Притворяясь милым Омегой. Fake sweet Omega. 僞裝甜О (Глава 34. Экстра)
Доу Мин направлялся в Пекин в университет, и Цзян Ван решил купить квартиру поблизости, но настаивал на том, чтобы Доу Мин все ещё оставался в общежитии в течение рабочей недели, что позволило бы ему приходить домой только по выходным. Он утверждал, что это должно было помочь Доу Мину улучшить свои социальные навыки.
Настоящая же причина заключалась в том, что Цзян Ван боялся, что если они будут жить вместе каждый день, то его спина не переживёт постоянную «деятельность».
Доу Мин понял это, но ничего не сказал, почтительно оставаясь в общежитии.
Даже тётушка Сюэ не могла не прокомментировать:
— Никогда не видела пару молодожёнов, живущих отдельно сразу после свадьбы.
Это верно, поскольку Доу Мин был Альфой, законный брачный возраст для него был ниже, чем для Беты. Как только он стал совершеннолетним, они отправились в офис по гражданским делам во время летних каникул и зарегистрировали свой брак. Теперь они легально жили вместе.
Цзян Ван потёр больную спину, взглянул на календарь и подумал:
— Сейчас уже среда, а я до сих пор не оправился от выходных. К счастью, он был достаточно умён, чтобы ограничить визиты Доу Мина только выходными, иначе бы его спина вышла из чата.
На первый взгляд, он праведно заявил:
— Это только ради того, чтобы не беспокоиться за его учёбу! Если бы не это, кто хотел бы жить отдельно? Мне это нравится или что?
Он тихо открыл Baidu и искал способы подавить сексуальное влечение Альфы. Самый популярный ответ на этот вопрос в Baidu Answers был: «Омега, ты безжалостна».
Цзян Ван гневно озвучил это и ответил: «Это вы Альфы, которые являются зверями».
Когда тётушка Сюэ продолжила вязать, она внезапно спросила:
— Итак, когда вы двое планируете завести детей?
Цзян Ван чуть не уронил телефон.
Почему? Как? У кого есть дети?
Тётушка Сюэ выглядела удивлённой и взглянула вверх:
— Ну, теперь, когда вы женаты, разве рождение детей не является естественным следующим шагом?
Цзян Ван яростно покачал головой, сжимая телефон.
Тётушка Сюэ приостановила вязание, думая, что Цзян Ван слишком заигрался. Она начала пытаться убедить его в обратном, но Цзян Ван прервал её доводы:
— Тётушка Сюэ, ты знаешь, почему бабушка Сяо Мина дожила до 99 лет?
Эта шутка была настолько старой, что тётушка Сюэ не могла не смеяться, качая головой, продолжая вязать:
— Хорошо, хорошо, вы, молодые люди, делайте то, что хотите. Я не осмелюсь вмешиваться, и я не могу.
В ту ночь Цзян Ван во время голосового звонка с Доу Мином:
— Тётушка Сюэ уже требует внуков...
— Как будто, — лениво расползся на диване Цзян Ван, жуя семена подсолнечника.
— Я глава этого дома. Я немедленно её закрыл.
— Серьезно, ты вообще хочешь детей?
Прежде чем Доу Мин смог ответить, Цзян Ван нахмурился лбом и пробормотал себе:
— Слишком рано об этом спрашивать тебя. Ты ещё молод.
— По этой логике мой ответ никогда не будет иметь значения. Будущее всегда неопределённо.
— Тогда пусть время говорит. До того, как мы поженились, я обещал всегда уважать ваши решения. Если я когда-нибудь передумаю, я уйду ни с чем.
— Расслабься, я просто так поднимал этот вопрос. Почему так серьезно?
Но Доу Мин стал ещё более серьёзным:
— Мы должны подписать контракт и все закрепить это в письменной форме.
Цзян Ван, ненавидя неприятности, отмахнулся от него, сказав, что в этом нет необходимости.
Но в ту же ночь Доу Мин сам составил и подписал контракт, отправив его Цзян Вану:
«Если Сторона Б нарушает соглашение, оказывая давление на Сторону А, чтобы иметь детей по эгоистическим причинам, включая, но не ограничиваясь, принуждением к беременности, усыновлению без согласия Стороны А или выражением сожаления в старости, Сторона Б должна покинуть Сторону А и лишиться всего совместного имущества.»
Цзян Ван не мог не пожалеть «Сторону Б»:
— Ох, что же, даже не разрешается жаловаться?
