Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 48.
Пока Вэнь Синчэнь спал, он смутно чувствовал вокруг себя, новое ощущение, которого он никогда раньше не испытывал. В целом, он спал очень хорошо.
Он помнил, какими мучительными был его гон, когда ему приходилось запираться в комнате, чтобы подавить беспокойство. Даже тогда постоянное, невыносимое ощущение, что его тело разрывается, терзало его.
Но на этот раз он спал крепко до рассвета, ни разу не проснувшись.
Вероятно, это был самый спокойный период гона, который он когда-либо переживал. Но именно поэтому, когда Вэнь Синчэнь проснулся утром, он безучастно уставился на незнакомый потолок, на мгновение погрузившись в размышления.
Посмотрев вниз, он увидел руку, лежащую на нём, заключая его в нежные объятия.
Он перевёл взгляд и перед ним предстало спящее лицо Лу Цзиннина.
Несмотря на его обычно высокомерное поведение, в этот момент неизбежно проявилась мягкость, характерная для Омеги.
Его рука была такой светлой и тонкой, что казалось, её легко можно было обхватить ладонью даже при лёгком прикосновении.
Вэнь Синчэнь на мгновение задумался. Хотя он помнил события, произошедшие накануне вечером, он совершенно не мог вспомнить, что случилось после того, как он заснул.
Он слегка повернулся, осторожно пытаясь поднять руку, лежащую на его теле, но неожиданно это действие все же нарушило сон Лу Цзиннина.
Его густые ресницы слегка задрожали, и когда он открыл сонные глаза, они, казалось, были покрыты тонким слоем влаги. Он протянул руку, потёр их и лениво произнёс:
Слова слетели с его губ так естественно.
Вэнь Синчэнь придумал бесчисленное множество сценариев, но никак не ожидал получить такое безразличное приветствие. Теперь он ещё больше сомневался в том, что произошло прошлой ночью.
Лу Цзиннин широко зевнул, выглядя явно не выспавшимся. Инстинктивно он зарылся глубже в одеяло, пытаясь спрятаться, и небрежно спросил:
— Как ты себя чувствуешь? Всё ещё некомфортно?
— Больше не некомфортно. — Как бы Вэнь Синчэнь ни пытался вспомнить, в его голове не было ничего, из того, что произошло после того, как он заснул. Он слегка нахмурился. — Прошлой ночью…
Лу Цзиннин наконец заметил его неуверенное поведение и сонливость значительно уменьшилась. В его голове возникла игривая мысль. Он повернулся к Вэнь Синчэню и подмигнул.
Вэнь Синчэнь промолчал, что было воспринято как молчаливое согласие.
Лу Цзиннин внутренне усмехнулся, на его губах играла озорная улыбка.
— А? Прошлой ночью ты говорил во сне, постоянно называл меня «хорошим братом», как ты мог всё это забыть, как только заснул?
Вэнь Синчэнь, пойманный его взглядом, слегка приподнял бровь.
— А потом? — описание Лу Цзиннина было невероятно ярким, становясь всё более оживлённым с каждой новой фразой. — Ты стал невероятно привязчивым, не отпускал меня никуда, даже на небольшое расстояние, плакал и говорил, что устроишь истерику, если твой брат Лу уйдёт. Как такой щедрый человек как я мог оставить тебя здесь одного? Конечно, я без колебаний дал тебе свои феромоны. Эй, ты как? Снова заснул?
Вэнь Синчэнь молча слушал до последнего слова, затем внезапно наклонился ближе, глядя на него с полуулыбкой:
— Раз уж ты такой щедрый, мой добрый брат, можешь ли ты исполнить мою просьбу?
В тот же миг, как он приблизился, запах Альфы полностью окутал его, в отличие от хаотичного ощущения прошлой ночи, он тщательно и точно окружил Лу Цзиннина. Но вместо того, чтобы создать напряжение, атмосфера стала ещё более неоднозначной.
Лу Цзиннин без вопросов знал, что Вэнь Синчэнь чувствует себя совершенно комфортно. Он лишь подшучивал над ним, но теперь слова «хороший брат» заставили его сердце замереть, а внезапный запах феромонов вызвал сухость и ком в горле.
Хотя он и чувствовал себя немного виноватым, это не остановило Лу Цзиннина отреагировать собственными феромонами, и он не забыл продолжить словесную игру.
— Хм, ты всё ещё так хочешь моих феромонов после всего одной ночи? Хороший брат, вот!
Феромоны Альфы и Омеги снова взорвались в комнате, но, как ни странно, конфронтация стала менее интенсивной, сменившись неописуемой нежностью.
Взгляд Вэнь Синчэня проследил за гладкой шеей Лу Цзиннина, и он невольно вспомнил вчерашний момент, когда тот нежно укусил его за шею.
Внезапно он почувствовал, как в нём снова пробудилось какое-то желание. Включая предыдущие случаи, это был уже третий раз, когда он пометил Лу Цзиннина. Повторяющиеся временные метки углубляли связь между Альфой и Омегой, и он не знал, связано ли это с этим, но этот тесный контакт мгновенно вызывал в его голове бесчисленные мысли.
Это была та самая собственническая привязанность, присущая Альфам. Он никогда не представлял, что, даже несмотря на то, что его чувствительный период закончился, эти эмоции могут вспыхнуть и разгореться так легко и сильно.
Вэнь Синчэнь взглянул на Лу Цзиннина, понимая, что, вероятно, он полностью окажется под властью этого человека на всю жизнь.
Лу Цзиннин, испытывая смешанные неоднозначные чувства, на мгновение был ошеломлён этим двусмысленным взглядом.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда раздался стук в дверь.
В то же время из-за двери раздался голос Цэнь Цзюньфэна:
Лу Цзиннин ничего не ответил, лишь обернувшись и обменявшись взглядом с Вэнь Синчэнем. После недолгой паузы он спросил:
Вэнь Синчэнь тут же отбросил свои мысли, на его губах появилась полуулыбка:
Впервые Лу Цзиннин почувствовал себя подавленным. Он не ожидал, что Вэнь Синчэнь, обычно такой чопорный и правильный, окажется настолько соблазнительным, когда захочет.
Если бы его ещё несколько раз назвали «хорошим братом», он не был уверен, что просто не набросился бы на него и хорошенько не наказал эти невероятно кокетливые и манящие губы.
Чёрт, альфы действительно могут превзойти омег, когда дело доходит до соблазнения.
Какой же он мучительный маленький дьявол!
После того, как Вэнь Синчэнь так его донимал, Лу Цзиннин почувствовал, как все мысли у него в голове разлилось в лужу. Он перестал думать об этом, сбросил одеяло, вскочил с кровати и открыл дверь.
Цэнь Цзюньфэн посмотрел на Лу Цзиннина, который явно только что встал, и замешкался, желая что-то сказать, но сдерживаясь.
Хотя он всегда недолюбливал этого отличника, раз тот не возвращался домой всю ночь, он чувствовал, что должен хотя бы из чувства привязанности навестить его и узнать, не был ли его сосед по комнате забит до смерти.
Вчерашний вид кровожадной, мстительной фигуры Вэнь Синчэня был просто слишком незабываемым. Тщетно ожидая его возвращения вчера, Цэнь Цзюньфэн начал представлять себе кровопролитие, которое может последовать, опасаясь, что прямая конфронтация между ними двумя действительно приведёт к смерти.
Но, увидев нынешнее состояние Лу Цзиннин, всё казалось не таким трагичным, как он себе представлял.
Цэнь Цзюньфэн молча размышлял, пытаясь придумать, как заговорить об этом, когда кончик его носа невольно дёрнулся от слабого запаха.
Смешанные феромоны в воздухе были настолько концентрированы, что ему инстинктивно хотелось отступить, но ноги словно прилипли к месту.
Он слегка пошевелился, его взгляд скользнул мимо Лу Цзиннин, и в одно мгновение вопрос застрял у него в горле.
Цэнь Цзюньфэн почувствовал, будто внезапно потерял дар речи. Студент, о котором он так переживал, Вэнь Синчэнь, сидел на краю кровати, спокойно приводя в порядок свою одежду. Комната была в полном беспорядке, словно пронеслась буря.
Черт возьми, неужели эти двое устроили такой беспорядок прошлой ночью?!
Цэнь Цзюньфэн был совершенно потрясен. Он поднял глаза и увидел, как Вэнь Синчэнь внезапно уставился в его сторону. Этот равнодушный взгляд заставил его содрогнуться, и он инстинктивно отступил на два шага назад.
Это плохо! Неужели эти двое убьют его, чтобы заставить замолчать?!
Когда Лу Цзиннин открыл дверь, он увидел, что Цэнь Цзюньфэн молчал и даже отступил назад, поэтому он выглядел озадаченно.
— Говори громче, что тебе нужно?
Мысли Цэнь Цзюньфэна на мгновение закружились, но инстинкт самосохранения сработал, и он ответил самым проницательным образом:
— А, я просто хотел спросить, не нужно ли мне принести Вэнь Синчэню одежду?
Лу Цзиннин сначала подумал, что он мог неправильно понять, но, увидев его спокойное поведение, он тут же успокоился. Ведь Цэнь Цзюньфэн всё-таки был соседом Вэнь Синчэня по комнате; как он мог не знать о его чувствительном периоде?
Избежав лишних объяснений, он, казалось, был вполне доволен, склонил голову в сторону комнаты и спросил:
— Лао Вэнь, вам нужна сменная одежда?
Вэнь Синчэнь тоже слышал разговор снаружи. Сдерживая улыбку, он ответил ровным тоном:
Лу Цзиннин повернул голову обратно и, чтобы более наглядно продемонстрировать свои обычные отношения с Вэнь Синчэнем, с обычной улыбкой добавил:
— Он сказал, спасибо за твою заботу.
Всё это время сердце Цэнь Цзюньфэна наполнялось визгом сурка. Теперь, видя послушное поведение Лу Цзиннина, его взгляд на Вэнь Синчэня невольно выражал восхищение.
Впервые он по-настоящему почувствовал непреодолимую пропасть между собой и этим лучшим учеником класса. По крайней мере, с таким могущественным Омегой, как Лу Цзиннин, он даже не осмелился его испытывать.
— Подожди минутку, я сейчас же принесу! — С этими словами он не стал больше задерживаться в этом проблемном месте и тут же повернулся и ушёл. Лу Цзиннин с удивлением наблюдал за его поспешным уходом:
— Цэнь Цзюньфэна часто горит таким энтузиазмом?
Вэнь Синчэнь невольно усмехнулся:
Сегодня, в конце концов, был день командных соревнований, и Лу Цзиннин, намереваясь вернуться спать, в итоге не стал этого делать.
После того, как Вэнь Синчэнь переоделся и спустился вниз, чтобы встретиться с другими членами команды обмена, они вместе отправились на место проведения командных соревнований.
Поскольку в последний день соревнований ожидались самые большие изменения в счёте, все были очень воодушевлены. После того как Цзи Хань подсчитал количество участников, он начал утверждать окончательный состав.
Соревнования команд по обмену из военной академии проводились в формате семи человек: пять основных участников и два запасных. Если основной участник выбывал, запасной автоматически вступал в игру.
На самом деле Цзи Хань составил предварительный стартовый состав накануне, но некоторое время колебался по поводу двух мест для запасных.
В этот момент он поднял взгляд на Вэнь Синчэня и спросил:
— Как обстоят дела с потерями во вчерашнем бою на мехах? Ты ещё можешь сражаться?
Услышав их разговор, Лу Цзиннин невольно вспомнил о его вчерашнем восприимчивом периоде и прежде чем Вэнь Синчэнь успел ответить, он выпалил:
Цзи Хань с улыбкой посмотрел на него:
— Конечно, как мы могли тебя не включить? Но есть два запасных места, так что нам нужно найти кого-нибудь другого, кроме тебя.
— Тогда пусть те, кто ещё не участвовал, получат шанс проявить себя. Сидеть всё время на скамейке запасных без возможности показать свои способности... было бы очень жаль.
Цэнь Цзюньфэн, который до этого стоял без дела, вдруг заметил проницательный взгляд Лу Цзиннина и сразу понял:
— Да, учитель, пусть Вэнь Синчэнь немного отдохнёт. Мы все можем идти. Он вчера очень устал.
В конце концов, три сражения на мехах, а затем ещё и битва с таким свирепым Омегой, как Лу Цзиннин, в постели — как он мог не устать?
Всего за один день он вдруг почувствовал себя беспокойной курицей-наседкой.
Как единственный человек в мире, знающий этот потрясающий секрет, он чувствовал, что жизнь действительно невероятно сложна.
Цзи Хань нахмурился, слушая их разговор, и погрузился в глубокие размышления.
В этот момент Вэнь Синчэнь сказал:
Услышав это, Лу Цзиннин легонько толкнула его локтем и прошептал:
Вэнь Синчэнь тоже понизил голос, небрежно рассмеялся и вместо ответа спросил:
— Да-да, я боюсь, что ты умрёшь от усталости. — Лу Цзиннин, заметив его выражение лица, понял, что он принял решение, и лишь тихо вздохнул, — Хорошо, иди. Помни, держись рядом со мной, брат Лу тебя защитит!
Эти слова прозвучали невероятно высокомерно, и Вэнь Синчэнь, встретившись с этой чрезмерно яркой улыбкой, на мгновение опешил.
Спустя мгновение, словно одержимый, он изогнул уголки губ в улыбке:
— Хорошо, я ни на секунду от тебя не отойду.