо сказать, директор Хань уже был недоволен:
— Инь Гу дрался с тобой без причины? Ты думаешь, все вокруг такие же нечестные сопляки, как ты? Ему ещё многому предстоит научиться!
Инь Гу опустил веки, выглядя справедливым и честным, и низким голосом сказал:
— Мне всё равно, что вы обо мне говорите, но факт в том, что моего соседа по парте избили, и теперь он ранен.
— Он несколько раз получил травмы! Он… Ты его избил, ты должен перед ним извиниться. — Инь Гу нахмурился и посмотрел на него.
Цзя Фэйсун был так зол, что прикрыл живот руками и, задыхаясь, скорчил гримасу «пошёл ты на хрен».
Ю Чэнсун дрожал всем телом, пытаясь сдержать смех.
Чёрт возьми, Инь Гу, ты этого заслуживаешь.
Директор Хан широко раскрыл глаза и, наконец, махнул рукой, указывая на пятерых человек на полу.
Не дожидаясь возражений Цзя Фэйсуна, он повернулся к У Сяоюаню и спросил:
Директор Хан на мгновение заколебался, посмотрел на Цзя Фэйсуна и остальных, которые свирепо смотрели на У Сяоюаня, и тут же сказал:
— Вы с Инь Гу сначала отведите Ю Чэнсуна в медпункт. Если вс будет серьёзно, попросите у меня отпуск, чтобы пойти в больницу. Пропускать занятия нельзя!
— Спасибо, директор, — сказал Инь Гу.
Как только директор Хан ушёл, Ю Чэнсун пришёл в себя. Он потянулся и повернулся к У Сяоюаню.
— Сначала тебе нужно вернуться в класс. Если кто-нибудь спросит, не нужно ничего говорить.
У Сяоюань была так тронута, что невнятно пробормотала:
— Твой глупый рот может доставить много хлопот. Просто заткнись, если можешь, — сказал Ю Чэнсун.
Мама, так говорят большие парни? Ууууу!
Ю Чэнсун не пострадал, но, чтобы сыграть свою роль, решил пойти в медпункт.
Но перед этим он сходил в супермаркет и очень высокомерно купил пакет закусок.
Врача снова не было, поэтому Ю Чэнсун взял ключ и открыл дверь во внутреннюю комнату, как будто он был с ней знаком. Инь Гу задернул шторы, как будто он был с ними знаком. Они вдвоем сели на кровать, посмотрели на пакет закусок и молчали.
— Столько сладостей! — первым нарушил молчание Инь Гу, тыкая в пакетик с конфетами «Белый кролик». — Это вредно для зубов.
— Не есть сладости вредно для моего сердца, — Ю Чэнсун открыл пакетик с желе и бросил его Инь Гу. — Я склонен к внезапной смерти от голода.
Инь Гу разорвал пакетик и протянул его ему.
Ю Чэнсун поднял брови и взял его:
— Взятки бесполезны; признайся, и к тебе отнесутся снисходительно. Откуда ты получил эту рану на руке?
— Меня порезали ножом, — признался Инь Гу.
— Где это произошло? — Ю Чэнсун прищурился.
— В том переулке, где ты видел храбреца, — Инь Гу рассказал ему всё, что знал.
— Ты пошёл их искать, или они на тебя наткнулись? — Ю Чэнсун задал ключевой вопрос. Первый был вопросом самого Инь Гу, а второй — его собственным.
— Я столкнулся с ними по дороге, — спокойно ответил Инь Гу. — У меня было плохое настроение, поэтому я их избил.
— Правда? — Ю Чэнсун очистил белую конфету в виде кролика, поставил её перед ним и посмотрел ему в глаза. — Одноклассник Гу, ты можешь понять, о чём я думаю, просто взглянув на меня. Ты не единственный, у кого есть эта сверхспособность.
… — Инь Гу вздохнул и отодвинул конфету. — Это... я не столкнулся с ними по дороге.
— Тогда что же? — Ю Чэнсун положил конфету в рот и покрутил её языком. — Если ты скажешь, что это героический поступок, я обязательно буду с тобой драться.
— Если я скажу, что это просто совпадение…
Ю Чэнсун щёлкнул пальцами и раздался щелчок.
Инь Гу изо всех сил старался не рассмеяться.
Если бы он рассмеялся, Ю Чэнсун без всякой причины бы с ним подрался.
— Это не совпадение, — поправил он себя, немного подумав и подняв голову.
— Что за волшебная причина? — Ю Чэнсун посмотрел на него с изумлением. — Ты действительно умеешь хвалить людей. Я больше не злюсь. Я знаю, что я потрясающе красив. Можешь придумать ещё какую-нибудь причину?