— Хорошо, тогда я отнесусь к этому серьёзно.
Цзян Ван подписал контракт и сохранил копию в своём электронном почтовом ящике.
Только тогда Доу Мин наконец вздохнул с облегчением.
Цзян Ван, озадаченный, спросил:
Ты действительно защищаешься от будущего себя?
Доу Мин, который всегда был реалистом, сказал:
— Люди меняются. Это будет лучше, чем потом сожалеть.
Когда университетские курсы Доу Мина накапливались, Цзян Ван тоже не простаивал. Он вышел искать работу. Изначально он хотел стать тренером по боевым искусствам, думая, что это отличный способ оставаться в форме.
Он даже продемонстрировал свою сертификацию Qinglong, но тренажерный зал все равно отказал ему, посоветовав ему подать заявку на должность секретаря в офисе по соседству.
Чтобы доказать свои навыки, Цзян Ван выполнил идеальный удар по кругу, разбив доску пополам, заслужив аплодисменты студентов.
Но менеджер все же вежливо объяснил:
— Дело не в том, что я сомневаюсь в ваших способностях, но у нас здесь много боксёров Альф. Динамика АО... это просто не очень хорошо.
Слова менеджера были добрыми, но сообщение было ясным: «Эта работа не подходит для Омеги. Лучше всего отказаться от этого».
Цзян Ван понял, кивнул и ушёл. Менеджер вздохнул с облегчением, думая про себя: «Что за омега изучает боевые искусства вместо того, чтобы оставаться дома?»
Спустя несколько дней маленький ресторанчик через дорогу от них сменил вывеску на «Студия боевых искусств Цзяна».
В тот же день, когда появилась эта вывеска, менеджер увидел владельца студии. Это был тот же самый Омега, которому он отказал ранее.
Прошло всего две недели и «Студия боевых искусств Цзяна» открылась, вызвав ажиотаж. У дверей посетителей встречал Альфа с яркой внешностью и весьма впечатляющим телосложением. Его феромоны были под строгим контролем, что ясно давало понять, что он доминантный Альфа.
Когда такой привлекательный человек, стоял снаружи, клиенты буквально валили толпой.
Настроение менеджера было испорчено, когда он видел столько новых людей, приходящих в зал. Он даже отправил туда своего сотрудника «на разведку».
После двух дней «шпионажа» сотрудник уволился и присоединился к «Студии боевых искусств Цзяна», сказав, что наконец-то нашёл тренера, которого он давно искал.
Менеджеру нечего было сказать на это.
Цзян Ван управлял студией в течение нескольких месяцев, обучая нескольких талантливых студентов, прежде чем отступить и позволить им взять на себя управление.
— Разве ты не говорил, что быть тренером — отличный способ оставаться в форме?
— Некоторые вещи не могут быть исправлены физическими упражнениями... — Он помассировал поясницу и продолжил — Но снижение частоты и интенсивности физических нагрузок может помочь.
Глаза Доу Мина увеличились от удивления, а его лицо впервые дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. Тем не менее, его разочарование было очевидным.
— Но это и так уже так редко, — пробормотал он. — Всего два раза в неделю… Всего восемь раз в месяц…
— Но каждый раз это длится всю ночь! А иногда весь день! Не боишься ли ты измотать меня до костей?!
— Может быть, нам стоит попробовать увеличить количество раз, уменьшим их продолжительность?
— Аггга! Как будто я поверю в это!
Они уже пробовали этот вариант раньше, но как только страсти накалялась, остановиться уже было невозможно и все эти «активности» вовсе не становились короче — только чаще. Его спина совершенно точно не пережила бы это снова.
Доу Мин тяжело вздохнул и наконец сдался.
— Если тебе это так не нравится, я не стану тебя заставлять. Отныне - только один раз в неделю.
Цзян Ван задрыгал ногами и улыбнулся:
Доу Мин торжественно кивнул, поклявшись выполнить обещание.
Но уже спустя неделю сам Цзян Ван нарушил эту договорённость, когда после «запланированной активности» в пятницу вечером, начал приставать к Доу Мину в субботу с предложением повторить «ещё разочек».
— Ты не можешь делать это две ночи подряд, — напомнил ему Доу Мин. — Твоя спина снова будет болеть.
— Ты недооцениваешь меня, не так ли?
