Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 1. Экстра 12.
Глава 122. Side Story 1. Экстра 12.
Лоуэлл медленнно открыл глаза, почувствовав тёплое прикосновением к телу. Феликс, вытиравший его полотенцем, встретил его взгляд и сразу улыбнулся. За окном луна давно уже скрылась, а восходящее солнце окрашивало небо в оттенки красного.
Сказать «потерял сознание» было бы точнее, но Лоуэлл смягчил слова. Феликс, одетый лишь в свободно накинутую мантию, изогнул губы в кривой улыбке, в которой смешались удовлетворение и смущение.
— Нет. Примерно минут тридцать.
Лоуэлл поднял всё ещё дрожащую руку и нежно погладил лицо Феликса. Его мягкие кончики пальцев коснулись щеки, затем поиграли с мочкой уха. Этот крошечный жест нежности заставил сердце Феликса затрепетать от щекочущего тепла.
— Почему ты корчишь такую глупую рожицу?
Лоуэлл игриво поддразнил Феликса и прижался к нему всем телом. Подобно молодому животному, полностью доверяющему своему родителю, он полностью отдался ему. Именно это невинное доверие, ни разу не нарушенное, удерживало их вместе всё это время. Феликс сглотнул подступающее к горлу чувство и откинул волосы Лоуэлла назад. Лоуэлл сонно моргнул, заметив это нежное движение.
Феликс помог Лоуэллу надеть халат и застегнул его, затем задержался на последней пуговице, некоторое время повозился с ней, прежде чем наконец заговорить.
— Ты... действительно хочешь ещё одного ребёнка?
Лоуэлл, судя по реакции Феликса прошлой ночью, подумал, что ещё слишком рано поднимать эту тему. Его глаза широко раскрылись от удивления. Феликс успокаивающе похлопал Лоуэлла по груди.
— Да. Но больше всего я не хочу делать то, что ставит под угрозу твоё здоровье. Ты же помнишь как тяжело было рожать Эдвина.
Глаза Феликса потускнели, словно цвет, погружающийся во тьму. Даже воспоминания об этом были сродни возвращению в тот ад. Вены на руках Феликса выпирали, когда он крепко обнимал Лоуэлла. Лоуэлл прижался головой к груди Феликса, возвращая его в настоящее, отгоняя от болезненных воспоминаний.
— Это произошло потому, что обстоятельства были неблагоприятными. Разве ты не помнишь, что Эдвин меня защищал.
Феликс молча слушал. Он понимал, что говорит Лоуэлл, на интеллектуальном уровне. Но его отвращение к мысли о новой беременности не исчезало так легко. Хотя после рождения Эдвина Лоуэлл поправился, в отличие от матери Феликса, эти травмирующие воспоминания были слишком сильно переплетены, чтобы их можно было распутать.
— Я не буду настаивать, если ты действительно не хочешь. Но... когда Эдвин смотрел на детей, у которых есть братья и сёстры такими глазами... я вдруг тоже захотел себе такого же.
Голос Лоуэлла мягко, словно лёгкий ветерок, проник в сердце Феликса. Для его ушей он был слаще, чем любая музыка.
— Да. Сначала я просто задумался... если у нас будет второй ребёнок, это будет мальчик или девочка? Что ты думаешь, Феликс?
— Мне всё равно. Они* были бы такими же очаровательными, как Эдвин.
— Правда? Мне любопытно каково это — иметь дочь, но даже если это будет ещё один мальчик, он тоже будет очаровательным. Особенно, если он будет похож на тебя.
Мягкий голос Лоуэлла подхватил Феликса, словно течение. К тому моменту, когда он это осознал, уже было слишком поздно говорить что-то вроде «Зачем мы говорим о ребёнке, которого мы ещё даже не зачали?» И более того было бы неправильно охладить счастье Лоуэлла.
— Если они будут похожи на тебя, то станут ещё дороже.
Это было сказано в шутку, просто чтобы поддержать настроение Лоуэлла, но Феликс невольно представил себе ребёнка, похожего на Лоуэлла. Ребёнка, настолько очаровательного, что от одного его дыхания хотелось плакать. Он представил себе Эдвина, идущего рядом с ним, и эта мысль, которую он так долго отгонял, нахлынула на него, как водопад.
— Да. Неважно на кого они похожи. Мы будем счастливы.
Лоуэлл внимательно наблюдал за блеском в глазах Феликса. Он не думал , что есть хоть какая-то надежда, но теперь, когда он видел обратное, не было необходимости сдерживаться.
— Рождение ещё одного ребёнка не разрушит наше счастье. С каждым днём я становлюсь сильнее. И даже если роды будут трудными, священники нам помогут.
