Резонансная похоть. Глава 72. (Конец 2 Тома)
Во-первых, забеременеть от этого парня просто невозможно.
Аманэ покачал головой и его снова крепко обняли сзади. …Этот парень совершенно безнадёжен. И он чувствовал, как что-то твёрдое давит ему на ягодицы сквозь полотенце.
— Ты… опять очень возбуждён, знаешь ли.
— Прости… Когда я был рядом с тобой, я снова возбудился.
Аманэ был раздражён извиняющимся бормотанием.
В случае с Коуки альфа-таблетки вообще не действовали. И он возбуждался независимо от резонансного тепла — расслабиться было невозможно.
Но у них еще был час до смены. В любом случае, он не смог бы уснуть.
Так почему бы не провести это время, предаваясь удовольствиям? В конце концов, на кону стоит всё.
Аманэ отстранил руки Коуки от объятий и повернулся лицом к альфе с соблазнительными мокрыми волосами.
— Раз уж мы уже так постарались, на этот раз никакой эякуляции внутрь, хорошо?
— Хорошо. — Голубовато-серые глаза Коуки засияли и он тут же ответил. Затем он притянул Аманэ к себе и поцеловал его.
— Прояснилось. Идеальная погода для поездки, — сказал Коуки бодрым голосом, крепко сжимая руль, пока его каштановые волосы развевались.
Хотя до вчерашнего дня три дня шли сильные дожди, сегодня был ясный, летний день. Идеально для поездки.
Аманэ, опираясь локтем на полностью открытое боковое окно, прищурился, наслаждаясь приятным морским ветром.
Прошло десять дней с того дня — дня, который казался целым годом проблем, сжатым в один день.
Имевшиеся у них вещественные доказательства — запись признания Коуроги, предоставленная Коуки, видеозапись с мини-камеры, спрятанной в наушнике Аманэ, и голосовая запись признания в убийстве Айи (только эта часть), заставили трёх альф признаться во всех своих преступлениях. Причём не только наличие неопровержимых вещественных доказательств, но и тот факт, что преступники получили значительные физические и психические травмы, также, похоже, подтолкнул их к признанию вины.
В дополнение к наркотику для изнасилований, пластический хирург в очках с чёрной оправой также признался в убийстве Айи.
Копия протокола допроса была отправлена Аманэ и Коуки опытным детективом, руководившим рейдом на секретный клуб, с пометкой «Конфиденциально». По всей видимости, будучи детективом, он подумал, что они, должно быть, хотели узнать подробности дела, в котором оказались замешаны.
Ниже приведено признание подозреваемого, являющегося пластическим хирургом в очках с чёрной оправой:
«Примерно через полгода после изнасилования Айи, находившейся в бессознательном состоянии, подозреваемый встретил беременную женщину, клиентку своей косметической клиники, которая сказала ему: «Ребёнок в моем животе — ваш».
Беременная женщина, утверждала следующее:
Случайно она увидела интервью с ним в журнале и обрывочные воспоминания об инциденте в клубе всплыли на поверхность. Она узнала, что он был альфой. Она не простила его гнусного поступка и не стремилась к браку, но она хотела, чтобы ребёнок, у которого был 50% шанс родиться альфой, получил надлежащее альфа-образование. Для этого ей нужно было, чтобы он, как отец, признал ребёнка.
Однако подозреваемый не мог принять требование Айи. Потому что существовала также 50% вероятность того, что ребёнок будет омегой. Если бы он отказался признать ребёнка только потому, что тот был омегой, разъярённая Айя могла бы рассказать СМИ об инциденте с наркотиками, использованными для изнасилования. Это было бы проблематично. Косметическая клиника не могла позволить себе таким скандальным образом настроить против себя женщин, являвшихся их основными клиентами.
Скрепя сердце, он уговорил Аю, сказав ей:
— Я влюбился в тебя с первого взгляда, увидев твои фотографии в фотогалерее. И мои чувства только усилились, когда мы встретились. Я отчаянно хотел тебя и прибегнул к подлому методу. Я сожалею об этом. Я беру на себя ответственность.
Поскольку он неоднократно выражал раскаяние при каждой встрече, дарил ей детские вещи в качестве подарков для ребёнка и обсуждал с ней имя, она постепенно начала ему доверять. Он несколько раз тайно посещал её квартиру и сумел раздобыть запасной ключ.
Каждый раз, когда он приходил в квартиру, он всегда надевал тонкие кожаные перчатки, объясняя это Айе таким образом: «У меня чувствительная кожа, она становится грубой, поэтому я ношу перчатки, чтобы защитить её», но на самом деле это была мера предосторожности, чтобы не оставлять отпечатков пальцев в комнате.