Он чувствовал, что добился прогресса — после прошлой ночи он уже чувствовал себя прекрасно к утру. Никаких болей в спине, никаких болей в ногах. Он даже мог подняться на десять лестничных пролётов без проблем.
— Я стал более натренированным! Держу пари, что могу выдержать три ночи подряд.
Глаза Доу Мина слегка сверкнули, но его выражение лица оставалось спокойным.
Цзян Ван не заметил блеска в глазах Доу Мина.
— Давай остановимся на двух разаз в неделю, — быстро добавил он, помня о своей безопасности.
— Изменится ли это когда-нибудь? — Доу Мин спросил невинно.
Цзян Ван раздул грудь, продемонстрировав свой пресс, и покачал головой.
— Я достаточно силён, нет необходимости в переменах.
— Приятно это знать. — Доу Мин кивнул.
Цзян Ван обвил рукой шею Доу Мина и дразнящим тоном сказал:
— Хорошо, тогда давай продолжим.
Цзян Ван лежал хромой на кровати с пустыми глазами, слабо сжимая пальцами мускулистую спину Доу Мина. Слезы наворачивались, когда он жалостно скулил:
— Ты зверь! Ты вчера меня обманул!
Доу Мин поцеловал его грустный нос, не подтвердив и не опровергнув:
— Мы договорились — два раза в неделю.
Цзян Ван застонал внутри. Как он, взрослый человек,мог так сравнивать себя со студентом университета?
Время пролетело, и когда семестр подошёл к концу, у Доу Мина было несколько экзаменов, к которым нужно подготовиться. Цзян Ван приспособил дома одну комнату под кабинет, позволяя Доу Мину возвращаться домой каждый день, а не только по выходным.
В общежитии его соседи по комнате дразнили его, спрашивая, нашёл ли он другого значимого.
— У меня всегда был только один, — ответил Доу Мин.
— Ого, значит, это была школьная любовь?
Доу Мин скромно кивнул, перекинув рюкзак через плечо, когда он выходил из общежития.
Он не слышал болтовни позади него.
— Я говорил тебе! С такой внешностью и телом, как у него, его уже должны были захомутать. Ты думал, что он играет в интернет-кафе? Надо было думать лучше. Теперь плати.
— Черт, теперь я должен так много молочного чая Омегам».
Сосед Б: — Я обещал им, что уговорю Доу Мина потусоваться с нами.
— Ты продался за несколько чашек молочного чая? Почему бы Омеге не попросить меня об одолжениях?
— Не будь тем парнем! Плохая карма — разбить пару.
— Интересно, как выглядит его партнёр. Доу Мин никогда ничего о нём не рассказывает.
Тем временем дома Цзян Ван чихнул, когда собирался положить несколько жареных бамбуковых побегов в миску Доу Мина.
Доу Мин взглянул на него, заметив виновный взгляд на его лице. Подумав на мгновение, он посмотрел на кучу побегов бамбука и сказал:
— Знаешь, поедание бамбуковых побегов может уменьшить либидо...
— Я думал, что ты знаешь, учитывая, как часто вы даёшь их мне.
— Ты думаешь, я кормил тебя бамбуковыми побегами, чтобы сделать тебя... менее способным?
Цзян Ван почувствовал холод в его улыбке, понимая, что что-то не так. И когда он проверил календарь, он понял в чём дело — это была пятница.
Он был уверен, что у Доу Мина есть планы заставить его признаться в чем-то... в постели.
Из прошлого опыта Цзян Ван знал, что отрицание вещей не закончится хорошо. По крайней мере, его спина будет болеть в течение всей недели.
Цзян Ван быстро сдался, набросившись на Доу Мина, как котёнок.
— Да ладно, это же не то же самое, как если бы я накачал тебя наркотиками. Если бы ты не мог продержаться так долго каждый раз, мне не пришлось бы принимать такие радикальные меры.
— Ты действительно думали о том, чтобы накачать меня наркотиками?
Цзян Ван яростно покачал головой.
— Как ты думаете, кто я, Пан Цзинь Лянь из Water Margin?*
Подыграв, он схватил близлежащую фарфоровую миску, порхал ресницами и замурлыкал: «Да Лянь, пришло время для твоего лекарства».
Дразнящий тон был на удивление кокетливым.
Доу Мин замер на секунду, затем спокойно положил палочки для еды и вытер рот.
Цзян Ван запаниковал и отступил.
Доу Мин подхватил Цзян Вана в свои объятия.
— Ты даже не доел свои бамбуковые побеги!
