Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 34.
Самокритика, которую Лу Синци зачитал на трибуне во время поднятия флага, напрямую привела к длительному распространению слухов о нем и Дуань Цзяяне в средней школе № 1 города Нинчэн, насчитывающему восемьсот различных версий.
Некоторые считали, что его самокритика была лишь попыткой показать свою любовь, в то время как другие полагали, что Дуань Цзяянь действительно бросил его, и что он остался непреклонен в своих попытках завоевать сердце школьного задиры даже после расставания.
Дуань Цзяянь, еще один участник инцидента, не только должен был объясняться перед друзьями и одноклассниками, которые постоянно его спрашивали об этом, но и слушать сплетни за своей спиной, когда он ходил по школе.
— Эй, разве он не тот... — девушка сделала паузу, — ...тот, кто нравится твоему крашу?
Девушка, сидевшая позади неё, возмущенно воскликнула:
— Разве это не тот мерзавец, который соблазнил старосту, а потом бросил его?!
— Тсс. Говори тише! Этот задира учится во втором классе старшей школы. Я слышал, что если кто-нибудь его разозлит, тому голову разнесут вдребезги.
Дуань Цзяянь мог только закатывать глаза и думать о том говорить или не говорить им, что он всё это слышал. Поначалу он терпеливо объяснял всем и каждому, но слишком много людей хотели узнать, поэтому постепенно он перестал интересоваться этим и просто позволял им говорить.
Лу Синци был ещё ленивее него. Хотя его называли трагическим главным героем, и даже Дуань Цзяянь считал эти слухи слишком уж трагичными, он не собирался никому ничего объяснять.
Как уже упоминала Чжао Миньцзюнь, в этом месяце школа организовывала практическое занятие, связанное с АБО, и ученики второго курса должны посетить Музей АБО в Чжаочэне, но к концу месяца школа так и не предприняла никаких действий. Как раз когда все думали, что мероприятие сорвется, школа внезапно объявила, что отправится в Чжаочэн на два дня и одну ночь, и велела ученикам подготовиться.
Как только новость объявили, все пришли в восторг. Ночью перед отъездом Сун И собирал вещи, прыгал от радости, искал бары в Чжаочэне и кричал:
— Сяо Дуань! Есть очень известный в интернете бар, говорят, владелец — альфа-самец, супер-супер красавчик! А ещё он, по слухам, татуировщик!
Пока они разговаривали, Сун И сунула ему телефон в лицо. Дуань Цзяянь взглянул на него и без особого интереса спросил:
— Значит, ты планируешь роман в Чжаочэне?
— Я просто смотрю и восхищаюсь симпатичными парнями. Но я всё равно предпочитаю кого-нибудь вроде старосты класса.
Дуань Цзяянь небрежно спросил:
— Ваше Высочество, вам не кажется, что встречаться с таким парнем — это всё равно что ходить по лезвию ножа? Если вы не будете осторожны, его мать может использовать все возможные уловки, чтобы заставить вас бросить её сына, или все возможные уловки, чтобы лишить вас возможности бросить её сына. — Сун И на мгновение замолчал, а затем подытожил, — Захватывающе.
Дуань Цзяян снова был очарован Сун И.
Увидев ошарашенное выражение лица Дуань Цзяяня, Сун И усмехнулся:
— Я просто пошутил. Но на прошлогодней родительской конференции я издалека увидел его мать, и она была такой молодой и красивой. Она была похожа на его старшую сестру.
В ночь их прибытия в Чжаочэн, несмотря на неоднократные напоминания Чжао Миньцзюнь о том, что им не следует выходить на улицу ночью, студенты этого возраста были полны энергии. Особенно в таком месте, как Чжаочэн, с его бурной ночной жизнью.
Почти сразу после регистрации у Чжао Миньцзюнь Чжоу Синчэнь отправил Дуань Цзяяню сообщение:
Чжоу Синчэнь прислал адрес: [Рядом есть караоке-клуб, и внутри он довольно симпатично оформлен.]
Дуань Цзяянь ответил согласием.
Караоке-клуб, о котором упомянул Чжоу Синчэнь, по-видимому, был самым известным развлекательным заведением в округе. По пути в караоке-клуб Дуань Цзяянь увидел много учеников из средней школы № 1.
Когда он толкнул дверь, Гу Ли пела.
В отдельной комнате находилось около десяти человек, все они были одноклассниками, за исключением Гу Ли. Она пела корейскую песню, психоделическую и томную мелодию, а свет в караоке-зале мерцал.
