Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 124.
Ночные звуки в лесу, окутанном облаками (3).
Период восприимчивости у Альфы наступает внезапно и с огромной силой, не подчиняясь никаким закономерностям. Им повезло, что в этот раз они уже вернулись на базу, ведь случись это во время задания, испытание оказалось бы поистине тяжёлым.
Для обычной пары «Альфа-Омега» начало периода восприимчивости — состояние относительно контролируемое, но поскольку и Бин Юньлинь, и Вэнь Е были Альфами, этот этап, несомненно, стал одним из самых сложных испытаний за все время их совместной жизни.
Чудодейственного средства от периода восприимчивости Альфы не существует, а в ситуации Бин Юньлиня о помощи со стороны Омеги не могло быть и речи.
По мере того как запах его феромонов становился все более насыщенным, смешиваясь с ароматом чая, уголки его глаз окрасились в багровый цвет. Его аура хлынула наружу, создавая невидимую, властную силу, которая словно обозначала границы его территории.
Вэнь Е ощутил на себе сокрушительное давление.
Любого другого человека могло бы раздавить до удушья и даже Вэнь Е был вынужден задействовать энергию собственных феромонов, безмолвно сопротивляясь и удерживая позиции.
Он поднял взгляд и увидел в глазах Бин Юньлиня выражение предельного самообладания.
Обычно Бин Юньлинь держался мягко и невозмутимо, но под влиянием периода восприимчивости это спокойствие рухнуло, словно внезапно проснувшийся вулкан, — высвободилась сила, грозящая выйти из-под контроля.
Все знали, что Вэнь Е, капитан Первого отряда, обладает врождёнными феромонами S-класса и является несомненным вундеркиндом; однако мало кому было известно, что Бин Юньлинь — ещё когда был «почти S-классом» — однажды решительно победил Вэнь Е в спарринге.
Бин Юньлинь охотно довольствовался ролью второго плана, непринуждённо следуя за Вэнь Е; за годы их знакомства, когда бы они ни появлялись вместе, в центре внимания неизменно оказывался Вэнь Е.
И лишь Вэнь Е по-настоящему понимал, какой потрясающей и грозной силой обладал этот человек.
Даже будучи лишь Альфой класса А, Бин Юньлинь побеждал множество противников класса S; теперь же, когда он сам достиг уровня S, мощь его силы стала просто пугающей. Поскольку оба они были альфами высшего ранга, наступление «периода уязвимости» пробудило в них мощный территориальный инстинкт; вопреки собственному желанию, тело Бин Юньлиня реагировало на Вэнь Е яростной враждебностью и настороженностью.
Заметив, как слегка опустились уголки губ Вэнь Е и прекрасно осознавая, насколько опасным становится альфа в этой фазе, — Бин Юньлинь глубоко вздохнул, пока ещё сохранял хоть каплю рассудка, и резко встал.
— Я пойду к себе; не забудь запереть дверь.
Таков был их обычный порядок действий при наступлении периода уязвимости.
Чтобы не проявлять излишней агрессии друг к другу в моменты, когда самоконтроль ослабевал, они обычно изолировались. Возможно, из-за усталости после недавней миссии, нахлынувший период уязвимости вызвал у Бин Юньлиня ощущение, будто внутри его тела с бешеной силой сталкиваются бурные потоки; он не успел сделать и двух шагов, как пошатнулся.
Инстинктивно пытаясь опереться на что-то поблизости, он почувствовал, как чья-то рука внезапно схватила его за предплечье.
При контакте кожа к коже с другим альфой по телу — от точки соприкосновения — пробежал разряд, словно удар тока.
В нем вскипело чувство, будто его пытаются подчинить силой; почти не раздумывая, Бин Юньлинь в ответ схватил эту руку, пытаясь с силой швырнуть человека на пол.
К счастью, Вэнь Е предвидел этот манёвр и крепко удержал его на месте.
Бин Юньлинь не мог понять, зачем Вэнь Е пошел на физический контакт в такой момент. Разрываясь между порывом и разумом, с головой, которая, казалось, вот-вот взорвётся, он перевёл взгляд на другого мужчину.