Доу Мин игриво шлёпнул его по попе, неся его прямо в спальню.
Вскоре после этого из спальни можно было услышать голос Цзян Вана:
— Ах... поегче! Успокойся! Физические упражнения сразу после еды строго противопоказаны!
До Нового года большинство экзаменов Доу Мина были сданы, за исключением высшей математики и нескольких крупных заданий. Хотя многие первокурсники боялись математики, слухи о новогодней вечеринке занимали все их мысли.
— Будет ещё много времени для учёбы после перерыва на каникулы, — подумали они, подписавшись под народной «мудростью», что «студент можетподготовиться к любомуэкзамену за неделю».
В это время президент класса, в котором учился Доу Мин, провёл встречу, объявив, что каждый класс должен представить выступление для мероприятия. План состоял в том, чтобы Омеги исполняли танец, но им все ещё нужен был аккомпаниатор.
Взгляд президента класса упал прямо на Доу Мина.
— Если бы мы могли получить Альфу с высоким уровнем навыка игры на фортепиано, мы бы сокрушили всех и выиграли конкурс.
Доу Мин сидел там, невыразительный, и спокойно сказал:
Все замолчали, и Омеги в первом ряду опустили плечи.
Президент класса посмотрел на своих соседей по комнате. Один из них прошептал:
— Я думаю, что он имеет в виду тебя, Доу Мин.
Лицо Доу Мина оставалось спокойным, когда он покачал головой.
— Я не могу играть на пианино.
Его сосед по комнате толкнул перед ним планшет, показывая новостную статью с окончания средней школы. Заголовок гласил:
«Лучший учениккласса с углублённым изучением естественных наук школы Хай-Сити исполняет Серенаду для своей альма-матер: взгляд на эмоциональную сторону школьного «сердцееда»».
Выражение лица Доу Мина не изменилось, когда он сказал:
Сосед по комнате вздохнул и убрал планшет, сигнализируя президенту класса, что это безнадёжно.
Президент дал беспомощную улыбку и пожал плечами на Омегам на первых партах.
Один из симпатичных Омег укусил себя за губу, затем встал, его глаза были полны слез.
— Доу Мин, мы просто хотим сделать выступление как можно лучше. Это не займёт слишком много времени.
Было короткое молчание, затем кто-то вмешался:
— Но это шанс заработать баллы к коллективной честь нашего класса. У вас есть талант, почему бы не показать его?
Тем не менее, Доу Мин покачал головой.
— Если больше ничего нет, я возвращаюсь к учёбе.— С этими словами он встал и вышел из кабинета.
Его одноклассники шептались друг с другом, задаваясь вопросом, не расстроил ли его этот Омега, раз это привело к тому, что он отказался от такого небольшого одолжения.
— Это какая-то эмоциональная драма?
— Они оба из одной провинции, кто знает?
— Большинство Альф сильно защищают Омег. Редко бывает, чтобы кто-то так отказывался.
— Может быть, это потому, что у него уже есть Омега?
— Да, его соседи по комнате сказали мне.
— Значит, он избегает неприятностей, да?
Вставший ранее Омега покраснел от унижения, затем резко оттолкнул своё кресло назад и выбежал из классной комнаты.
Остальные ученики разразились шёпотом.
Когда Доу Мин вернулся домой, Цзян Ван был занят изготовлением Double Skin Milk *. Услышав, что дверь открылась, Цзян Ван подумал, что это тётушка Сюэ, вернулась из продуктового магазина, и закричал:
— Иди сюда! Кажется, я сжёг молоко!
Доу Мин переобулся в тапочки и направился на кухню. Он стоял позади Цзян Вана, вглядываясь в выжженный горшок, и тут же выключил плиту.
— Ещё чуть-чуть и он взорвётся.
— А? — Цзян Ван обернулся, естественно, обхватив руками Доу Мина и поцеловал его, прежде чем с любопытством спросить:
— Почему ты вернулся так рано? Разве у вас не было собрания в классе?
Доу Мин кратко объяснил ситуацию.
Цзян Ван рассмеялся, тыкая в грудь Доу Мина.
— Ты должен был просто сыграть для них! Твои одноклассники даже сказали, что это будет отличный способ продемонстрировать свой талант.
Доу Мин взглянул на его озорные руки и невыразительно ответил:
— Что-то не так с этими Омегами.
— Что в них не так? — Цзян Ван пытался держать строгое лицо, придерживаясь невинного тона.