Свет падал на лицо мальчика справа. Он смотрел в свой телефон, линии надбровных дуг были отчетливо видны. Почувствовав, что дверь открывается, мальчик внезапно поднял голову. Дуань Цзяян и Лу Синци встретились глазами.
Пальцы последнего крепко сжимали сигарету, тонкий дым скрывал его лицо. Хотя Дуань Цзяянь знал, что он курит, он впервые видел его за курением.
Увидев, как взгляд Дуань Цзяяня упал на его пальцы, Лу Синци понял, что тот смотрит на сигарету в его руке. Его прежде безразличное выражение лица стало серьезным, и в глазах появилась легкая улыбка.
Он слегка приподнял уголки губ, затем потушил сигарету и жестом пригласил Дуань Цзяяня сесть рядом с ним.
Гу Ли внимательно следила за каждым его движением, а затем невольно закрыла лицо руками и воскликнула:
Чжоу Синчэнь небрежно спросил:
После недолгого молчания Чжоу Синчэнь обратил свой взгляд на только что вошедшего человека:
— Привет, ты наконец-то здесь. Пойдем, поиграем.
Дуань Цзяянь тоже заинтересовался:
Кто-то нежно погладил его по голове и, естественно, подошёл ближе, спросив:
Голос Лу Синци звучал очень близко, и, возможно, из-за слишком тусклого освещения в отдельной комнате, в его голосе чувствовалась нотка снисходительности.
Чжоу Синчэнь, не замечая едва уловимой атмосферы между ними, с большим интересом сказал:
— Мы просто играли в игру с выпивкой, почему бы тебе не присоединиться к нам?
Чжоу Синчэнь все еще с нетерпением смотрел на него, когда Дуань Цзяянь слегка наклонился вперед и спросил:
Лу Синци слегка нахмурился, подумав о способности Дуань Цзяяня выпивать.
Увидев, что тот хочет играть, Чжоу Синчэнь быстро перечислил правила:
— ...Вот и всё, очень просто, правда? Сыграй со мной сначала один раз.
Дуань Цзяянь посмотрел на него с немного растерянным выражением лица. Увидев это, Чжоу Синчэнь сказал:
Увидев его растерянный вид, Чжоу Синчэнь любезно предложил:
— А может, попробуем что-нибудь другое?
Прежде чем Дуань Цзяянь успел что-либо сказать, он с воодушевлением снова начал объяснять правила игры. На этот раз игра требовала расчетов, и Дуань Цзяянь почувствовал, что она еще сложнее, чем предыдущая. Чжоу Синчэнь, закончив перечислять правила, почувствовал, что ему немного захотелось пить. Видя, что выражение лица Дуань Цзяяня по-прежнему ничего не выражает, Чжоу Синчэнь тоже был озадачен:
— Так быть не должно. Это совсем не соответствует твоему образу школьного задиры.
Он говорил довольно громко, и окружающие невольно несколько раз усмехнулись.
Дуань Цзяянь уверенно парировал:
— Значит ли быть школьным задирой, что нужно уметь играть в алкогольные игры? Вы, люди…
Его взгляд скользнул по сторонам и остановился на Лу Синци; заметив, что тот тоже улыбается, Дуань Цзяянь сердито уставился на него, готовый вот-вот вспылить. Лу Синци, похоже, уловив его недовольство: он стер улыбку с лица и с серьезным видом произнес:
— Чжоу Синчэнь, что это за выбор? Давай, выбирай что-нибудь другое.
Застигнутый врасплох такой заботой со стороны Лу Синци, Чэнь Юэ обернулся с микрофоном в руке и рассмеялся:
— Лу Гэ, ты... Не слишком ли вы с Дуань Цзяянем заигрываетесь?
Не успел он договорить, как почувствовал, что Лу Синци бросил на него небрежный взгляд. Чен Юэ немного растерялся, взглянув на него, а затем посмотрел на Дуань Цзяяня, но внезапно его осенила идея.
Ладно, этого человека действительно нужно успокоить.
— Тогда давайте сравним у кого больше?
— Ты смотришь на людей свысока?
Чжоу Синчэнь, который прекрасно проводил время, после вмешательства Дуань Цзяяня, словно кот, жаждущий поймать клубок пряжи, был в приподнятом игривом настроении:
— Перестань ворчать, брат Дуань, давай начнём сегодняшнюю игру. Хотя сравнивать у кого больше — это простая игра, она подходит для всех возрастов и доставляет бесконечное удовольствие. Две игральные кости, у кого выпадет меньшая сумма, тот и выпьет!