— Могу, — серьёзно кивнул Инь Гу. Спустя долгое время он нахмурился и сказал: — Я ещё не придумал.
— Чёрт… — Ю Чэнсун не смог сдержать смех. — Ты, блин, сумасшедший.
Инь Гу тоже рассмеялся и прислонился к стене:
— Честно говоря, я хотел сразу пойти домой, но, когда я это осознал, уже дошёл. А теперь ты просишь меня объяснить причину, я могу только придумать её на ходу.
— Может, я слишком долго сдерживался и теперь хочу что-то сделать? Знаешь, у меня есть… склонность к насилию? — Инь Гу нашёл подходящее оправдание для них обоих. — В конце концов, я только что перевёлся сюда, и мне незнакомы никакие группировки, поэтому мне было нелегко что-то предпринять. Внезапно я увидел, как кто-то идёт к моей двери, и подумал: «Если мой сосед по парте смог его избить, то и я смогу». Такой настрой более устойчив».
Честно говоря, он не был очень доволен ответом, но не стал спрашивать снова, потому что это было не оптимальное решение, но наиболее подходящее.
Тот, с кем он познакомился всего несколько дней назад, даже не друг, вдруг помогает ему в драке. Никто не может объяснить причину, поэтому остаётся только молчать.
Есть поговорка: «Когда корабль достигнет плацдарма, всё будет естественно…»*
— На самом деле… — внезапно вмешался Инь Гу, прервав прямолинейность Ю Чэнсуна. — Если уж я хочу привести веские доводы и провести глубокий анализ, то, наверное, не хочу, чтобы со мной случился несчастный случай с одноклассником, который редко бывает мне приятен. В конце концов, мне нелегко угодить.
Ю Чэнсун тоже посмотрел на него, и спустя полминуты сказал:
— Какой… у тебя вкус? Я приятен для глаз?
На самом деле, он был шокирован тем, что Инь Гу смог это сказать вслух. По его наблюдениям за этот период, Инь Гу должен был быть человеком, который держит всё в сердце и рассказывает только пять из десяти, а остальные пять скрывает до бесконечности.
Хотя такая жизнь требует высокой выдержки, она очень утомительна, потому что приходится постоянно подавлять свою натуру. Поэтому он этого не делает. Он ведёт себя непринуждённо и делает всё, что приносит ему радость.
Ах, вот как он жаждет свободы.
— Я тоже нахожу это невероятным, — сказал Инь Гу. — Но кто может с уверенностью сказать, привлекает ли тебя кто-то или нет? — Когда я впервые увидел тебя у входа в класс, я подумал, — Вот кто-то похожий.
Ю Чэнсун посмотрел на потолок и не смог сдержать смех. Чем больше он смеялся, тем больше не мог остановиться. Наконец, он толкнул Инь Гу плечом:
— Что… — Прежде чем Инь Гу успел договорить, Ю Чэнсун порылся в пластиковом пакете, достал две бутылки с кальцием AD, вставил в каждую соломинку и протянул одну Инь Гу:
— Тогда тебе следует взять бокал красного вина. — Инь Гу рассмеялся и чокнулся с ним бутылками.
В воздухе воцарилась тишина и двое молча пили кальций AD, что было совсем не круто.
— Инь Гу, — внезапно заговорил Ю Чэнсун.
— Мм? — Инь Гу наклонил голову, чтобы посмотреть на него.
— Теперь мы друзья? — Ю Чэнсун тоже повернул голову, чтобы посмотреть на него.
— Если ты скажешь, что это не считается, — Инь Гу нахмурился. — Я могу расплакаться от грусти.
— Не делай этого, — улыбнулся Ю Чэнсун и вдруг почувствовал себя очень счастливым. Эй, второй друг, как редкость. — Я не умею успокаивать людей.
Инь Гу коснулся его руки, уголки его губ изогнулись в улыбке:
ПП: *Когда корабль достигнет плацдарма, всё будет естественно. Эта фраза — популярная китайская идиома (чэнъюй), которая в оригинале звучит как: 船到桥头自然直 (chuán dào qiáotóu zìrán zhí). Дословный перевод: «Когда лодка доплывет до моста, она сама собой выпрямится». Это выражение означает, что не стоит беспокоиться о проблемах заранее. Когда наступит критический момент (лодка подойдет к мосту), решение найдётся само собой (лодка пройдёт под мостом ровно). В русском языке тоже есть похожие по смыслу поговорки: «Будет день — будет пища», «Утро вечера мудренее», «Решать проблемы по мере их поступления».