Доу Мин посмотрел на него, затем повернулся и направился в кабинет.
У Цзян Вана не было другого выбора, кроме как следовать за ним, уговаривая:
— А что, если ты кому-то нравишься? — Он положил руки на бедра, притворившись, что сердится. — Скажи мне имя этого маленького ребёнка, и я разорву его на части.
— Это может фактически закончиться геноцидом.
Цзян Ван замер, моргнув, когда слегка покачал.
— Ты действительно думаешь, что я такой злобный? — Он резко закрыл лицо. — Я Омега, нелюбимый своим мужем. Я больше не хочу жить...
Доу Мин тихо открыл свой учебник по высшей математике и начал разучивать формулы.
Цзян Ван, обижаясь, сидел на коленях у Доу Мина:
— Хорошо, я не буду тебе мешать.
Доу Мин поднял бровь, жестикулируя в сторону формул:
— Позже, — настаивал Цзян Ван, прислонившись к столу, обхватывая ногами талию Доу Мина.
— Ты думаешь, если просто игнорировать этих Омег, они отстанут? Поверь мне, они просто вернутся, сказав что-то вроде: «Вы беспокоитесь о том, что тебя могут неправильно понять, верно? Я могу это объяснить. Я действительно хочу, чтобы наше выступление было идеальным — это наш первый раз, когда мы представляем класс на школьном мероприятии». Если вы будете продолжать игнорировать их, все скажут, что вы бессердечны».
Доу Мин промолчал на мгновение, а затем спокойно ответил:
Конечно, через несколько дней на другом собрании класса Омега снова подошёл к Доу Мину, на этот раз на глазах у всех. Со слезами на глазах и сжатыми руками он поклонился и умолял:
— Пожалуйста, только в этот раз, помоги нам.
Выражение лица Доу Мина стало более сложным, и он долго молчал.
Омега, думая, что он наконец-то переместил Доу Мин, позволил улыбке мелькнуть на его лице.
Как раз тогда у двери классной комнаты появилась знакомая фигура, подглядывающая, как маленький белый кролик, ищущий кого-то.
Доу Мин тут же поднял глаза. ...
Омега обернулся, чтобы увидеть, что привлекло его внимание, и встретился глазами с Цзян Ваном.
С кожей, даже более сияющей, чем его собственная, светлыми глазами, красными губами и высокой, худой фигурой, Цзян Ван, казалось, затмевает его во всех отношениях. Его кулаки непроизвольно сжимались, прежде чем он быстро выпустил их, пытаясь оставаться собранным. Он инстинктивно подошёл ближе к Доу Мину и спросил:
Но Цзян Ван даже не смотрел на него. В тот момент, когда он увидел Доу Мина, его глаза загорелись, и он помахал, застенчивая улыбка распространилась по его лицу. Он быстро покраснел и спрятался за стену, как будто слишком смущённый, чтобы его можно было увидеть.
Комната ахнула и по классу раздался вздохом восхищения. Даже Бета и Альфы не могли не быть очарованы привлекательной внешностью Цзян Вана. Кто-то не мог не спросить Доу Мина:
Доу Мин кивнул и сказал президенту класса:
— Я попрошу его подождать в соседней комнате.
Президент класса собирался согласиться, когда кто-то вмешался:
— Почему? Он — твоя семья. Пусть он присоединится к нам!
Доу Мин обратился к президенту класса.
Президент вздохнул и кивнул, в то время как Омега стояла замороженной, наблюдая, как Доу Мин вышел из комнаты, чтобы сладко уговорить свою застенчивую Омегу. Рука об руку они вернулись в класс.
То, что последовало дальше, было похоже на живое ток-шоу. Одноклассники засыпали Цзян Вана и Доу Мина вопросами — когда они начали встречаться, познакомились ли они с родителями друг друга, были ли они школьными возлюбленными и т.д.
Цзян Ван отвечал на каждый вопрос, никогда не отпуская руку Доу Мина.
В конце концов, кто-то дразнил:
— Вы, ребята, не похожи на старую супружескую пару? Все ещё так цепляетесь друг за друга?
Цзян Ван взглянул на Доу Мина, покраснел и застенчиво кивнул. Затем, как будто вдруг вспомнив что-то, он посмотрел на Омегу и более лёгким тоном спросил:
— Я что-то прервал, прежде чем я сюда попал?