Говоря это, он вытащил перед собой тарелку с игральными костями, давая понять, что нам следует немедленно начать играть.
В первом раунде Чжоу Синчэнь выбросил две двойки. Он подумал, что обречён, и уже собирался взять бутылку, когда Дуань Цзяянь поднял стакан.
Чжоу Синчэнь тут же отдёрнул руку:
— Брат Дуань, как ты так хорошо играешь в игры!
Дуань Цзяянь тоже был ошеломлён. Осознав, что происходит, он рассмеялся, легонько пнул его, а затем потянулся за напитком.
По очереди все выпили немало, и атмосфера становилась всё более оживлённой.
Дуань Цзяянь наблюдал, как Лу Синци открывает крышку, и вдруг заметил кое-что:
— Лу Синци, ты ведь не пил это все это время?
Сказав это, он уставился на руку, которой Лу Синци открыл крышку, и, словно заезженная пластинка, повторял: «Один, один, один, должна быть, единица».
Чжоу Синчэнь тоже пробормотал вместе с ним: «Один, один, один...».
Лу Синци позабавили их глупые выражения лиц, и он протянул руку, чтобы открыть крышку.
Дуань Цзяянь наклонилась вперёд:
— Две шестёрки! Лу Синци, должно быть, жульничает, верно? Я на него пожалуюсь.
Чжоу Синчэнь, слегка подвыпивший, сказал:
— Ты ничего не знаешь. Это называется Правой Рукой Бога.
— Убирайся отсюда, зачем ты расхваливаешь конкурентов? Как ты вообще можешь поднимать людям настроение чем-то подобным?
Только что оскорбив Чжоу Синчэня, Дуань Цзяянь протянул руку и потянул Лу Синци за руку:
— Эй, талисман удачи, брось кости за меня.
— Эй! Ты только что плохо отзывался обо мне, а теперь еще и подлизываешься к нему?
— Это называется сочетанием смелости и стратегии — тебе стоит поучиться у меня.
Их речь звучала как спор учеников начальной школы. Лу Синци взглянул на руку, которую тот держал, а затем опустил взгляд. Казалось, он шутил, но в его тоне чувствовалась нотка серьезности:
— Хочешь, чтобы я сделал для тебя бросок? Знаешь, мой гонорар за выступление в роли «Бога Удачи» довольно высок.
Дуань Цзяянь тихонько недовольно заворчал, выглядя немного обеспокоенным. С лёгким оттенком досады он сказал:
— Может, предусмотреныкакие-нибудь скидки?
Пока он говорил, его янтарные глаза смотрели прямо на него, зрачки были кристально чистыми в свете лампы.
Лу Синци на мгновение опешил и на мгновение он подумал о том, чтобы просто согласиться, но затем в нем необъяснимым образом зародился озорной порыв. Он посмотрел на него и медленно спросил:
— Что я получу, если брошу за тебя кости?
Дуань Цзяянь немного подумал и неуверенно сказал:
— Ты можешь похвастаться своей невероятной удачей и доказать, что ты самый удачливый человек во всей комнате.
— Это не кажется очень интересным. — юноша перед ним слегка опустил глаза, и на его губах появилась небрежная улыбка. — Но если ты скажешь что-нибудь приятное, я, возможно, соглашусь.
Они переглядывались, совершенно не обращая внимания на бесчисленные многозначительные взгляды, которыми обменивались окружающие:
— Значит, это правда, что староста класса был влюблен в Дуань Цзяяня!
— Как здорово! Лу Гэ действительно умеет флиртовать с людьми?
Среди тех, кто прекрасно понимал истинную суть происходящего, встречались и откровенные глупцы. Дуань Цзяянь уже захмелел; в тот момент ему показалось, что Лу Синцы пытается быть с ним высокомерным. Он презрительно фыркнул и, схватив Лу Синцы за руку, силой прижал её к стаканчику для игры в кости.
Чжоу Синчэнь тоже был уже изрядно пьян и совершенно не замечал странного напряжения, возникшего между ними. Увидев, что Дуань Цзяянь посмел так обойтись с Лу Синцы, он был настолько потрясен, что едва не протрезвел на месте:
— Дуань Цзяянь... т-т-ты! — Он долго колебался, не в силах подобрать подходящее прилагательное, как вдруг ему в голову пришла мысль, и он, недолго думая, выпалил, — Вот это наглость!
Гу Ли, которую совершенно очаровала эта сцена, вдруг услышала глупое замечание Чжоу Синчэня и хлопнул его по лбу.
— Заткнись! Брат Лу ещё ничего не сказал!
