Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 63.
Когда эти слова были произнесены, Лу Синци на мгновение опешил, а затем его разум помутнел, и он чуть не взорвался.
Он редко чувствовал себя настолько безвольным. Но сегодня вечером Дуань Цзяянь чуть не загнал его в тупик.
Такой наглый, но при этом совершенно ничего не замечающий.
— Похоже, мне теперь придётся прятать весь алкоголь в доме? — пробормотал он себе под нос, нежно касаясь пальцев Дуань Цзяяня.
Это поистине ужасно, что Омега потакает Альфе, не руководствуясь никакими принципами.
Пока что реакция на стресс сдерживает его, позволяя кое-как сохранять самообладание, но он не уверен, не совершит ли он что-нибудь совершенно безумное, когда перешагнет определенный возрастной рубеж и его железы окончательно созреют.
Голос его звучал слишком тихо; Дуань Цзяянь не совсем расслышал, что именно тот сказал. Он лишь почувствовал, как рука Лу Синцы легла ему на плечо. Дуань Цзяянь лениво скользнул взглядом в сторону, задержав его на этой руке, но сам остался неподвижен, словно он ничему не мог сопротивляться.
Пальцы Лу Синци скользнули между пальцами Дуань Цзяяня, переплетаясь с ними. Держась за руки, он схватил Дуань Цзяяня за воротник, притянув его к себе.
Ощущение того, как их феромоны сплетаются воедино, пьянило сильнее, чем можно было представить; спина Дуань Цзяяня инстинктивно напряглась. Поцелуй переместился с губ на шею, и прежде чем Дуань Цзяянь успел что-либо осознать, Лу Синцы подхватил его одной рукой.
Не желая утруждать себя и наклоняться, Лу Синцы просто усадил его прямо на письменный стол.
Стол и стул в их комнате были довольно высокими; стоило Дуань Цзяяню сесть, как его лицо оказалось на одном уровне с глазами стоящего рядом Лу Синцы. Тот внимательно его разглядывал, а затем внезапно схватил за воротник, резко потянув вниз и заставив склонить голову.
В таком положении спина и поясница Дуань Цзяяня невольно выгнулись. Лу Синцы надавил ему на плечо, а его пальцы заскользили по линии челюсти Дуань Цзяяня.
Хоть Дуань Цзяянь и любил запах, исходивший от другого, столь грубый рывок вызвал у него лёгкое недовольство:
— Хватит тянуть. Не дави так, неудобно же... Может, лучше я тебя прижму... М-м-ф! Полегче.
Звуки протеста, срывавшиеся с его губ, стихли, когда в его железу ввели феромоны. Пальцы, сжимавшие его челюсть, держали крепко — словно не давая вырваться. Постепенно Дуань Цзяянь невольно слегка нахмурился.
Боль была невыносимой — ни с чем подобным ему прежде сталкиваться не приходилось..
В процессе нанесения временной метки альфа полностью подавляет омегу и всецело контролирует его. У Дуань Цзяяня не было сил даже заговорить — он мог лишь слабо толкнуть Лу Синцы.
Впрочем, усилий, на которые он был способен, едва ли хватило бы даже на то, чтобы поцарапать кожу, словно кошка.
Почувствовав, что человек в его объятиях беспокойно шевелится, Лу Синци протянул руку и небрежно взъерошил ему волосы.
Он подумал, что Дуань Цзяянь просто дурачится, и не воспринял это всерьёз.
Сначала он хотел оставить лишь неглубокий след, чтобы заставить парня вести себя прилично, но чем дальше он продолжал, тем глубже становилась метка.
Его действительно выбивало из колеи то, как Дуань Цзяянь его дразнил: мысли, глубоко запрятанные внутри, непрестанно боролись с голосом разума. В какой-то момент он был уже на грани того, чтобы поддаться порыву и впиться зубами в шею Дуань Цзяяня.
Лишь когда Дуань Цзяянь ощутимо ткнул его, он наконец обратил внимание на состояние собеседника, с запозданием осознав, что Дуань Цзяяню приходится нелегко.
Этот внезапный резкий рывок, вероятно, отнял у Дуань Цзяяня последние силы: его тело неестественно дрожало, а лицо слегка побледнело.
Он даже не заметил, что его зубы слишком глубоко вонзились в шею Дуань Цзяяня и по этой светлой, бледной шее потекла струйка крови.
Железы у Дуань Цзяяня изначально были не полностью развиты, и он всегда старался быть осторожным и не переусердствовать. На этот раз кровотечение, должно быть, причинило ему сильную боль.
Он посмотрел на ярко-красные следы от зубов на затылке другого человека, долго молчал, а затем хриплым голосом произнёс:
— Мне не следовало этого делать.
Врождённое разрушительное влечение Альфы не утихло, а, наоборот, усилилось при виде крови; он даже почувствовал непреодолимое желание укусить его ещё сильнее, но разум подсказывал ему, что он совершил нечто ужасное.
Он виновато опустил глаза, взял со стола салфетку и вытер слюну и кровь с затылка Дуань Цзяяня.
Свет в общежитии падал на его лицо, отбрасывая тень от ресниц под глазами. Глядя на него в молчании, невозможно было понять его эмоции.
Лу Синци встретился с ним взглядом на несколько секунд:
— А Е? — он протянул руку и нежно коснулся щеки Дуань Цзяяня, — Ты сердишься? Прости, я…
Обычно тихий человек, похоже, был задет извинениями, содержащимися в его словах. Дуань Цзяянь внезапно потянул его за руку, затем раскрыл объятия и обнял.
От кожи Омеги исходил прохладный, похожий на снег аромат фрезии. Только что получив метку, Дуань Цзяянь не должен был выделять собственные феромоны. Лу Синци понял, что Дуань Цзяянь намеренно выпускает их.
Рука, лежавшая у него на плече, слегка сдвинулась; Дуань Цзяянь выпрямился и прошептал ему на ухо:
Феромоны Дуань Цзяяня окутали его, не давая ему ни малейшего желания вырваться или сопротивляться. Он смутно чувствовал, что Дуань Цзяянь хочет быть рядом с ним. Но он сомневался, не зная, верны ли его мысли или нет, и не причинит ли он снова боль другому человеку.
Увидев его выражение лица, Дуань Цзяянь вдруг рассмеялся:
— Лу Синци, ты тоже довольно глупый.
Подсказки настолько очевидны, почему ты ничего не делаешь?
Когда он улыбнулся, стоявший перед ним Альфа уставился на него, слегка приподняв брови. Этот взгляд, похожий на взгляд хищника, присматривающегося к добыче, заставил Дуань Цзяяня инстинктивно напрячься, хотя он тут же снова расслабился.
Казалось, в этом человеке не было ровным счётом ничего, что могло бы ему не понравиться.
Он почувствовал, как кончики пальцев другого юноши коснулись его мочки уха, а тыльная сторона ладони слегка коснулась хряща уха:
Вопрос был задан мягко и сдержанно, но длинная, тонкая рука уже скользнула вниз по мочке уха и прижалась к затылку.
На этот раз Дуань Цзяянь ничего не сказал. Он наклонился и поцеловал Лу Синци в губы.
Он немного промахнулся: поцелуй пришелся наполовину на уголок рта, наполовину на щеку. Дуань Цзяянь отстранился, пытаясь сообразить, куда именно нужно целиться. А затем последовал по-настоящему приятный поцелуй, от которого ему стало хорошо.
Лу Синцы слегка подался вперед и, мягко надавив рукой, притянул партнера ближе, прежде чем коснуться его губ.
В отличие от хаотичных и неумелых попыток Дуань Цзяяня, его движения были неспешными, но уверенными и выверенными. Чистый, свежий аромат зелени, обладающий невообразимой привлекательностью, действовал подобно яду, вызывая непреодолимое привыкание и заставляя кожу трепетать от мучительной, томительной жажды.
Дуань Цзяянь почувствовал, как жар разливается по его разуму и телу.
Прежде чем он это осознал, он почувствовал сильное желание и потёрся ногами об Альфу перед собой, крепко обхватив его плечи в безмолвной, настойчивой мольбе.
Почувствовав его намерение, другой человек слегка коснулся его губ. Глаза Дуань Цзяяня сузились в полумесяцы, когда он послушно раскрыл губы…
Последний год обучения в старшей школе — очень напряжённое время, которое было насыщено событиями, день за днём.
После провального первого месячного экзамена Дуань Цзяянь стал уделять учёбе больше времени, чем когда-либо прежде. Он вёл тихую и аскетичную жизнь, отказываясь от отдыха и развлечений по выходным и даже почти не посещая интернет-кафе.
К моменту начала промежуточных экзаменов его оценки постепенно стабилизировались; фактически, его результаты последних еженедельных тестов едва достигали проходного балла для поступления в ведущие университеты первого уровня.
После школы Чжоу Синчэнь спросил, не хотят ли они пойти поесть горячего супа с говядиной неподалёку от кампуса.
С тех пор как он расстался с Гу Ли, Чжоу Синчэнь каждый день был вялым на занятиях, проявляя признаки жизни только за ужином. Дуань Цзяянь даже опасался, что в этом состоянии самоотречения он может довести себя до болезненного ожирения.
Как только они пришли в ресторан, Чжоу Синчэнь заказал все фирменные блюда из меню. Их было настолько много, что официант, глядя на компанию, не удержался и спросил:
— Вас всего четверо? Может, пересадим вас за столик побольше?
Чэнь Юэ с трудом сдержал смех:
— Сяо Чжоу, — сказал Дуань Цзяянь, — если ты будешь так много есть, то превратишься в квадрат ещё до окончания учёбы.
Чжоу Синчэнь серьёзно задумался.
Дуань Цзяянь не стал больше его подкалывать. Он внимательно изучил меню напитков, но ничего ему не понравилось.
— Я схожу за молочным чаем, — сказал он, вставая. — Кто-нибудь хочет?
Чэнь Юэ покачал головой; Лу Синци тоже не очень любил сладкие напитки. Только Чжоу Синчэнь сделал ему заказ:
— Мне нужен напиток с классическим вкусом, с 30% сладости, и добавь по одной дополнительной порции каждой добавки, какую сможешь найти.
Дуань Цзяянь пробормотал себе под нос: «Ты что, будешь пить сладкую кашу?», но все же согласился.
Этот район находился довольно далеко от его любимой лавки с молочным чаем, поэтому Дуань Цзяянь решил срезать путь и прошел от старой улицы прямо до главных ворот Первой старшей школы.
Вдоль улицы тянулись старые интернет-кафе и несколько магазинов одежды с узкими витринами. Это место, которое ученики называли «Задней улицей», также было излюбленной точкой сбора местных хулиганов для выяснения отношений в драках.
По пути Дуань Цзяянь услышал шум, доносившийся из-за угла. Звуки не оставляли сомнений: там была драка.
Дуань Цзяянь подумал про себя, что старые традиции, конечно же, не исчезли. Он не собирался вмешиваться, но, проходя мимо, заглянул внутрь и невольно замешкался.
Он знал лидеров с обеих сторон. У того, что стоял слева, был смуглый цвет лица, а у того, что стоял справа, была розовая прядь волос на чёлке.
Средняя школа № 1 и средняя школа № 3.
Крутые парни из его старшей школы и крутые парни из средней школы устроили эпическую разборку прямо в переулке.
Дуань Цзяянь тут же замер на месте, выглядя изумлённым.
— Вы что, устроили уличную драку?
— Эй, Дуань Цзяянь, — крикнул Бл.ки, парень со смуглой кожей.
— Эй! Брат Дуань! — крикнул Сакура Пинк, парень с розовой прядью волос на чёлке.
— Как ты его назвал? Ты вообще кто такой, что можешь называть его «Брат Дуань»?
Сакура Пинк тоже попал в самую больную точку:
— Что ты несёшь? Не твоё собачье дело, как я зову своего брата!
Дуань Цзяянь окинул взглядом противоборствующие стороны; казалось, между самими Блэки и Сакурой Пинк не было прямого конфликта — всё выглядело так, будто заварушку затеяли подручные, а «боссам» пришлось вмешаться, чтобы поддержать своих людей.
Судя по его опыту, в этой ситуации ещё оставалось место для манёвра и её можно было урегулировать мирным путём.
Дуань Цзяянь очень дружелюбным тоном рассуждал:
— Прекратите ссориться. До вступительных экзаменов в колледж осталось всего 260 дней! Разве не лучше потратить это драгоценное время на то, чтобы сосредоточиться на учёбе? — Говоря, он убедился в правдивости своих слов, — Вступительные экзамены в колледж — вот кто ваш настоящий враг.
— Ладно, — первым пошел на попятную Хэй Пи, бросив предостерегающий взгляд на Сакуру-Пинк. — На этом и закончим, а вам, ребятам из третьей школы, лучше не искать неприятностей.
Сакура Пинк посмотрел на Хэй Пи, затем на Дуань Цзяяня. Он долго медлил, словно собираясь что-то сказать, когда из толпы учеников средней школы № 3 раздался несколько хриплый юношеский голос.
— Перед кем ты пытаешься выпендриться? — фыркнул вышедший. — Рассуждаешь о вступительных экзаменах в колледж? Какой же ты придурок.
— Хо Хэн, перестань вести себя как идиот.
Мальчик ничуть не испугался и вместо этого он поднял бровь.
— Да, ты просто струсил! Если у тебя не хватает смелости ударить, отойди в сторону и прекрати все это пустое позёрство.
Как раз когда Сакура Пинк собиралась что-то ответить, из толпы учеников из средней школы № 3 раздался ропот:
— Серьёзно? Я уже вооружился, а теперь ты говоришь, что драки не будет?
— Я хочу спросить, насколько велико влияние этого человека? Кто он такой, чтоы мы его слушались?
— Дуань Цзяянь... Ты его не знаешь? — в голосе Хо Хэна прозвучали неоднозначные нотки. — Это тот парень, который учился с нами в средней школе. Хотя, учитывая, что он теперь встречается с лучшим учеником старшей школы №1, он теперь, похоже, тоже стал чёртовым идиотом.
Сакура Пинк попытался остановить перепалку:
— Следи за своим чёртовым языком!
Блэки был одновременно зол и удивлён, и на мгновение ему оставалось лишь произнести:
— Что это за логика, черт возьми?
Только Дуань Цзяянь сохранил спокойствие; он поставил купленный им молочный чай на пол и спросил:
— Кого ты называешь чёртовым идиотом?
Вероятно, наслаждаясь тем, что все взгляды обращены на него, Хо Хэн не стал сразу переходить к делу; вместо этого он неторопливо ходил вокруг да около.
— Я называю тебя чёртовым идиотом, и твоего парня тоже. Мы здесь пытаемся подраться, а ты проходишь мимо и разглагольствуешь о вступительных экзаменах в колледж — что, ты собираешься спрыгнуть с крыши, если не сдашь? Твой парень из семьи Лу, верно? Он такой влиятельный, почему бы тебе не попросить его купить тебе диплом? — Хо Хэн помолчал немного, а затем усмехнулся, — Может, у него тоже оценки поддельные, кто знает, может, его покрывает какая-нибудь престижная школа. Частные школы так удобны… Старший сын из семьи Лу всегда получает такие высокие оценки, это звучит неплохо. Без своего происхождения он ничто.
Как только Хо Хэн закончил говорить, уголок губ Дуань Цзяяня изогнулся в лёгком подобии усмешки, а его глаза сверкнули.
Сакура Пинк на мгновение замер, а затем Блэки крикнул:
Тот, кто только что советовал им не драться, теперь сам бросался в драку!
Дуань Цзяянь двинулся быстро; прежде чем Хо Хэн успел его отчётливо увидеть, он уже оказался перед ним, схватил Хо Хэна за плечи обеими руками и с силой толкнул его вниз. Одновременно с этим он замахнулся и сделал мощный удар ногой прямо в коленную чашечку Хо Хэна. Удар был нанесён мастерски: Хо Хэн пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Дуань Цзяянь схватил его за шиворот, резко притянул к себе и с силой ударил коленом в живот.
Его движения были настолько стремительными и плавными, что, прежде чем большинство присутствующих успели среагировать, Хо Хэн уже стоял перед ним на коленях.
— Черт возьми, школьный задира действительно оправдывает свою репутацию самого крутого парня в кампусе старшей школы.
Сакура Пинк был не менее ошеломлён:
— Черт возьми, мой брат Дуань как всегда очарователен и ничуть не утратил своего мастерства.
Дуань Цзяянь сделал несколько шагов вперёд, глядя на парня, который стоял на коленях и сухо кашлял.
— Думаешь, я веду себя слишком высокомерно? Что ж, я не против вести себя так и дальше.
Не успел Хо Хэн осознать смысл этих слов, как получил ещё один удар в живот. Он невольно согнулся пополам, а к горлу подступил кислый привкус.
Он перевёлся в школу № 3 уже в старших классах и не был лично знаком с Дуань Цзяянем, хотя и слышал о нем кое-что.
Сколько бы мифов о нём ни рассказывали, он всё равно был Омегой. Даже если когда-то он был сильным бойцом, после дифференциации он уже не может быть таким могущественным.
Он совершенно не ожидал, что его так сильно изобьют, что у него не будет ни единого шанса дать отпор.
— Честно говоря, мне совсем не хочется лезть в драку. — Дуань Цзяянь бросил взгляд на растрепанного парня. — У меня в последнее время отличное настроение. Советую тебе лучше налечь на самые сложные задачи по математике, физике и химии — глядишь, и характер станет покладистее.
— Это потому, что ты сам их решить не можешь: убьёшь на одну задачу целый час, а ответ все равно будет неверным.
Дуань Цзяянь посмотрел на него сверху вниз; в его голосе звучали резкие нотки.
— Учёба — дело куда более трудное, чем драки. Когда я сам жил кое-как, то искренне восхищался отличниками. Не понимаю, с чего ты взял, что быть никчёмным бездельником — это круто.
— Кха-кха, с кем ты сейчас, чёрт возьми, вообще разговариваешь? Ты правда думаешь, что ты такой крутой? — Хо Хэн с трудом поднялся на ноги, угрожающе глядя на него, — Ты, чёртов...
Не успел тот даже выкрикнуть оскорбление, как Дуань Цзяянь с силой пнул его в плечо. От удара парень отлетел назад; он с размаху ударился головой о землю, и значительную часть его тела пронзила острая боль, переходящая в онемение.
— Самое главное — тот, о ком ты говоришь, принадлежит не только семье Лу, но и моей семье. — У меня язык не поворачивается сказать о нем хоть одно дурное слово. А ты кто вообще такой, что смеешь произносить его имя?