Тело Омеги застыло. Один из соседей по комнате Доу Мина выпалил:
— Он просил Доу Мина играть на фортепиано для выступления в классе.
Другой сосед по комнате подтолкнул его, но было слишком поздно.
Цзян Ван обратился к Доу Мину, симулируя удивление:
— Правда? Это здорово! Вы согласились?
— Конечно, он просто ждал вашего одобрения.
— Я полностью поддерживаю это.
Все смотрели на Доу Мина, который взглянул на Цзян Вана, прежде чем кивнуть.
— Раз ты так сказал, я буду играть.
— Видишь? Даже такая простая задача требует одобрения его Омеги.
Класс смеялся, но Омега крепко сжал кулаки под столом. Ещё один Омега, сидящий рядом, тихо прошептал ему слова утешения.
Цзян Ван поднял бровь, думая: «Уже не справляешься?»
Хотя во время следующих репетиций, Цзян Ван так больше и не появился, его присутствие всё равно ощущалось. Доу Мин часто записывал на видео их репетиции, чтобы потом показать Цзян Вану и наблюдать за нераспустившимися цветами сливы, погрузившимися в свои мысли,.
Омега, знакомый со ароматом Цзян Вана, теперь распознал в воздухе тонкий и сладкий аромат слив — обычный аромат, который из-за любви теперь казался необыкновенным.
В течение остальной части своих университетских дней Омега больше никогда не пытался заговорить с Доу Мином наедине.
Четыре года спустя студия боевых искусств Цзян Вана приобрела солидную репутацию в университетском городке. Некоторые старые клиенты, зная, что Доу Мин собирается закончить учёбу, с тревогой спросили, будет ли студия переезжать.
— Переезжать? — Цзян Ван был озадачен. — Почему?
— Значит, он остается в аспирантуре?
— Нет, он едет в США, получать докторскую степень.
— Конечно. Я открою там ещё один филиал.
— Что такое студия боевых искусств Цзяна без тренера Цзяна?
— Не волнуйтесь, у меня есть ещё более сильный тренер.
Сначала Ган Я не хотел приезжать, утверждая, что он занят поиском партнёра.
— Я найду вас хороший в Пекине, — ответил Цзян Ван.
Ган Я быстро приехал, только чтобы найти Цзян Вана, готовящего свой паспорт, что заставило его запаниковать — думая, что Цзян Ван собирался оставить его ни с чем.
Чтобы успокоить его, Цзян Ван назначил ему десять свиданий, по одному каждый день.
Управляя бизнесом в течение стольких лет, у Цзян Вана было много клиентов. Найти несколько подходящих Омег для сватовства было легко.
Ган Я ходил на столько свиданий, что едва мог ходить после этого, но ни один из Омега не запал ему в душу.
Цзян Ван, озадаченный, тихо спросил:
Цзян Ван задумчиво погладил подбородок:
— Ты влюбишься в кого-нибудь... со временем?
Ган Я, растерянный, невинно ответил:
— Я все ещё девственник. Я ни в кого не влюблялся.
Цзян Ван ударил его по голове.
— Я имел в виду Дю Яньлуна — с течением времени!
— Дю Яньлун? Но я всегда мечтала жениться на мягком, милом Омеге. Дю Яньлун такой жёсткий, и он Бета!
Он категорически отрицал это, но все равно установил флаг.
Перед отъездом в США Цзян Ван предупредил его:
— Остерегайтесь этого эффекта «Со временем».
Имя Ган Я не было его настоящим именем. Он был брошен у ворот детского дома, где директриса по фамилии Ян нашла его ночью и назвала Ян Е.
И имя Дю Яньлуна тоже не было его настоящим именем. Первоначально его называли Чжи Лююнь, имя, которое намекало на то, что когда-то он был любимым ребёнком.
Но его удача закончилась в десять лет, когда его мать погибла в автокатастрофе, и его отец снова женился, взяв страховые деньги, чтобы привести в дом мачеху, которая часто избивала его. Однажды она случайно ударила его так сильно, что из одного его глаза началось сильное кровотечение.
Если бы Цзян Ван не был в этом районе после уничтожения небольшой банды, Чжи Лююнь мог бы потерять свою жизнь.
Цзян Ван отвёз его в больницу, а затем избил и мачеху, и нерадивого отца.
Чжи Лююнь потерял глаз и знал, что никогда не сможет вернуться в этот дом. Потом он набрался храбрости и прижался к Цзян Вану, поклявшись отплатить ему за добро.