Стоило ему так держать руку, как расстояние между ними резко сократилось. Он отчетливо видел, как слегка подрагивают ресницы Дуань Цзяяня.
Длинные и густые, они напоминали крошечный лес — светло-коричневый, точно такой же, как цвет его волос..
В конце концов, Дуань Цзяянь был Омегой; его рука была немного меньше руки другого, и — возможно, из-за выпитого алкоголя — она обжигала ладонь.
Как только стаканчик с игральными костями перестал трястись, Дуань Цзяянь использовал руку другого мужчины, чтобы поднять крышку.
Наименьшее возможное значение.
— Лу Синци, что с тобой не так? — Дуань Цзяянь ошеломлённо уставился на цифры на костях. — Где твой чит-код?!
Однако всего несколько мгновений назад, когда Лу Синци сам бросал кости, ему постоянно выпадали четверки, пятерки и шестерки.
Как же так получилось, что его удача внезапно превратилась из «избранного» в «проклятую» именно в тот момент, когда настала его очередь?
Чем больше он об этом думал, тем сильнее чувствовал раздражение; он не мог удержаться и снова потянул Лу Синци за руку — не с силой, а скорее игриво и дразняще.
Однако, такое движение делало физический контакт неизбежным. По мере того, как Лу Синци дёргали за руку, его глаза постепенно темнели.
Он протянул руку, обхватил затылок Дуань Цзяяня и прижал его к своей груди.
Лицо Дуань Цзяяня уткнулось в крепкую грудь и он больше ничего не видел.
— Хорошо, перестань меня тянуть. — Его пальцы зарылись в короткие светло-каштановые волосы Дуань Цзяяня, голос слегка смягчился. — Я выпью вместо тебя.
Пока Лу Синци говорил, Дуань Цзяянь смутно чувствовал дрожь его в груди. Услышав, как Лу Синци сказал, что выпьет за него, его руки, дёргающие руку Лу Синци, постепенно успокоились.
Чжоу Синчэнь наблюдал, как Лу Синци усмирял Дуань Цзяяня, и думал про себя, что Лу Синци действительно знает, как поступить в этой ситуации; однако, услышав внезапное предложение выпить вместо него, он почувствовал, что это неправильно.
С затуманенными, пьяными глазами и обеспокоенным видом Чжоу Синчэнь сказал:
— Брат Лу, как ты мог позволить ему так безрассудно себя вести? Сначала ты позволил ему схватить тебя за руку, а теперь пьешь за него? Что ты собираешься сделать для него дальше?
Гу Ли взглянул на него, испытывая противоречивые чувства.
Она не ожидала, что пьяные выходки Чжоу Синчэня окажутся настолько возмутительными — и всё же, как ни странно, они задели её за живое; она разрывалась между желанием слушать его дальнейшие глупости и страхом, что он может навлечь на себя беду прямо перед Лу Синци.
В этот момент Чжоу Синчэнь оглянулся и увидел, что Гу Ли смотрит на него с беспокойством; в тот же миг он почувствовал, что, чего бы это ни стоило, всё это того стоило..
— Брат Лу, я понимаю — просто ничего не поделаешь. — Он покачал головой и вздохнул, — Быть под каблуком — это черта, присущая только по-настоящему выдающимся мужчинам.
Гу Ли была искренне удивлена этим и поспешно прикрыла рот Чжоу Синчэню.
— Что за чушь ты несёшь? Просто заткнись.
Раунд закончился, и игра продолжилась..
Дуань Цзяянь выбросил две тройки; к сожалению, он снова получил самый низкий балл среди всей группы. Выпив шесть бокалов алкоголя подряд, он почувствовал дезориентацию — его тело словно колебалось между тяжестью и легкостью, — поэтому он просто рухнул на диван.
Увидев, что он лениво ссутулился, Лу Синци, испугавшись, что ему неудобно, протянул руку и помог ему подняться, позволив ему опереться на себя.
После того как Чэнь Юэ закончил петь, он обернулся и увидел эту сцену. Он в шутку сказал:
— Эй, эй, какой ты внимательный. Наверное, твоя семья очень строгая.
Изначально он думал, что Лу Синци не обратит на него внимания, но тот слегка изменил свою позу, чтобы Дуань Цзяяню было удобнее, и улыбнулся:
Чжоу Синчэнь был совершенно пьян. Видя, что Дуань Цзяянь ещё не встал, и не обращая внимания на то, на кого тот опирается, он страстно кричал:
— Дуань Цзяянь! Вставай! Давай сегодня ночью сразимся насмерть!
