Когда Альфа отмечен кем-то таким же как он. Глава 29.
Голос Лу Чжэ был очень тихим и низким. Его слова были хорошо скрыты за шумом зрителей на трибунах арены вокруг них.
Сейчас они проходили через потайной проход. Тусклое голубое свечение превращало окружающих сотрудников в едва различимые силуэты. Если бы кто-то сделал шаг или два и слегка повернулся, он бы даже не смог разглядеть лица других людей.
В таинственной атмосфере этого прохода Шэнь Цяо шёл очень близко к Лу Чжэ. Так близко, что их плечи почти соприкасались. И когда он услышал эти слова, которые звучали как признание, его внезапно охватило необъяснимое чувство, что в темноте они были единственными двумя людьми.
Это было чувство близости, которое трудно описать словами.
Создавалось ощущение, будто в этот момент все сотрудники вокруг них отступили, как прилив. Они вдвоём были единственными оставшимися людьми, единственными двумя душами, существовавшими во всем мире. Их дыхание и сердцебиение казались ближе и синхроннее, чем когда-либо прежде.
Даже феромоны Лу Чжэ, которые он так хорошо контролировал, едва уловимо доносились до кончика носа Шэнь Цяо. Этот мягкий запах кедра был таким же холодным и свежим, как всегда. Запах был мимолётным. Когда Шэнь Цяо пытался сосредоточиться на нем, используя свои острые чувства, запах, казалось, исчезал. Только чтобы внезапно появиться снова, как только он переставал активно его искать.
Он не знал, были ли эти феромоны такими же мерзкими, как и их владелец, всегда стремящийся намеренно его провоцировать, или же их взлёты и падения были лишь плодом его собственного бурного воображения.
Проход был похож на тёмную дорогу, которая вскоре заканчивалась, и тьма рассеивалась с рассветом. В конце этой дороги появлялись ослепительные огни.
В этом месте Шэнь Цяо не издал ни звука. Он молча поднял взгляд, чтобы встретиться с Лу Чжэ…
У этого человека были необычайно красивые глаза, изгибающиеся изнутри и снаружи. Его ресницы были густыми, тёмными и длинными. Они были настолько красивы, что создавали ложное ощущение нежности. Даже прохожие, очарованные этим взглядом, могли ошибочно принять его глубину за безграничное море глубоких эмоций и обожания.
Один лишь взгляд в эти глаза мог заставить молодых, неопытных мужчин и женщин почувствовать, как сердце выпрыгивает из груди.
И теперь лицо Лу Чжэ потеряло ту поверхностную маску, которую он когда-то носил. Хотя он все ещё улыбался, Шэнь Цяо это чувствовал. Шэнь Цяо был единственным, кто мог отличить маску Лу Чжэ от того Лу Чжэ, который был искренен в своих чувствах.
В тот миг мысли Шэнь Цяо необъяснимо начали блуждать.
Он вспомнил день, когда узнал о личности Лу Чжэ.
Шэнь Цзиньи сидела за белоснежным туалетным столиком в спальне. Она снова и снова помешивала суп из иньэр и семян лотоса в золотой фарфоровой миске белой фарфоровой ложкой. Она не смотрела на него, опустив взгляд. Кончики её чёрной подводки плавно, естественно расходились от уголков глаз. Они были явно нарисованы, и её изысканный макияж лишь придавал её нежным чертам необычайно холодный и безразличный вид.
Его позвала экономка. В тот момент он стоял в дверном проёме. Когда он увидел свою мать — ту, которая не рожала его, ту, которая, казалось, превзошла чувства кровного родства, — он почувствовал, как в его сердце поднялось необъяснимое чувство благоговения и страха.
Но Шэнь Цяо очень быстро отбросил это необъяснимое чувство. В его глазах снова появился взгляд почтительного ребёнка. Если отбросить в сторону то, что Шэнь Цзиньи сделала с ним в юности, когда она находилась в состоянии психологической неуравновешенности, она была идеальной матерью на протяжении всей его жизни.
Именно она спасла Шэнь Цяо от трясины мучений и одиночества, в которой он оказался в детстве.
Она сделала возможным для Шэнь Цяо создание семьи, даже если глава семьи существовал лишь формально. Но Шэнь Цзиньи всегда хорошо относилась к Шэнь Цяо, проявляя к нему максимальную заботу.
Когда он был маленьким, еда на их обеденном столе всегда была ему по вкусу. На важные праздники и дни рождения она всегда долго и тщательно придумывала новые и оригинальные способы отметить их вместе с ним.
Когда он стал немного старше, она была такой же, как и любая другая мать, во время его вступительных экзаменов в старшую школу. Хотя в этом не было необходимости, она стояла на улице под палящим солнцем, под зонтиком, и с тревогой ждала вместе со всеми остальными родителями, когда он закончит экзамены.
Материнская любовь и привязанность, о которых мечтал Шэнь Цяо, семейная забота, о которой он и мечтать не мог… Шэнь Цзиньи давала ему всё.
И поэтому, даже с довольно ужасным отцом, Шэнь Цяо чувствовал себя счастливым, что у него есть мать, Шэнь Цзиньи.
— Мама, ты меня искала? — юноша только что расстался со своими друзьями на улице.
Баскетбольная площадка. Хотя он поспешно вытер пот полотенцем, прежде чем подойти к родителю, некоторые места он, конечно же, пропустил. След пота продолжал стекать по его горлу, стекая в такт пульсу.
Он этого не замечал. Он лишь старался контролировать свои феромоны, не позволяя чрезмерно сильному запаху альфы повлиять на другого человека в комнате.
Внезапно движение ложки прекратилось. Край ложки звенел о край миски, издавая звонкий звон.
Шэнь Цзиньи отставила миску с супом, из которой она ничего не пила. Она подняла взгляд и посмотрела на сына. Холод в её глазах исчез бесследно, сменившись нежным теплом заботливого родителя.
— Ты только что вернулся с баскетбола? — спросила она.
— Сейчас жарко. Съешь немного супа иньэр, прежде чем начать делать домашнее задание, это тебя охладит. Не прыгай сразу в холодный душ, чтобы охладиться, это вредно для здоровья. — Шэнь Цзиньи не стала сразу переходить к делу. Вместо этого она искренне дала несколько советов, прежде чем подозвать Шэнь Цяо ближе и предложить ему суп.
Шэнь Цяо послушно вошёл в комнату, взял миску и на мгновение заглянул в неё. К матери он был не таким резким и формальным, как к другим. По крайней мере, он ответил на её слова:
Шэнь Цзиньи снова замолчала. Казалось, она изначально собиралась что-то сказать, но не знала, с чего начать.
Шэнь Цяо попробовал сладкий суп, затем повернулся и ушёл с миской. Он чувствовал, что у матери всё ещё есть что сказать. Он остановился на полшага и спросил:
— Мама, ты хотела со мной ещё о чем-нибудь поговорить?
Шэнь Цзиньи улыбнулся и, воспользовавшись этим вопросом, объяснил:
— Ничего особенного. Просто я в последнее время часто бываю в больнице. Не знаю, как у тебя дела в школе. Как ты учишься, каких друзей завёл и так далее.
Помню, когда ты учился в средней школе, у тебя был очень хороший друг. Ты называл его «Большой Пухляш», и ты часто приводил его к себе поиграть в видеоигры. Почему я его давно не вижу?
Шэнь Цяо вспомнил этого друга и тут же растерялся, пытаясь придумать ответ.
На его лице появилось некоторое отвращение, прежде чем он сказал:
— Он… этот парень появился поздно. В прошлом семестре он был в восторге, узнав, что он альфа. А потом сразу же начал встречаться с девушками. Теперь он либо каждый раз, когда меня видит, хвастается фотографиями своей милой подружки-омеги, либо вообще забывает о моем существовании. Я не могу в одиночку управлять этой лодкой дружбы, так что…
В этот момент Шэнь Цяо заметил едва заметный проблеск грусти в глазах Шэнь Цзиньи при упоминании «омеги». Он быстро оборвал себя, решив не поднимать эту тему, которая всегда, казалось, расстраивала Шэнь Цзиньи. Он поспешно сменил тему.
— Давай не будем говорить о нем, — сказал он. — В последнее время я встретил парня, которому действительно нужна взбучка. Он из тех парней, с которыми ты всегда хотела, чтобы я дружил, мама. Я слышал, что у него лучшие оценки в нашем классе. Когда-нибудь я приглашу его к себе. Тогда ты увидишь. — Думаю, он тебе, наверное, понравится.
Увидев эту счастливую, расслабленную улыбку в глазах Шэнь Цяо, Шэнь Цзиньи внезапно отклонилась от заранее спланированного разговора. Вместо этого она резко спросила:
— Это… это тот мальчик по имени Лу Чжэ?
Шэнь Цяо не слишком любезно уплетал суп иньэр, словно это был сладкий напиток. Услышав этот вопрос, он ненадолго замолчал и спросил:
Он опустил миску и увидел, как на лице Шэнь Цзиньи появилась холодная, полная ненависти усмешка. Этот взгляд показался ему одновременно знакомым и чужим.
Он показался чужим, потому что прошло много лет с тех пор, как он видел его в последний раз.
А показался знакомым, потому что…
Много лет назад она впервые показала ему это выражение лица, когда вколола ему омега-феромоны.
Это было странно. Её лёгкий макияж явно придавал ей утонченный, достойный вид. Но в тот момент Шэнь Цяо почувствовал, что его мать… довольно жалка.
Сразу после этого он услышал ответ Шэнь Цзиньи:
— Если бы он был кем-то другим, я бы, возможно, им восхищалась. Но он — сын той женщины. Он заслуживает только моей ненависти. Цяо Цяо, помнишь, что я тебе говорила раньше? О том, что твой отец когда-то держал любовницу вне семьи?
Шэнь Цяо внезапно напряг большой палец, прижимая его к краю миски.
Но сердце его было на удивление спокойно. Он крепко держал миску, в которой осталось лишь несколько красных фиников, в одной руке, словно уже догадался и смирился с тем, насколько запутанной и сложной станет его несчастная связь с Лу Чжэ.
— Цяо Цяо, — продолжил Шэнь Цзиньи. — Подружись с кем-нибудь другим, хорошо?
Шэнь Цяо не помнил, как вышел из комнаты матери в тот день. Он помнил только, что потом оказался за столом в своей комнате. На столе стоял небольшой горшечный кактус, купленный им во время школьной экскурсии в ботанический сад; он уже тускнел от старости.
Он перевёл взгляд с кактуса на стопку рабочих листов с упражнениями, лежавших на столе. Сверху на листах стояла миска.
Это была пустая суповая тарелка, которую он забыл отнести на кухню раньше.
Два круглых, пухлых финика все ещё лежали на дне пустой тарелки. Их вид вызывал отчётливое чувство одиночества.
Шэнь Цяо отставил миску и подпёр щеку рукой, думая о Лу Чжэ…
Неудивительно, что он никак не мог привыкнуть к его внешности.
Как оказалось, они были одного вида.
С момента их первой встречи Шэнь Цяо чувствовал, что поведение Лу Чжэ немного неискренне, но не настолько, чтобы об этом говорить. Это противоречие между его истинным «я» и маской, которую он носил, всегда было несколько притягательным.
С первого взгляда было очевидно, что они практически полные противоположности.
Кто бы мог подумать, что они оба вышли из одной и той же трясины?
Все самые яркие огни арены были направлены на сцену. В тот же миг, как он вышел на платформу, Шэнь Цяо подсознательно прищурился от ослепительного света.
— Поприветствуем игроков Шэнь Цяо и Лу Чжэ!
Голос ведущей раздался из динамиков по всей арене, разжигая страсть фанатов DG в толпе. Их оглушительные крики наполнили арену, обрушившись на двух людей на сцене.
