Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 57.
После выпускных экзаменов школа предоставила всем зимние каникулы.
Дуань Цзяянь прибыл в Хайчэн в день объявления результатов экзаменов.
Взглянув на табель в электронном файле, Дуань Цзяянь был одновременно удивлён и обрадован. Он занял 462-е место в рейтинге. Итоговый экзамен в этот раз оказался довольно сложным, и он думал, что его место в рейтинге снизится по сравнению с прошлым разом, но неожиданно он даже немного поднялся.
Фу Юань тоже была одновременно удивлена и обрадована, увидев его оценки. Чтобы поддержать его успехи в этот период, она водила его по магазинам всякий раз, когда у неё было время, и покупала ему много вещей, которые ему нравились.
Поскольку он часто играл в игры, Фу Юань просто обновила домашний компьютер до высокопроизводительной модели. Дуань Цзяянь быстро печатал на блестящей механической клавиатуре, чувствуя себя вполне довольным.
Вечером второго дня лунного Нового года Дуань Цзяянь находился в своей комнате, тестируя свой новый компьютер. Фу Юань несколько раз приносила ему еду и спрашивала, не хочет ли он выйти посмотреть телевизор или поиграть с ними в маджонг.
Дуань Цзяянь чувствовал себя немного не в своей тарелке в Хайчэне. Он притворился, что занят игрой:
— Мама, ты можешь идти. Меня уже поставили в пару с кем-то — эй! Смотри, мои товарищи по команде уговаривают меня играть. Я сейчас пойду играть.
Фу Юань не понимала игрового интерфейса, но, видя, как он печатает на клавиатуре, поняла, что он довольно занят, поэтому ей оставалось только уйти первой:
— Если тебе скучно одному, выходи и поиграй с нами в маджонг.
Во время разговора она заметила, как сильно он увлечён игрой, и почувствовала беспокойство:
— Не играй слишком долго, не забывай давать глазам отдохнуть.
После ухода Фу Юань Дуань Цзяянь убрал пальцы от клавиатуры и медленно потянулся.
Во время празднования китайского Нового года обычно приходится долго ждать своей очереди; он висел на экране ожидания уже более десяти минут.
Вскоре он внезапно почувствовал, как у него ослабело тело и знакомый зуд прокрался к его копчику, и Дуань Цзяянь на несколько секунд оцепенел, почувствовав, как все его тело медленно нагревается.
Несмотря на то, что Дуань Цзяянь знал о нерегулярности своих течек, он всё равно считал, что это крайне неудобно.
Почему она пришла именно во время празднования китайского Нового года?
Он быстро встал со своего места, сделал несколько шагов к прикроватной тумбочке и нашёл свои ингибиторы.
В момент инъекции подавляющего препарата по руке пробежала покалывающая боль, а кожа покраснела. Как раз в тот момент, когда он отчаянно пытался осознать происходящее, игровая система показала, что его свели с другим игроком.
У Дуань Цзяянь не хватило сил подтвердить это. После приёма подавляющего средства первоначально неприятная лихорадка постепенно спала. Однако боль, вызванная стрессовым расстройством, похоже, усиливалась.
Оставалось всего несколько секунд, и Дуань Цзяянь на мгновение замешкался, но так и не подтвердил своё участие.
В его нынешнем состоянии даже игры могли бы стать обузой для окружающих. Дуань Цзяянь сбросил тапочки, рухнул на кровать и укрылся одеялом.
Одного одеяла недостаточно, чтобы нейтрализовать феромоны Альфы. Он не знает, сколько Альф находится поблизости, но эти незнакомые феромоны постепенно проникают в его кожу, словно сотни крошечных иголок, колющих его.
Спустя неопределённое время Дуань Цзяянь больше не мог этого выносить. Он взял телефон и нашёл Лу Синци в своих контактах.
Он хотел позвонить ему, чтобы отвлечься.
После того, как он набрал номер, собеседник ответил на звонок довольно быстро.
Услышав его голос, сердце Дуань Цзяяня замерло, и он прошептал:
— Ты позвонил сразу после того, как мы закончили играть в маджонг, — поддразнил его Лу Синци. — Ты обычно живёшь только игрой и никогда не находишь времени поговорить со мной?
Дуань Цзяянь молча изогнул уголки губ. Тело всё ещё болело, и он прикусил губу, пытаясь игнорировать боль:
— Это потому, что мне здесь больше нечем заняться, поэтому я могу только играть в игры. — Он на мгновение замолчал, — Кажется, ты каждый день отлично проводите время, правда? Чжоу Синчэнь несколько дней назад зазывал людей в групповом чате пойти в караоке, ты тоже ходил?