Между ними повисл тишина. Лоуэлл дал Феликсу время разобраться со своим замешательством. Когда он был беременным Эдвином, это было неожиданностью — Феликс не имел права голоса в этом вопросе. Но на этот раз всё было иначе. Потому что Лоуэлл предоставил ему выбор.
— Мне нужно больше времени на размышление.
Лоуэлл не стал расспрашивать дальше и просто кивнул.
Феликс нежно прикрыл глаза Лоуэлла рукой. Лоуэлл не сопротивлялся разливающемуся по нему теплу и позволил своему телу расслабиться.
— Феликс... сходим завтра в Суэйн-Хилл... с Эдвином...
Находясь в полусне, почти проваливаясь в бессознательное состояние, Лоуэлл едва сумел закончить фразу.
Услышав ответ, Лоуэлл мирно заснул. Пока размеренный ритм его дыхания наполнял комнату, Феликс сидел неподвижно в тишине, погрузившись в размышления. На этот вопрос ему было непросто ответить. Но, по крайней мере он понял, что одна непоколебимая стена в его сердце наконец-то рухнула.
— Ваша Светлость... Я просто хотел спросить... когда же папа проснётся...
Эдвин, уже одетый и уютно устроившийся в объятьях Феликса, поднял голову и спросил. Он пытался говорить вежливо, шёпотом, но Лоуэлл, даже в полусне, услышал его отчётливо.
— Должно быть, он устал, потому что мало спал. Ты не голоден?
— Нет. Я позавтракал. Поэтому я не голоден.
Эдвин хихикал и катался на руках Феликса. Если бы они были в Никсе, Лоуэлл и Феликс уже работали бы, а Эдвин отправился бы на «тренировку», которая в основном состояла из игр. Но теперь, когда они были все вместе, он был явно в восторге.
Лоуэлл протянул руку из-под одеяла и Эдвин, выскользнув из объятий Феликса, тут же бросился в объятья Лоуэлла. Возможно, из-за незнакомой обстановки, он был ещё более прилипчивым, чем обычно.
Эдвин, должно быть, вспомнил тот самый вопрос ,который только что задал Феликс, и потому задал его Лоуэллу. Лоуэлл уже собирался ответить «нет», когда у него громко заурчал живот. Он плохо поел прошлым вечером из-за всех этих приветствий, а потом фактически всю ночь «занимался спортом». конечно, он умирал от голода.
— Нам следует что-нибудь подготовить.
Феликс попытался подняться, но Лоуэлл схватил его за запястье.
— А может, поедим на улице? Мы же и так собирались куда-нибудь сходить.
Его желудок всё ещё громко протестовал, но мысль о еде в комнате его совсем не привлекала. Да и обедать в присутствии знати в главном зале ему тоже не хотелось. Феликс пристально посмотрел на живот Лоуэлла, а затем серьёзно спросил:
— Немного голода меня не убьёт. И фестиваль ещё продолжается, верно? Эдвин сможет осмотреться, да и уличной еды мы уже давно не видели.
Фраза «давно не видели» несла в себе лёгкий оттенок ностальгии.
— Мы могли бы вместе посмотреть спектакль.
— Тогда тебе придётся нести Эдвина на руках.
Это было похоже на пробуждение давних воспоминаний между ними — на раскрытие секретного кода.
После рождения Эдвина они оба естественным образом поняли, что могут создавать новые воспоминания внутри старых.
— Да! Я уже видел такое раньше! Там было много животных!
То , что он видел раньше, было кукольным представлением по мотивам детской сказки.
— Надеюсь, и этот тоже будет весёлым.
Лоуэлл крепко обнял извивающегося ребёнка и встал с кровати. У него болели мышцы, но не настолько, чтобы он не мог двигаться.
Лучшее лекарство от мышечной боли — это движение.
Он мягко помахал рукой, чтобы успокоить Феликса, который смотрел на него с явным беспокойством. Навязчивый взгляд Феликса не оторвался, но, казалось, он стал менее тревожным.
— Давайте готовиться к выходу.
— Я бы не назвал это нарядной одеждой, но да. Вам двоим надо переодеться во что-нибудь попроще.
Эдвин широко раскрыл глаза. Он только что переодевался и никак не мог поверить, что ему снова придётся это делать.
— Почему? Зачем снова переодеваться?
— Когда ты выходишь на улицу поиграть, тебе стоит надевать удобную одежду.
Судя по тому как надулись щёки Эдвина, он всё ещё не был убеждён, но не стал спорить и послушно кивнул.
Их фестиваль только начинался.
ПП: Феликс сейчас и далее говорит «они», а не «он» или «она» потому что, рассуждая о втором ребёнке вообще, для него важен не пол будущего ребёнка, а то, что и мальчик, и девочка, будут одинаково красивы и любимы. Поэтому он обобщает используя местоимение множественного числа.