Резонансная похоть. Глава 54.
Через открытую дверь вдоль задней стены частично был виден другой этаж. Судя по рядам игровых автоматов, рулетки и покерных столов, другая комната, похоже, была этажом, предназначенным для азартных игр. Это, несомненно, было подпольное казино, где делались нелегальные высокие ставки.
Хотя подобные сцены могли быть обычным явлением в злачных районах центра города, ни один обычный человек не мог представить, что такое место, наполненное бурлящей страстью и желанием, существует на верхнем этаже элитного торгового комплекса в Хай-Мидтауне. Даже сам Аманэ, хотя это и не был его обычный район патрулирования, понятия не имел. Скорее всего, здесь были так называемые эпикурейцы*, уставшие от обыденных удовольствий, которые днём могли быть хорошими отцами, гордыми дочерьми или надёжными начальниками.
Пока он с любопытством осматривал этаж, один мужчина заметил:
— Должно быть, это вас удивило.
— После десяти часов начинается вся эта деятельность. До этого здесь работает концертный зал, где можно насладиться выступлениями живой музыки, пением и танцами на пилоне.
А, значит, он разделён на две части: легальный и подпольный. Интересно.
Аманэ одобрительно кивнул и мужчина поторопил его вперёд. Похоже, этот этаж не был их конечной целью.
Поднявшись по винтовой лестнице в углу этажа, они подошли к трём чёрным дверям подряд. Вероятно, это были VIP-залы. Мужчина остановился перед дверью слева и трижды постучал.
В ответ на приглашение мужчина открыл дверь. Внутри оказалось пространство больше, чем Аманэ себе представлял, примерно размером с просторную гостиную в квартире. Однако интерьер был совершенно иным, чем в обычной квартире. Комната была выдержана в едином красно-чёрном цвете.
Стены и потолок были чёрными. С потолка свисала ярко-красная люстра. Пол был выложен красно-чёрной плиткой, похожей на шахматную доску. Переднее окно было занавешено чёрными бархатными шторами. Чёрная барная стойка вдоль левой стены стояла с красными стульями. Стаканы на стойке тоже были красными. Круглый стол и стулья в правом заднем углу тоже были красными. В передней части комнаты стояли два чёрных кожаных дивана коробчатой формы, обращённые друг к другу, а между ними — чёрный каменный журнальный столик.
На U-образном чёрном кожаном диване неторопливо сидели четверо мужчин, каждый в расслабленной позе.
Из четверых Аманэ узнала только одно лицо. Этот мужчина, Коуроги, был единственным старше сорока. Остальные трое были довольно молоды, вероятно, им было около двадцати лет — примерно столько же, сколько Коуки.
Все они излучали высокомерие, источая тонкую, но безошибочную ауру превосходства. Их повседневная, но явно дорогая одежда ясно давала понять, что все они — Альфы.
Хотя каждый из них обладал утончённой внешностью, типичной для Альф, никто из них не мог сравниться с Коуки по уровню.
Мизуки упомянула, что на вечеринке, где была Ая, присутствовали трое молодых людей.
Весьма вероятно, что один из этих троих — отец ребёнка Аи.
— Вот он идёт. Мы вас ждали! — Коуроги встал, приветственно жестом предлагая свою помощь.
— Это Аманэ-кун, сегодняшний состав. Что вы думаете? Всё как я и говорил, верно?
— В самом деле. Честно говоря, я скептически относился к одному парню… Но, думаю, это неплохо.
Мужчина в очках с чёрной оправой, в блестящей атласной чёрной рубашке, широко развёл руками в знак согласия.
Мужчина с волосами до плеч, одетый в дорогой дизайнерский чёрный костюм, претенциозно прокомментировал, слегка наклонившись вперёд:
— Серьезно, классный! Абсолютно в моем вкусе!
Блондин с короткой стрижкой, сидя на краю дивана, подняв одно колено, говорил возбуждённым голосом. На нем была свободная майка и кожаные штаны. У него был пирсинг в носу. Татуировки покрывали его руки от плеча до локтя. Из этих троих он был единственным невысокого роста.
Взгляды троих мужчин, устремлённые на Аманэ, были полны необузданного сексуального любопытства. Откровенная похоть в их глазах несла в себе высокомерие, характерное для Альф. На вечеринке семьи Шутоу слуги и даже мать Коуки открыто его оценивали. Но по сравнению с этим это казалось почти вежливостью.
Полгода назад Ая, вероятно, получила от этих мужчин такую же оценку. Мысль о том, что Коуроги обманным путём привёл её в этот VIP-зал, привела Аманэ в ярость. Но еще не сейчас. Пока рано выплёскивать гнев.
Коуроги самодовольно усмехнулся, подёргивая носом.
— В последнее время мне стало немного скучно, так что это неплохой вариант.
Мужчина в очках с черной оправой пожал плечами.
Что значит «неплохой выбор»? Меня от этого тошнит.
От этого снисходительного тона у Аманэ закрутило живот.
Тот факт, что такой молодой человек мог попасть в VIP-зал, объяснялся исключительно тем, что он родился Альфой.
Коуки, хотя и обладал теми же привилегиями, не почивал на лаврах. Он выбрал свой собственный путь и усердно работал детективом, что делало его гораздо более уважаемым.
Прежде чем он успел опомниться, Аманэ начал сравнивать Коуки с Альфами перед собой и мысленно цокнул языком. Поскольку они были Альфами одного возраста, не было смысла не сравнивать.
Коуроги подозвал Аманэ и сел рядом с ним. На диване-коробке Курориги и Аманэ сидели с одной стороны, а трое молодых Альф — с противоположной, лицом к ним, по двое-трое.
Куроги щёлкнул пальцами, позвав официанта с косичками, который ждал у двери после того, как впустил Аманэ.
Официант с косичками молча кивнул. Затем он подошёл к барной стойке и начал готовить коктейли. Тем временем длинноволосый Альфа спросил:
— Ты Аманэ… верно? Ты Омега, не так ли?
— А вы Альфы? — парировал Аманэ.
Трое обменялись взглядами, после чего парень в чёрной оправе ответил от имени группы:
Похоже, как и Аманэ, они не хотели раскрывать свои истинные личности, вероятно, чтобы избежать осложнений в будущем.
— В таком случае, я тоже скажу «без комментариев».
— Хм… — недовольно хмыкнул парень в очках с чёрной оправой, скрестив руки. Выражение его лица ясно говорило: «Как смеет Омега мне перечить?»
ПП: *Эпикуреи́зм (Эпикуре́йство) — философское учение, исходящее из идей Эпикураи его последователей. Согласно ему, высшим благом считается наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог, а также избавление от страха перед смертью и богами, представляющимися безразличными к происходящему в мире смертных.