Резонансная похоть. Глава 32.
Всю оставшуюся неделю Аманэ и Коуки были отправлены расследовать дело об организованной преступности, которым занимался Третий отряд отдела уголовных расследований, и у них не оставалось времени на расследование дела Айи до воскресенья.
Но если мне удастся связаться с Коуроги на сегодняшней вечеринке, я смогу всё исправить.
Пробормотав это про себя, Аманэ надел смокинг, который Коуки забрал у «портного Мидзутани» и привёз в участок. Было немного неловко, словно он надел какой-то нелепый костюм.
Как только он начал завязывать пояс вокруг талии своей рубашки с воротником-стойкой, раздался стук в дверь. Судя по времени, это, вероятно, был «тот, кто приехал».
Предвидя это, Аманэ отошёл от зеркала в ванной, пересёк гостиную и направился к входу. Открыв дверь, он увидел Коуки, одетого в чёрный парадный костюм.
Аманэ инстинктивно ахнул. Костюм Коуки оказался совсем не таким, как он ожидал.
На воротнике его рубашки, украшенной жемчугом, красовался белый галстук-бабочка, а под пиджаком он носил белый жилет с воротником из того же хлопка, что и галстук. В нагрудном кармане его чёрного двубортного фрака лежал белый платок, а края брюк были отделаны двумя полосками. На ногах у него были чёрные лакированные туфли-лодочки, а белые перчатки, которые он держал в одной руке, казались кожаными.
Аманэ предполагал, что Коуки придёт в таком же смокинге, как и он, но на нём был фрак. Он понимал, что это высший уровень формальной одежды. Возможно, на вечеринке, устроенной семьёй Шутоу, хозяевам приходилось надевать фрак.
В соответствии со своим нарядом, волосы Коуки, обычно зачёсанные на лоб, сегодня были зачёсаны назад. Благодаря хорошо очерченной линии роста волос и выступающему лбу, переносица стала ещё более выразительной, подчёркивая его благородную красоту.
Может быть, это также эффект зачёсанных назад волос? Под острыми бровями его серо-голубоватые глаза сияли таинственным светом.
На несколько секунд Аманэ был очарован своим напарником, излучавшим ауру знаменитости в пять раз сильнее обычного. Вскоре он очнулся и отвёл взгляд от стоящего перед ним мужчины.
Он резко отвернулся. Как всегда, Коуки вежливо сказал:
— Простите за вторжение, — и вошёл внутрь.
Аманэ мельком увидел движущийся фрак Коуки.
Его костюм, состоящий исключительно из чёрного и белого цветов, был лишён каких-либо украшений, кроме пуговиц и платка. Благодаря этому, сущность человека, носившего его, — его истинная натура — была обнажена. В этом смысле Коуки, для которого вечеринки были обычным делом, был безупречен. Он вёл себя элегантно. Казалось, что он сросся со своим фраком — настолько естественно это выглядело со стороны.
— Я скоро буду готов, так что подожди на диване.
Вернувшись в ванную, Аманэ остановился перед зеркалом, чувствуя себя подавленным из-за резкого контраста между ним и Коуки.
Коуки с легкостью носил одежду высочайшего уровня. А вот он сам.
Когда Аманэ увидел своё отражение в смокинге в зеркале примерочной портного, он подумал, что выглядит как человек с приличным воспитанием — вроде бы. Но, увидев «настоящую знаменитость», он понял, что это было нелепое заблуждение.
В какой бы дорогой смокинг он ни был одет, его отсутствие было очевидным. В лучшем случае, он был подделкой. Просто имитацией. Хламом. Разница между ним и настоящей знаменитостью была очевидна. Даже если бы он снял пирсинг, пустые отверстия не скрыли бы этой разницы.
Он думал, что понимает это. Но после того, как портной Мизутани польстил ему, сказав: «Честно говоря, в обществе Альфа мало кто может позволить себе такуюформальную одежду», он, видимо, зазнался и это разозлило его.
Коуки, может быть, и Альфа, но, будучи младшим по званию, он смиренно подчиняется ему. А поскольку Коуки постоянно пристаёт к нему с комментариями вроде: «Мы — судьбоносные партнёры, нам суждено быть вместе», это выводит Аманэ из равновесия и приводит к этим недоразумениям.
Не может быть, чтобы топовый Альфа и заблудший Омега были на одном уровне.
Если он проберётся на вечеринку Альф в таком костюме, сшитом на заказ, он будет выделяться только по неправильным причинам.
Но всё же другого выбора не было.
Если я хочу сблизиться с Коуроги, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это…
С неохотой Аманэ с неохотой начал завязывать галстук-бабочку. Но сколько бы раз он ни пытался, бабочка получалась кривой или неправильной формы. Он даже не завязывал обычный галстук со времён своей работы в патруле, а это было почти семь лет назад.
Аманэ, снова и снова завязывая и развязывая ленту, начал раздражаться.
Вероятно, это было потому, что он не курил весь день, опасаясь, что запах останется на его одежде. Чем больше он ощущал никотиновую ломку, тем больше раздражался.
— Хондзё-сан… могу я вам помочь?
Возможно, Коуки устал ждать, или, может быть, он больше не мог смотреть, как Аманэ мучается. Из полуоткрытой двери Коуки предложил свою помощь.
Аманэ хотел огрызнуться: «Оставьте меня в покое!», но, учитывая, что до начала вечеринки оставалось мало времени, он понял, что сейчас не время упрямиться.
Повисла короткая пауза, словно Коуки был удивлён прямолинейным ответом Аманэ. Вскоре после этого Коуки открыл дверь и вошел в ванную. Аманэ, повернувшись к нему лицом, молча протянул галстук-бабочку.
Коуки начал завязывать его на шее Аманэ, стараясь не касаться его кожи руками. Аманэ понял, что Коуки помнит о том, что у него ещё течка. Аманэ тоже старательно держался неподвижно.
Однако, находясь в таком тесном пространстве и стоя так близко, Аманэ невольно почувствовал запах Коуки. Слабый, сладкий аромат…
Пока Аманэ пытался это понять, сладкий запах начал цепляться за него, и по его шее пробежала дрожь.
Это плохо! Это феромоны Альфы!