Он вспомнил, что в канун Нового года Дуань Цзяянь, по-видимому, всю ночь напролет играл в игры — точно так же, как и сейчас. Лу Синцы понимал: проводить праздник в такой обстановке Дуань Цзяяню, скорее всего, было довольно некомфортно.
Почувствовав укол сочувствия, он сменил тему..
— Сегодня у нас собралось немало родственников; маме и остальным не хватало игрока для партии в маджонг, так что они привлекли меня, — сказал Лу Синци. — А ещё я сегодня играл выиграл кучу денег.
Если уж Лу Синци называл сумму «кучей», то она наверняка была весьма внушительной.
— Ух ты, брат Лу, ты идеальный кандидат на титул «Король азартных игр». — Дуань Цзяянь чувствовал себя неважно; у него деёрнулся лоб. Он перевернулся на кровати и небрежно спросил, — Так ты вдруг разбогател за одну ночь? Возьми меня с собой.
— Не нужно, — сказал Дуань Цзяянь, изначально намереваясь пошутить, но не ожидал, что тот воспримет это так серьёзно. Дуань Цзяянь быстро добавил, — Купи мне скин, я хочу новый скин для Кай'Сы. А ещё я потрачу свои новогодние деньги на скин для Акали.
Возможно, именно потому, что в его словах звучали удивление и паника, он отчётливо услышал улыбку Лу Синци.
Посмеявшись, Лу Синци не стал заострять внимание на предыдущей теме и слегка повышенным тоном спросил:
— Сначала я играл в игры, — сказал Дуань Цзяянь, — а потом… ммм...
Внезапно он почувствовал резкую боль в спине, и Дуань Цзяянь не смог сдержаться, сильно задёргал ногами и вскрикнул.
Изначально Лу Синци хотел подшутить над ним, спросив, действительно ли он планирует жить в игре, но, услышав этот необычный крик боли, он подавил свои насмешливые мысли и с оттенком тревоги спросил:
Прошло довольно много времени, прежде чем он услышал ответ Дуань Цзяяня.
Вероятно, из-за боли голос Дуань Цзяяня слегка дрожал, вызывая у Лу Синци почти тревожное ощущение, что он обижен.
— У меня началась течка, и стрессовая реакция снова обострилась… — вздохнула Дуань Цзяянь, сжимая простыни от боли. — Прошло много времени с тех пор, как у меня был последний приступ, так что я до сих пор к этому привыкаю.
Во время разговора Дуань Цзяянь внимательно проверял своё состояние. По телу медленно распространялась красная аллергическая реакция.
— Не знаю... Кажется, примерно полчаса назад, — пробормотал Дуань Цзяянь сбивчиво, его голос дрожал от боли. Он помолчал немного, а затем тихо сказал, — Как ты думаешь, может, мне стоит поехать в больницу? Хотя, в изоляторе сейчас может не быть свободных мест.
Ранее он уже навещал Хэ Юньшэня в больнице и, опасаясь, что с ним может что-то случиться во время китайского Нового года, специально спросил врача, есть ли свободные изоляционные палаты типа «Омега». Однако из-за китайского Нового года все изоляционные палаты в крупных больницах Хайчэна были заняты, и если он хотел воспользоваться палатой, ему пришлось бы бронировать её на следующий месяц.
Казалось, Дуань Цзяянь разговаривал сам с собой:
— Или мне стоит лечь спать? Если я засну... меня же не должна разбудить боль, верно?
Чем больше он говорил, тем больше расстраивался, и невольно крепко сжимал край одеяла.
Заметив, что его голос постепенно слабеет, Лу Синци прервал его:
— Больше не говори, отдохни немного.
Дуань Цзяянь пробормотал что-то в знак согласия и ему показалось, что Лу Синци сказал что-то ещё, но внимание Дуань Цзяяня уже переключилось на его чувство боли, поэтому он не расслышал этого отчётливо.
Похоже, он сказал: «Подожди немного», но чего он мог ждать?
Дуань Цзяянь смутно помнил содержание только что состоявшегося разговора, его мысли становились все более неясными и фрагментарными.
Он хотел позвать Фу Юань, но у него не было сил издать ни звука и он потерял сознание от боли.
Придя в себя, Дуань Цзяянь почувствовал, как его крепко обхватили чьи-то руки, надёжно удерживая в объятиях.
Прижавшись к высокому, сильному телу, он ощутил, словно оно полностью его окутывает. От этого человека исходил лёгкий, свежий аромат зелени и древесины — чистый, словно горсть снега в начале зимы.