— Мне не нужно больше слуг. Как насчёт того, чтобы быть моим стратегом?
Чжи Лююнь не знал, есть ли у него мозги для этого, но согласился мгновенно, даже взяв себе прозвище «Дю Яньлун».
Ган Я однажды дразнил его за нелепое имя.
Дю Яньлун возразил, что прозвище Ган Я не намного лучше.
Их взаимное презрение к значению имён друг друга держало их в противоречии в течение длительного времени.
Но после многих сражений за жизнь и смерть Ган Я понял, что, хотя Дю Яньлун не был большим бойцом в качестве бета-версии, его быстрое мышление было бесценным. Между тем, Дю Яньлун признал Ган Я одним из самых мощных Альф, которых он когда-либо встречал, способных многого добиться и устоять на вершине, несмотря на своё прошлое.
Они стали уважать навыки друг друга и со временем стали такими же близкими, как братья.
Это было до тех пор, пока однажды ночью Ган Я не приснился сон, в котором он и Дю Яньлун...
Ган Я проснулась, пропитанная потом, сердце колотилось.
— Ни в коем случае, ни в коем случае! Мой партнёр должен быть милым Омегой! Дю Яньлун — это просто мой брат. Он не может быть моей женой.
Испугавшись, что его сон может стать реальностью, Ган Я бросился искать партнёра. Дю Яньлун, не подозревая о реальной причине этой внезапной срочности, задался вопросом вслух:
— Разве ты не говорил, что ждёшь, пока накопишь достаточно, чтобы купить дом?
Выпрямляя позвоночник, Ган Я сказал:
— Я подумал, что накопил достаточно для небольшого дома.
Дю Яньлун просто сказал, — О, — и вернулся к своей игре.
— А как же ты? Ты не становишься моложе. Разве ты не хочешь остепениться?
Дю Яньлун рассеянно коснулся своей повязки для глаза, грустно улыбаясь:
— В чем смысл для кого-то вроде меня?
— Что ты имеешь в виду под «кем-то вроде тебя»? У тебя есть нос, глаза — что с тобой? Почему ты решил, что не сможешь найти кого-то?
— Полагаю, это должен был быть комплимент?
Не в силах больше терпеть, Ган Я сел рядом с ним, настаивая:
— Возможно, я не умею говорить, но у меня есть глаза. Ты хорошо выглядишь, ты хорошо зарабатываешь на жизнь — ты обязательно найдёшь кого-то.
Он внимательно осмотрел Дю Яньлуна, отметив гладкую кожу цвета пшеницы и его яркий, неповреждённый глаз, а также его сильный нос и хорошо сформированные губы.
Неудивительно, что он... поцеловал его во сне...
Ган Я вскочил, почувствовав покалывание в скальпе.
— Я пойду посмотрю, что на ужин.
— Мхм. — Дю Яньлун оставался сосредоточенным на игре в телефоне, но внутри он чувствовал тяжёлый вес.
Сколько бы лет они ни были товарищами, в конце концов, даже Ган Я не мог полностью принять его шрамы.
С самоуничижительной улыбкой Дю Яньлун подумал про себя:
— Провести свою жизнь с видеоиграми было бы не так плохо.
Когда Цзян Ван предложил отправить Ган Я в Пекин, первой мыслью Ган Я была:
— Значит ли это, что я буду отделен от Дю Янлуна? — Они никогда не проводили время порознь... подождите, о чем он вообще думал? Дю Яньлун был просто его коллегой!
Боясь проводить больше времени с Дю Яньлуном, Ган Я поспешно собрал свои сумки и уехал в Пекин, даже не потрудившись с ним попрощаться.
— Привези немного выпечки из Даосянцуня.
Ган Я рассеянно согласился, наполовину думая об Омегах в Пекине и задумался о том, не будет ли Доу Яньлун расстроен тем, что не получит свою любимую выпечку.
Испугавшись, как много он думал о Дю Яньлуне, Ган Я попытался отвлечься, погрузившись в очередь из свиданий в Пекине. Тем не менее, ни у одного из этих Омег нос не был таким прямым, и их губы не были такими мягкими, как у Дю Яньлуна. Даже их нежная кожа не могла сравниться с этим теплым цветом пшеницы...
Только когда Ган Я оказался в поезде, направляющемся обратно в Хайчэн, сжимая пакет с выпечкой Даосянцуня, он понял, что не может ни на минуту не думать о Доу Яньлуне.