Дуань Цзяянь на мгновение оперевшись на Лу Синци, и чувствуя, что пришёл в себя, с тем же энтузиазмом воскликнул:
Сказав это, он попытался встать. Лу Синци протянул руку и осторожно потянул его к себе. Для этого не потребовалось много силы, а Дуань Цзяяню в его шатком состоянии было довольно трудно оказать сопротивление. Он покачнулся и снова сел. Прежде чем он успел возразить, Лу Синци прошептал ему на ухо:
— Ты больше не можешь пить. — Он ненадолго замолчал, затем мягко и ободряюще сжал затылок Дуань Цзяяня, — Веди себя хорошо.
От него исходил запах Альфы — чистый, травянистый аромат, который, словно прозрачная морская вода, рассеивал в комнате мутный запах алкоголя. Дуань Цзяянь невольно поддался влиянию его феромонов, и его взгляд стал несколько рассеянным. Взяв его за руку, Лу Синци подмигнул Гу Ли.
Гу Ли сразу всё поняла. Она схватила Чжоу Синчэня за плечи и потрясла его:
— Чжоу Синчэнь, перестань пить и пой со мной.
Чжоу Синчэнь несколько раз был встряхнут Гу Ли, и после нескольких безразличных «о» он последовал за ней на сцену, где она заказывала песни.
Дуань Цзяянь некоторое время смотрел на них, а затем внезапно сказал:
Лу Синци хранил молчание. Дуань Цзяянь не стал дожидаться ответа и сам потянулся к стакану и его пальцы были уже близко от края... Но его руку перехватили, а пальцы мягко прижали вниз, а вся его ладонь оказалась в чужой руке. Лу Синцы потянул его на себя, и его низкий голос прозвучал совсем рядом с ухом Дуань Цзяяня:
— Все уже ушли... ты всё ещё хочешь пить?
«Я просто выпью один», — подумал Дуань Цзяянь, упрямо протягивая другую руку. Другой человек, казалось, был слегка раздражен этим поступком и на этот раз он сжал оба запястья Дуань Цзяяня. Дуань Цзяянь попытался вырваться, но не смог.
Он услышал голос юноши, в котором звучало беспомощное раздражение:
— Как ты снова напился до такого состояния?
Голос был мягким и неторопливым; подумав, что Лу Синци ослабил хватку, Дуань Цзяянь попытался подойти к столу, но прежде чем он успел сделать хотя бы один шаг вперед, его резко отдернули назад и потянули обратно..
На этот раз он явно перегнул палку: взгляд, которым другой парень впился в его лицо, стал чуть более прищуренным и приобрел оттенок снисходительности.
— Знаешь, сколько людей любят «подбирать пьяных креветок» возле баров и караоке-клубов?
Дуань Цзяянь на мгновение опешил.
— Чего? — Не поняв, о чем речь, он переспросил: — Подбирать креветок — для чего?
И лишь задав этот вопрос, он осознал, насколько близко находится к Лу Синцы.
Его только что потянули назад, и он уперся одной рукой в ногу Лу Синци, чтобы удержать равновесие. На первый взгляд казалось, будто они прислонились друг к другу.
Первым делом он уловил слабый запах сигаретного дыма, исходивший от него. Затем в воздухе повисли ароматы лимона и трав, и Дуань Цзяянь почувствовал себя несколько оглушенным, словно тонул в прохладном море.
Ему невольно захотелось утонуть еще глубже.
Кто-то хором пел «Расёмон»*. Неземная музыка доносилась до его ушей. В ослепительном свете он услышал смех Лу Синци:
— Что ты будешь делать, если я тебя подберу? — голос юноши на мгновение затих, а затем, растягивая слова, продолжил, — Подберу и отвезу домой, чтобы заняться с тобой сексом.
Голос был слишком тихим и заглушался музыкой, поэтому Дуань Цзяянь расслышал только слово «домой». Его разум, затуманенный алкоголем, становился всё более туманным, оставляя после себя лишь одно желание — быть рядом с этим человеком.
— Хорошо. — Дуань Цзяянь протянул руку и потянул его за собой, ямочка на щеке мелькнула в уголке его рта, когда он улыбнулся, — Я пойду с тобой домой.
ПП: *Это известная песня «罗生门» (Роман в стиле "Рошомон", Luóshēngmén), исполненная 麦浚龙 (Mak Junlong) и 谢安琪 (Tse On-kei), написанная в 2015 году композитором 伍乐城 на слова 黄伟文. Песня рассказывает историю любви с двух разных точек зрения, где у каждого своя правда.