Шэнь Цяо был почти уверен, что слышит крики фанатов-мужчин в первых рядах:
Невозможно было определить, были ли это фанаты Шэнь Цяо или фанаты Лу Чжэ. При свете, направленном на сцену, разглядеть безликие силуэты в толпе было невозможно.
Шэнь Цяо стоял на сцене неподвижно. От него исходила какая-то холодная и неприступная аура. Рядом с ним Лу Чжэ был словно цветок, распускающийся весной. Хотя они явно были одеты в одинаковую форму, они были как зима и весна — полные противоположности. Резкий контраст между ними был неизбежен.
Ведущий обратился к Шэнь Цяо первым:
— Мы только что видели, как «Волчонок» завоевал титул MVP в этих двух раундах. Ваша форма на поле превосходна, а как насчёт вне поля? После перехода в новую команду у вас были проблемы с адаптацией?
Шэнь Цяо взял протянутый ей микрофон. Услышав первую часть вопроса, он собирался просто кивнуть. Но когда прозвучали слова «трудности адаптации», он подсознательно взглянул на Лу Чжэ.
В результате, когда он посмотрел в его сторону, он увидел, что Лу Чжэ смотрит на него в ответ с улыбкой, прищурившейся в уголках глаз.
Шэнь Цяо мгновенно отвёл взгляд и инстинктивно дал стандартный ответ на вопрос ведущей:
— Всё было довольно хорошо. Все были очень милы.
Ведущая не сдалась. Она задала ещё несколько вопросов, которые могли бы послужить поводом для разговора, но любой её вопрос, независимо от его потенциала для дискуссии, был пресечён простым однострочным ответом Шэнь Цяо.
Проще говоря, этот человек был настоящим «терминатором разговора».
Лу Чжэ выслушал несколько вопросов, прежде чем повернул голову, не в силах сдержать смех. Его плечи даже слегка задрожали.
Однако люди прямо под сценой могли ясно видеть эту реакцию!
— Вы заметили, что пёс Лу сегодня в отличном настроении? К тому же, кажется, он смотрит на нашу Цяо Цяо с тех пор, как они вышли на сцену. Он даже ни на секунду не отвёл взгляда, правда?
— Вы слишком много думаете. Может быть, папаша Лу просто издевается над волчонком за то, что тот не умеет вести разговор.
После того, как ведущая закончила спокойный и скучный разговор с Шэнь Цяо, она с надеждой посмотрела на Лу Чжэ:
— Капитан Лу, после двух игр, которые вы сыграли сегодня вечером, фанаты в комментариях говорят, что DG сейчас в лучшей форме за всю историю. Они считают, что сейчас у вас идеальный состав команды. Капитан Лу, что вы думаете по этому поводу?
Шэнь Цяо поспешно передала микрофон Лу Чжэ, словно горячую картошку.
Лу Чжэ взял микрофон и задал ведущей свой вопрос:
— Что такое «идеальная состав»?»
— От верхней полосы до средней, от нижней до джунглей… каждый достоин называться твоим папочкой?
Уголки губ Лу Чжэ слегка приподнялись. Трудно было сказать, согласен ли он с её предположением. Его взгляд инстинктивно скользнул в сторону, заметив профиль Шэнь Цяо. Острая, как лезвие ножа, линия челюсти и выступающая шея были подсвечены верхним светом. Как всегда, он буквально источал харизму и сексуальную привлекательность.
— Вы когда-нибудь слышали эту поговорку? «Идеальное построение — это не то, где каждый силён в одиночку. Это то, где мы становимся непобедимыми, когда мы вместе».
При этих словах некоторые болельщицы на трибунах издали пронзительные крики!
Возможно, такое настроение особенно заразительно в огромных толпах людей. По толпе прокатилась огромная волна аплодисментов. Понимали они смысл слов Лу Чжэ или нет, но они посчитали его слова потрясающими и приветствовали его громогласными криками!
Логика была достаточно понятной, но почему эти слова вызвали у неё странное чувство?