От его обычной мягкости не осталось и следа; в глубине его узких глаз затаился мрачный сумрак, словно в неподвижном бездонном омуте, — тёмный и опасный.
Этот взгляд сопровождался подавляющей, тяжёлой аурой альфы.
Инстинкты гнали Бин Юньлиня вперед: даже зная, что перед ним Вэнь Е, он испытывал непреодолимое желание силой подчинить его себе. Вэнь Е прекрасно понимал, какие мучительные, сводящие с ума страдания приносит «период уязвимости». И всё же именно поэтому он не отступил перед обрушившимся на него сокрушительным давлением; напротив, он принял вызов, используя собственные феромоны, чтобы максимально уравновесить эту силу. Одновременно с этим он зашагал вперед, увлекая за собой Бин Юньлиня:
Бин Юньлинь прекрасно понимал: им необходимо уединиться, прежде чем период восприимчивости наберет полную силу. Однако, заметив лёгкую складку на переносице Вэнь Е, ценой последних остатков самообладания он сумел подавить в себе порыв стряхнуть руку, державшую его за ладонь.
Опустив взгляд, он сознательно ослабил защиту и позволил Вэнь Е увести себя.
Он сделал этот выбор не только из доверия, но и потому, что знал: при такой интенсивности эти феромоны не представляли для Вэнь Е ровным счетом никакой угрозы.
Однако они явно не учли предел выносливости окружающих.
По базе Третьего легиона сновали люди в военной форме. Но в этот момент многие из проходивших мимо внезапно и непроизвольно бледнели. Те, кто был слабее здоровьем, быстро достигали предела своих сил: одни едва удерживались на ногах, вцепившись в перила, другие стонали от мучительного давления.
У какого же офицера начался период восприимчивости? Мало того, что он не сдерживал свои феромоны, так еще и свободно разгуливал по базе.
Альфы в период восприимчивости обычно отталкивают друг друга, но даже столь слабый след феромонов вызывал здесь ощущение подавляющей тяжести — свидетельство колоссальной мощи этого человека.
Люди тревожно оглядывались по сторонам, надеясь на милость могущественного незнакомца, но успевали лишь краем глаза заметить две фигуры в гражданской одежде.
Прежде чем кто-либо мог разглядеть их лица, эта пара уже скрылась в тренировочном зале.
В тот час зал был полон солдат, выполнявших различные упражнения. Поначалу никто не обратил особого внимания на вошедших, но стоило накатить этой агрессивной, властной волне феромонов, как выражения лиц солдат мгновенно стали суровыми. Вэнь Е произнес прямо и кратко: «Прошу прощения, я ненадолго займу тренировочный зал — извините за вторжение». Остальные, ощутив, как по коже головы пробежал холодок страха, бросили взгляд на это хорошо знакомое лицо, а затем на стоявшего позади мужчину — Бин Юньлиня. Тот явно вступил в «период уязвимости» и был на грани взрывного срыва. Не раздумывая ни секунды, они прижались к стенам, неловко обошли эту пару и поспешно ретировались.
Ощущение полного подавления душило; этот дискомфорт был почти невыносимым.
Они всегда знали, что заместитель командира очень силён, но теперь поняли: одного лишь слова «сильный» было недостаточно, чтобы описать его.
Когда все ушли, Вэнь Е быстро закрыл дверь тренировочного зала, мгновенно заперев внутри все следы феромонов.
Обернувшись, он взглянул на покрасневшие от сдерживаемого напряжения уголки глаз Бин Юньлиня и непринужденно расслабил мышцы.
— Мучительно пытаться сдержать период уязвимости. Лучше дай этому вырваться наружу; я буду твоим спарринг-партнером.
И в самом деле: помимо успокаивающего воздействия омеги, не было лучшего способа справиться с бушующим, беспокойным волнением, кипящим внутри, чем позволить ему полностью выплеснуться.
Однако Бин Юньлинь никак не ожидал, что Вэнь Е — человек, всегда игравший по правилам, — решится на подобный поступок ради него.