От него не исходило ни капли парфюма — вместо этого в воздухе разливалось тепло, которое Дуань Цзяянь так любил; оно смягчало боль, вызванную стрессовой реакцией организма.
Уловив знакомые феромоны, Дуань Цзяянь с трудом веря своим глазам, открыл их и увидел прямо перед собой Лу Синцы.
Они лежали в одной постели; заметив, что Дуань Цзяянь проснулся, линии бровей и глаз Лу Синци постепенно расслабились.
Дуань Цзяянь вглядывался в чистые, красивые черты его лица; казалось, будто в самое сердце проникло что-то мягкое и тёплое, заставляя его биться чаще.
— Что ты здесь делаешь? — Дуань Цзяянь огляделся и понял, что всё ещё лежит в той же постели. Он не удержался и скептически ткнул Лу Синцы в руку. — Я сплю?
Лу Синцы не ответил на его вопрос. Вместо этого он протянул руку, чтобы убрать со лба Дуань Цзяяня растрёпанные волосы, и посмотрел на него сверху вниз.
— Немного болит, но уже гораздо лучше, чем раньше, — честно сказал Дуань Цзяянь. По ощущениям на его лице было ясно, что он видит не иллюзию. Он не поверил своим глазам и снова спросил, — Почему ты здесь? Уже так поздно.
— Меня сюда привезли родственники.
— Даже на машине это займёт довольно много времени, правда? — Дуань Цзяянь взглянул на небо за окном, убедившись, что ещё темно, — На дорогу из Нинчэна в Хайчэн потребуется как минимум часа три-четыре.
Лу Синци посмотрел в глаза, полные любопытства; его губы слегка сжались, и кончик языка коснулся уголка рта.
Дуань Цзяянь был слегка озадачен, услышав этот ответ.
Он действительно не ожидал, что Лу Синци прибудет таким образом, хотя, учитывая происхождение Лу, это не казалось таким уж странным.
Через мгновение он усмехнулся и наклонился к Лу Синци:
— Так что, у вашей семьи есть привычка летать куда угодно, когда вы куда-то выходите из дома?
Лу Синци сжал кулаки и игриво тукнул его по лбу:
— Я никогда раньше не видел частного самолёта — мне просто любопытно. — Говоря это, он вдруг вспомнил причину его приезда.
Дуань Цзяянь отбросил шутливый тон, и выражение его лица стало серьёзным.
— Твоя мама знает, что ты притащился сюда посреди ночи? — Не успел Лу Синцы ответить, как Дуань Цзяянь вспомнил о Фу Юань. — А моя мама знает? Это она тебя впустила? Вряд ли она позволила бы тебе завалиться ко мне в постель в такой поздний час, верно?
Он выпалил эти вопросы один за другим, без единой паузы и не переводя дыхания.
На самом деле Дуань Цзяяня не слишком интересовали эти подробности; просто, неожиданно столкнувшись с Лу Синцы, человеком, встретить которого здесь казалось ему совершенно невозможным, он вдруг почувствовал непреодолимое желание с ним поговорить.
Задавая вопросы, Дуань Цзяянь невольно прижался лицом к груди Лу Синцы.
Ему невероятно нравился запах этого человека — напоминающий о море и лесе; в этом аромате таилась сила, мгновенно дарившая ему чувство покоя и умиротворения.
Лу Синцы позволил ему прильнуть к себе и потереться о него, а его рука — до этого лежавшая на спине Дуань Цзяяня — плавно скользнула вниз вдоль позвоночника, успокаивающе поглаживая.
Глядя на то, как Дуань Цзяянь ищет у него опоры, Лу Синцы смягчился:
— Ты совсем ничего не помнишь? К тому моменту, как я приехал, ты уже был в больнице.
У него совершенно не осталось воспоминаний о событиях, которые описывал Лу Синцы, и это красноречиво свидетельствовало о том, насколько глубоким было его беспамятство.
— Я сходил в больницу, чтобы объяснить всё твоей маме, и показал врачам справку о совместимости из Наньшаня; только тогда они согласились разрешить тебе вернуться, — терпеливо ответил Лу Синци. — Моя мама знает, что я в Хайчэне, а твоя мама знает, что я здесь, в постели с тобой.
Говоря, он многозначительно улыбнулся.
— Значит, я сплю здесь сейчас и можно сказать, что я получил одобрение обоих родителей, верно? Тебе не о чем беспокоиться.
Услышав это, Дуань Цзяянь тихонько воскликнул:
Он никак не мог понять, как Лу Синци удавалось справиться со всеми его тревогами за столь короткий срок.