После более чем десяти лет неразлучного существования рядом с ним Дю Яньлун стал неотъемлемой частью своей жизни. Даже после недели разлуки Ган Я чувствовал себя беспокойным и несчастным.
Действительно ли он был влюблён в мягких, сладких омег, о которых он всегда мечтал?
Если бы это было так, разве он не влюбился бы в Цзян Вана?
Но правда в том, что он никогда не чувствовал себя таким образом.
Держа выпечку близко, Ган Я мчался обратно к дому Цзяна в Хайчэне. Стоя у кровати Дю Яньлуна, он нервно все признался и нерешительно спросил:
— Как ты думаешь, возможно ли, что мы... ээ... что у нас смогут появиться чувства с течением времени?
Дю Яньлун медленно сел, прижимая одеяло к груди. Он не носил глазную повязку, поэтому его шрамы на глазу были полностью обнажены, лунный свет едва маскировал свирепость раны.
— Ян Е, — слегка задрожал голос Доу Яньлуна, — если ты серьёзно относишься к этому, я приму это близко к сердцу.
Ган Я сжался. Выпечка упала на пол, когда он подошёл ближе, сев на край кровати и осторожно взяв руку Дю Яньлуна.
— Чжи Лююнь, — осторожно сказал Ган Я, — мне кажется... я люблю тебя.
— Ммм. — Дю Яньлун взглянул на выпечку, рассыпавшуюся по полу, и легкомысленно выругался:
— Я пойду и куплю ещё, — ответил Ган Я, наклонившись и нежно целуя шрамы на веках Дю Яньлуна.
Цзян Ван искал место для новой студии боевых искусств, когда его телефон гудел с уведомлением WeChat от Ган Я.
[Цзян Гэ, Дю Яньлун и я теперь вместе.]
Цзян Вану понадобился момент, чтобы обработать. Чжи Лююнь... подожди, Дю Яньлун? Тот самый Дю Яньлун, который был рядом с Ган Я годами?
Цзян Ван усмехнулся, качая головой, и ответил:
Ган Я отправил обратно улыбающийся смайлик, за которым последовала наклейка:
[Рука по красному конверту.jpg]
Ган Я ответил фотографией его в компании по планированию свадьбы.
«Это не просто любовь со временем — это уже бушующий огонь».
Но, верный своему слову, Цзян Ван послал большой красный конверт вместе с предупреждением:
[Ян Е, отныне я семья Дю Яньлуня. Если вы когда-нибудь причините ему боль, не вините меня за соблюдение семейных правил.]
Ган Я, нет, Ян Е — уверенно пообещал:
[Не волнуйся, Цзян Гэ. Я буду относиться к нему хорошо.]
Цзян Ван улыбнулся, убрав свой телефон. Взглянув на светлое, солнечное небо, он подумал: «Сегодня прекрасный день».
ПП: *Пань Цзиньлянь (潘金莲- Pan Jinlian) — вымышленный персонаж из китайских романов и драм. Впервые появилась в романе «Речные заводи» («Water Margin», автор Ши Найань, XIV век).
Имя Пань Цзиньлянь — реминисценция исторического предания о происхождении китайского обычая бинтовать женские ножки: согласно легенде, правитель царства Ци (конец V века) приказал устлать землю золотыми лепестками лотоса, чтобы на них танцевала его любимая наложница. Отсюда пошло выражение «золотой лотос» (Цзинь Лянь) как обозначение забинтованной женской ножки, которая в традиционном Китае считалась символом женской красоты и привлекательности.
Изначально она была горничной богатого человека, но попыталась отвергнуть его сексуальные домогательства. В наказание её принудительно выдали замуж за Ву Даланга, карлика, который продавал блины. Позже, вместе со своим любовником, она убила ненавистного мужа, добавив яд в его лекарство.
**Double Skin Milk (双皮奶, Shuang Pi Nai) — китайский десерт родом из Шунде (провинция Гуандун). Название связано с двумя слоями, которые образуются во время приготовления:
Первый слой — тонкая, бархатистая кожица, которая образуется при охлаждении кипячёного молока.
Второй слой — слой заварного крема, который формируется при охлаждении приготовленного заварного крема.
Традиционно используется буйволиное молоко с более высоким содержанием в нём жира по сравнению с коровьим, что придаёт десерту гладкую текстуру. Десерт особенно популярен в Шунде, Гуанчжоу, Шэньчжэне, Макао и Гонконге