Для такого человека, как он, это было чем-то совершенно неожиданным.
Опустив ресницы, чтобы скрыть мрачный, полный бушующих эмоций взгляд, Бин Юньлинь позволил легкой улыбке тронуть свои губы.
— Несанкционированное использование тренировочного зала нарушает правила. Это совсем не похоже на тебя, А Е.
Вэнь Е помолчал мгновение, прежде чем произнести:
— Худшее, что может случиться, — это дисциплинарное взыскание. И это все же лучше, чем позволять тебе мучиться целыми днями.
— Худшее, что может случиться, — это дисциплинарное взыскание?
Бин Юньлинь тихо повторил эти слова, обдумывая их. Когда его голос затих, он внезапно шагнул вперед, уверенно направляясь к Вэнь Е.
Несмотря на то, что его собственные альфа-феромоны вырывались наружу дико и неуправляемо, он приближался к Вэнь Е со спокойным, невозмутимым выражением лица. Он впился узкими глазами в стоявшего перед ним мужчину, рывком притянул его к себе и впился в губы с необузданной страстью.
Яростное взаимное отторжение двух альф, находящихся в «фазе восприимчивости», заставляло окружающие феромоны бурлить в хаотичном вихре.
Контакт кожа к коже вызывал мучительные физические ощущения, словно бесчисленные электрические разряды бешено метались по их телам, но это ничуть не умерило пыл и не сократило длительность поцелуя Бин Юньлиня.
В голове стоял неистовый гул голосов; лишь когда Бин Юньлинь почувствовал, что вот-вот взорвется, он наконец отпустил Вэнь Е.
Тяжело дыша, он издал низкий хриплый смешок:
— В таком случае... давай сразимся по-настоящему.
По словам очевидцев, события того дня развивались примерно так:
Захватив тренировочный зал, подполковник Вэнь Е и подполковник Бин Юньлинь сошлись в яростной схватке, продлившейся двое суток. Прохожие снаружи слышали сотрясающие землю — кхм, взрывные — звуки, доносившиеся изнутри и свидетельствовавшие о накале боя. Когда два дня спустя двери наконец открылись и оба показались на людях, истинный характер их поединка так и остался загадкой, хотя выглядели они, судя по слухам, совершенно растрёпанными. Возможно, из-за полного физического истощения Вэнь Е вынес Бин Юньлиня на руках; впрочем, добравшись до медблока, оба потеряли сознание и пришли в себя лишь спустя несколько дней.
Вся эта история была полна неожиданных поворотов. Так кто же в итоге оказался сильнее?
Похоже, это так и осталось неразгаданной тайной.
Одно можно сказать наверняка: эта история стала легендой.
С тех пор все в Третьем легионе знали, что подполковник Вэнь Е нарушил устав ради своего возлюбленного, в результате чего оба получили первое в своей карьере дисциплинарное взыскание.
Бин Юньлинь восстановил силы лишь спустя несколько дней, однако, увидев уведомление о взыскании, он ничуть не расстроился — напротив, пребывал в отличном расположении духа. В нем не осталось и следа той раздражительности и возбуждения, что были свойственны периоду гона. Он вновь стал самим собой — мягким и улыбчивым. С живым интересом он заметил своему спутнику:
— А-Е, как думаешь, разве это уведомление о взыскании — не отличный памятный сувенир?
Бин Юньлинь на мгновение задумался, словно вспоминая что-то приятное, и его длинные узкие глаза собрались в лучики улыбки.
— А как тебе такая идея? В следующий раз, когда у тебя начнется гон, я помогу тебе выпустить пар. Мы могли бы коллекционировать все полученные нами уведомления о взысканиях — разве это не весело?
— Не стоит так утруждаться ради моего гона; мне это не нужно.
Коллекционировать уведомления о взысканиях — весело?
Пожалуй, это был тот самый момент, в котором их взгляды с Бин Юньлинем никогда не сошлись бы.
Заметив напряженное выражение лица Вэнь Е, Бин Юньлинь улыбнулся и ответил:
— Понятно. Тогда я придумаю что-нибудь другое.