И в ту роковую ночь, храня свой план в тайне, он навестил квартиру Аи.
— Внезапно мне захотелось тебя увидеть.
Айя была удивлена внезапным визитом, но всё же заварила ему молочный чай.
Когда Айя вышла из комнаты, он добавил в её чашку снотворное, которое взял в своей клинике. Пока они разговаривали, Айя начала засыпать и вскоре потеряла сознание.
Он отнёс потерявшую сознание Айю в ванную, где наполнил ванну водой и погрузил её в неё. Убедившись в её смерти, он вымыл и вытер обе чашки и убрал их в шкаф. Выйдя из комнаты, он запер дверь запасным ключом, который ему дали, а затем выбросил ключ.
Все эти действия, разумеется, он выполнял в перчатках.»
В записке, добавленной опытным детективом, говорилось:
«Нам удалось получить признание. Но до суда и вынесения приговора трём подозреваемым ещё далеко».
Он, с его многолетним опытом работы детективом, тоже знал, что существует высокая вероятность того, что влиятельные родственники преступников заставят их замолчать и попытаются замять дело.
Тем не менее, тайный клуб был разграблен и закрыт. Посетителей и персонал отпустили в течение двух дней. Но шумиха раскрыла их тайные увлечения их семьям и знакомым, что привело к социальным санкциям.
Коуроги Масаси также был задержан по обвинению в пособничестве и подстрекательстве к сексуальному насилию и допрашивался в следственном изоляторе. Не дожидаясь результатов обвинительного заключения или отказа в нем, представителя «Chance Promotions» заменили другим. Косметический салон, специализирующийся на очках в чёрной оправе, также приостановил свою работу из-за ареста своего руководителя.
Медленно, но верно мир менялся.
Это может быть тщетная борьба. Но если они сдадутся, это будет конец.
Они должны продолжать бороться, веря в это.
Как однажды сказал Коуки, Аманэ верил, что настанет день, когда они смогут преодолеть гендерные барьеры.
— Вчера вечером я позвонил Мизуки и сообщил о деле Айи.
Услышав мимоходом имя, произнесённое Коуки, Аманэ вспомнил лицо популярной актрисы, которая постоянно появлялась в телевизионных рекламных роликах, онлайн-рекламе и на цифровых экранах — Мизуки Андо.
Если подумать, всё началось с её звонка.
— Я просто сообщил ей итог, опустив детали. Она была шокирована, узнав, что причиной смерти Айи стало убийство. Но, казалось, обрадовалась аресту подозреваемых. Ах да, у неё было для вас сообщение, Хондзё-сан. «Благодаря вашим усилиям я смогла обрести душевное спокойствие. Большое спасибо за вашу работу».
— Она сказала, что будет усердно работать над своей мечтой стать актрисой, включая роль Айи.
— Мизуки Андо — звезда, которая является надеждой для омег.
— Да, это правда. Но для меня только Хондзё-сан — моя единственная звезда и кумир.
Аманэ бросил на мужчину косой взгляд. Но выражение лица Коуки было совершенно серьёзным, что едва ли можно было расценивать как шутку.
Коуки усмехнулся и пожал плечами.
— Извини. Я не мог не быть честным. Мы почти доехали до места, верно?
Узнав знакомый пейзаж за лобовым стеклом, Аманэ кивнул.
В последний раз он был здесь ровно год назад.
— Наконец-то я смогу поговорить с его женой и дочерью. Я хочу рассказать им о том, как я стал детективом после того, как он спас мне жизнь, и каким надёжным и добрым он был тогда. И что он всегда был моим героем…
Сверкающими серо-голубыми глазами Коуки говорил многословно. По-видимому, потому что его давняя мечта сбывалась, его настроение было приподнятым с утра.
— Я так рад, что у нас обоих сегодня был выходной. Возможность посетить его могилу в годовщину вместе с Хондзё-саном — это для меня самое счастливое событие.
Аманэ искоса взглянул на искренне счастливого Коуки и пробормотал про себя:
Ему всё ещё было трудно выразить все свои чувства словами. Он не мог так легко это изменить.
Но он чувствовал, что спешить не нужно.
Коуки будет терпеливо ждать его.
Иногда идя рядом, иногда прикрывая его спину, ожидая его честной версии.
— А, это тот дом с зелёной крышей?
Коуки указал на лобовое стекло.
Вероятно, потому что Аманэ позвонил раньше и сказал, что они почти на месте, жена и дочь Одагири стояли перед одноэтажным домом, в саду которого цвели подсолнухи.
— Да… Дочь в этом году снова заметно подросла.
Заметив их, они помахали им в ответ. На лице Аманэ появилась безмятежная, естественная улыбка. Это сильно отличалось от его обычного циничного или замкнутого выражения лица.