Услышав его невнятное «о», Лу Синци слегка прищурился и посмотрел на Дуацнь Цзяяня. Он выглядел несколько ошеломлённым, а его широко раскрытые янтарные глаза невольно выдавали проблеск привязанности.
Столь естественная, лишённая всякой рисовки привязанность доставляла особое удовлетворение его собственническому чувству.
Тем не менее, времени у него не было, чтобы продолжать спорить с Дуань Цзяянем по этим пустяковым вопросам. Лу Синци обнял его и сказал:
— Уже почти три часа ночи. Давай поспим. Я отвечу на все твои вопросы завтра.
Услышав время, Дуань Цзяянь кивнул.
Он небрежно уткнулся головой в плечо Лу Синци, и, как только нашёл удобное положение, вдруг кое-что вспомнил.
Оставаясь в этом положении, прижавшись лицом к плечу другого, он произнёс:
— Значит, если я сейчас усну... к завтрашнему дню тебя уже здесь не будет?
Услышав этот вопрос, Лу Синци погладил его по голове, нежно касаясь мягких волос.
— Мне действительно нужно уехать завтра; мама очень волнуется.
Услышав это, Дуань Цзяянь невольно напрягся.
Он не хотел, чтобы Лу Синци просто так ушёл, но поскольку был лунный Новый год, он не мог продолжать его беспокоить.
Может быть… когда мы проснёмся завтра, я сможгу попросить Лу Синци поставить мне временную метку?
Пока эти мысли блуждали в его голове, мальчик, державший его на руках, продолжил:
— Но я волнуюсь за тебя, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как взять тебя с собой.
Услышав это, Дуань Цзяянь тут же высунул голову и уставился прямо на него. Однако, всё ещё не совсем уверенный, он решил спросить, чтобы уточнить:
— Ты поедешь со мной, — сказал Лу Синци и, увидев колебание Дуань Цзяяня, он смягчился. — Моя мама тоже очень хочет тебя увидеть.
Он знал, что Дуань Цзяянь проведёт здесь Лунный Новый год не очень-то весело, но теперь, благодаря его стрессовой реакции, у него появилась веская причина забрать его домой.
Дуань Цзяянь, конечно, хотел поехать с ним, но мысль о положении семьи Лу Синци вызвала у него редкое чувство волнения и предвкушения.
Дуань Цзяянь сказал полушутя, полусерьёзно:
— Значит, я познакомлюсь с родителями? Я, конечно, красивый, но я не могу гарантировать, что каждый родитель меня полюбит.
— Перестань дурачиться, — улыбнулся Лу Синци. — Ты же уже встречался с моей мамой.
Дуань Цзяянь не был уверен, заметил ли он, что тот нервничает, но, видя его естественное поведение и доверяя ему, Дуань Цзяянь посчитал, что дело вполне осуществимо.
Едва приняв план на завтра, он подумал:
— А как же мама? Я ведь не сказал ей о своём расстройстве, вызванном стрессом; должно быть, она была в ужасе, когда я потерял сознание от боли.
— Она и правда перепугалась за тебя до смерти. Я в общих чертах обрисовал ситуацию твоей маме, и она сказала, что сначала хочет посоветоваться с тобой; если ты согласен, то завтра поедешь со мной обратно в Нинчэн. — Говоря это, Лу Синцы слегка коснулся его щеки и мягко упрекнул, — Как ты мог скрывать от мамы такое важное дело?
— Я думал, что смогу справиться с твоей помощью, — смущённо ответил Дуань Цзяянь, позволяя ему касаться своего лица. — К тому же она вечно занята на работе и склонна сильно переживать. Я рассудил так: если расскажу ей, она непременно потащит меня к тебе домой, чтобы лично поблагодарить.
— Примерно так всё и вышло, — сказал Лу Синцы, вспоминая реакцию Фу Юань в тот вечер. — Твоя мама всё благодарила и благодарила меня.
Услышав это, Дуань Цзяянь ощутил укол стыда.
Понимая, что его беспокоит, Лу Синци немного успокоил его:
— Она просто была напугана из-за твоего состояния. Поспи немного, а завтра сможешь ей все как следует объяснить.
Согласившись, Дуань Цзяянь слегка отодвинулся в сторону.
Он провёл вечер, долго беседуя с Лу Синци, но чуть не забыл упомянуть самое важное.
Лу Синцы поднял взгляд, слегка удивленный тем, что Дуань Цзяянь вообще об этом подумал.
Светлые руки медленно обвили его плечи.
От омеги в период течки исходил мягкий, словно облако, аромат. Словно точно зная, что ему нравится, Дуань Цзяянь облизнул губы, подался вперёд и улыбнулся, отчего его глаза лукаво сощурились: