Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 66.
Пронизывающий холод зимней ночи пронёсся мимо, неся с собой леденящую прохладу. Ароматы цветов и зелени тесно переплелись, их феромоны слились воедино.
Их тела медленно начали нагреваться.
Из дверного проёма главного дома донёсся голос.
— Я же уделал эту «медсестру», Дуань Цзяянь! Извинись передо мной! Я не какой-то там...
Слово «нуб» так и не слетело с его губ: Чжоу Синчэнь внезапно увидел сцену, разворачивающуюся во дворе.
Лу Синцы, повернув голову, легко коснулся губ Дуань Цзяяня поцелуем. Этот поцелуй был невероятно нежным, но при этом — совершенно недвусмысленно интимным.
Чжоу Синчэнь замер на месте и лишь когда Дуань Цзяянь отстранился от Лу Синцы, а тот бросил на него взгляд с нечитаемым выражением лица, он осознал, насколько некстати он здесь появился.
Он развернулся и побежал в гостиную, крича:
— Прошу прощения! Мне очень жаль! Пожалуйста, продолжайте!
Когда Дуань Цзяянь увидел, как Чжоу Синчэнь выбежал, а затем тут же вернулся, раздражение от того, что его хорошее времяпрепровождение было прервано, улетучилось.
Дуань Цзяянь усмехнулся и спросил:
— Когда он так умудрился повзрослеть?
— Вероятно, дело в его семейном происхождении. — Отвлечённый перебиванием Чжоу Синчэня, Лу Синци отпустил Дуань Цзяяня и воспользовался случаем, чтобы поправить его расстёгнутый воротник. — У него есть старший брат, который на пять лет его старше, и у его родителей прекрасные отношения. — Попутно Лу Синци небрежно добавил немного, известных ему, сплетен, — Похоже, его отец действительно прислушивается к матери.
Дуань Цзяянь с любопытством заметил:
— Значит, среди вас, представителей высшего общества, действительно есть парни, которые находятся под каблуком у жены?
— А ты? — Прежде чем он успел что-либо сказать, Дуань Цзяянь ответил на свой собственный вопрос, — Ты выглядишь как идеальный партнёр для семейной жизни — ты точно не потерпишь моих глупостей.
Увидев, что Лу Синци замолчал, и предположив, что тот потерял дар речи, Дуань Цзяянь немного увлёкся и заметил:
— Говори что хочешь, — спокойно сказал Лу Синци. — В любом случае, тебе всё равно придётся позволить мне спать с тобой.
От Лу Синци сильно пахло алкоголем, поэтому он вернулся в свою комнату переодеться. Дуань Цзяянь последовал за ним.
Это был не первый его визит в комнату Лу Синци. Просторная комната была светлой и воздушной, оформленной в простой белой цветовой гамме. На столе лежали контрольные работы по внеклассным занятиям и домашнее задание на выходные.
Дуань Цзяянь сидел на кровати с видом избалованного барчука; наблюдая, как Лу Синцы снимает пиджак, он вдруг почувствовал непреодолимое желание пошалить.
— Брат Лу, — позвал Дуань Цзяянь, — иди сюда, чтобы его снять.
Заметив озорной блеск в глазах Дуань Цзяяня, Лу Синцы добродушно подошел к нему.
Стоило тому подойти, как Дуань Цзяянь выпрямился, подался вперёд и потёрся о него.
Этот парень всегда был таким — делал всё, что ему вздумается. К тому же, вероятно, из-за того, что Лу Синцы вечно ему потакал, у Дуань Цзяяня совершенно отсутствовало понятие личных границ в отношениях с ним.
Дуань Цзяянь протянул руку и потянул Лу Синцы за галстук. Он приложил небольшое усилие, чтобы заставить Лу Синци слегка наклониться вперёд. Затем, словно ему вдруг что-то пришло в голову, он с лукавой улыбкой спросил:
— Может, я помогу тебе это снять?
Лу Синци несколько секунд смотрел на него, а затем улыбнулся.
Дуань Цзяянь взглянул на изгиб его губ, почувствовал головокружение и действительно протянул руку.
Галстук Лу Синци всё ещё был надет, когда пальцы Дуань Цзяяня потянулись к его шее, и кончики пальцев невольно коснулись прохладной кожи.
Лу Синци пошевелился, и тонкие пряди волос коснулись руки Дуань Цзяяня.
Дуань Цзяянь схватил тёмный галстук и, медленно развязав, снял его.
Он чувствовал пристальный взгляд Лу Синци. Возможно, под влиянием какого-то врождённого инстинкта Омеги, его нервы начали напрягаться; он чувствовал, будто балансирует на грани критического порога.
Дуань Цзяянь провёл языком по зубам, его голос слегка охрипшим:
— Я расстёгиваю твои пуговицы.
Лу Синци тихо кивнул в знак согласия.
Расстегнув две или три пуговицы, Дуань Цзяянь замер. Лу Синци всё ещё смотрел на него сверху вниз с тем же загадочным выражением лица.
Наблюдать за тем, как другой юноша так разволновался, было забавно, но и рискованно.
Насладившись, Дуань Цзяянь решил не продолжать. Он отложил галстук, не пытаясь больше ничего снять.
Когда он это сказал и начал отходить от кровати, чья-то рука схватила его за плечо и сильным толчком отбросила его обратно на матрас.
Альфа, прижавший его к поверхности, одной рукой поднял обе его руки над головой. Сначала Дуань Цзяянь подумал, что тот просто дурачится, но когда прохладный галстук обвил его запястья, он понял, что задумал Лу Синцы.
— Ты шутишь? — опешил Дуань Цзяянь. — Ты серьёзно?
Его попытки вырваться удостоились лишь загадочного взгляда.
— Я не думаю, что это правильно. — Наблюдая, как предмет, обхвативший его запястье, постепенно затягивается, Дуань Цзяянь попытался вывернуться, попутно пытаясь вразумить партнёра, — Давай не будем играть в такие игры — это ни к чему хорошему не приведёт. Хоть ты и взрослый, я всё же... Лу Синцы!
В этот момент разница в силе между Альфой и Омегой стала очевидной: несмотря на то, что Дуань Цзяянь по-настоящему сопротивлялся, его без особого труда прижали к кровати.
Связывающая его лента внезапно туго затянулась; Дуань Цзяянь попытался вырваться, но, к своему удивлению, не смог..
Он инстинктивно слегка повернул голову в сторону, но кто-то вернул её в прежнее положение. Этот человек обхватил его лицо ладонью и посмотрел на него сверху вниз.
— Лу гэ, — Дуань Цзяянь больше не мог этого выносить. — Ты такой извращенец.
— Пожалуй, это действительно выглядит немного извращённо.
Он смотрел на Дуань Цзяяня, чьи запястья были связаны: угольно-черный галстук был обернут вокруг его белоснежной кожи и два этих резко контрастирующих цвета переплетались на его теле.
Он выглядел настолько прекрасным, что отвести взгляд было невозможно.
— Такое поведение… это можно считать поведением «подкаблучника»?
Дуань Цзяянь сдержал свои истинные чувства; он напомнил себе, что до его дня рождения осталось чуть больше месяца, и тогда ситуация изменится, и настанет очередь Лу Синци восхищаться им. С выражением искреннего восхищения Дуань Цзяянь воскликнул:
— Мне на самом деле нравится такой дикий, нетрадиционный стиль — это так захватывающе.
Глаза Лу Синци расплылись в улыбке, когда он протянул к нему руку. Дуань Цзяянь подумал, что Лу Синци собирается прикоснуться к нему, но вместо этого своей рукой он закрыл ему глаза.
Внезапно лишившись зрения, Дуань Цзяянь почувствовал себя несколько непривычно в темноте. До его ушей донёсся голос — не слишком громкий и не слишком тихий; конец предложения был лениво растянут, с дразнящим оттенком.
Он не знал, где именно находится другой человек, но чувствовал его дыхание и запах. Кадык Дуань Цзяяня дёрнулся и на мгновение он не мог понять, говорит ли он от души или просто делает вид:
Почти в тот же миг, как слова слетели с его губ, он почувствовал тёплое прикосновение.
Он ничего не видел и поцелуй в такой ситуации казался странно нереальным, а тело Дуань Цзяяня инстинктивно хотело пошевелиться, но его запястья были крепко сжаты в хватке.
Возможно, почувствовав его эмоции, Лу Синцы обхватил Дуань Цзяяня второй рукой за спину и медленно притянул к себе в объятия. Однако этот жест казался не столько утешением, сколько неприкрытым флиртом. Дуань Цзяянь попытался возразить, но любой звук застревал у него в горле.
Поцелуй был долгим и ему казалось, что он длился целую вечность.
Когда Лу Синцы наконец убрал руку от лица Дуань Цзяяня, глаза того внезапно оказались на свету. Он невольно слегка прищурился, ощутив легкий дискомфорт.
Лу Синцы чмокнул его в щеку и встал с кровати.
Глядя, как тот идёт в ванную и попутно снимает с себя одежду, Дуань Цзяянь недоверчиво окликнул его:
— Ты что, так и пойдёшь в душ?
— М-м? — Лу Синцы обернулся. — Разве ты не говорил, что от меня пахнет алкоголем?
Дуань Цзяянь был так смущён его глупостями, что чуть не потерял самообладание. Наконец, он сдержанно и вежливо спросил:
— Ты можешь развязать это? Мои запястья покраснеют, если они будут связаны так туго и слишком долго.
— Ты только что сказал, что тебе понравилось. — Лу Синци небрежно уклонился от ответа, — Подожди так пока я выйду.
Дуань Цзяянь встретил его взгляд безо всякого выражения.
Спустя несколько секунд он понял, что этот мерзавец Лу Синци действительно собирается оставить его в таком положении и Дуань Цзяянь мысленно отметил это.
В следующем месяце я покажу тебе, как выглядят настоящие божественные приёмы.
— Хорошо. — Взвесив ситуацию, Дуань Цзяянь кивнул ему. — Я просто подожду здесь, пока ты выйдешь — не торопись. Умывайся.
Дуань Цзяянь замер, а затем продолжил:
— Разве тебе не будет скучно мыться в одиночестве? Может, мне почитать вслух что-нибудь из учебной программы, чтобы развлечь тебя? Как насчёт «Оды Красной скале»*?
Заметив выражение лица Дуань Цзяяня, Лу Синцы обернулся и шагнул к нему. Под настороженным взглядом Дуань Цзяяня он подошёл к нему вплотную, наклонился и развязал галстук, которым был связан Дуань Цзяянь. Тот, явно не ожидавший, что его так легко освободят, растерянно смотрел на него.
Не успел он и глазом моргнуть, как Лу Синци игриво и слегка небрежно щёлкнул его по щеке.
— Если уж тебе так хочется меня развлечь, можешь составить мне компанию в душе...
К тому времени, как Лу Синци принял душ, переоделся и спустился вниз, Чэнь Юэ уже вернулся из банкетного зала. Заметив его, Чэнь Юэ украдкой ткнул его в бок.
— Что ты сказал той девушке из семьи Вэй? Вернувшись, она выглядела так, словно съела лимон.
— Ничего особенного, — неспешно ответил Лу Синцы. — Просто последовал твоему совету и придумал, как её отпугнуть.
— И каким способом? — с любопытством спросил Чэнь Юэ. — Сработало мгновенно, слушай.
Лу Синцы бросил взгляд в сторону Дуань Цзяяня и уголки его губ слегка приподнялись.
Чэнь Юэ, проследив за его взглядом, лихорадочно соображал:
— Он не знает. Вэй Сюэлань просто случайно это увидела.
Он не хотел, чтобы Дуань Цзяянь об этом узнал.
Чэнь Юэ всё понял. Он бросил взгляд на ничего не подозревающего Дуань Цзяяня и уже собирался — полушутя, полусерьёзно — спросить Лу Синцы, не слишком ли тот проявляет собственнические замашки, как внезапно Дуань Цзяянь обнял Чэнь Юэ со спины:
— Сяо Чэнь! Иди выпей с нами! Сяо Чжоу говорит, что ты можешь выпить тысячу рюмок и не опьянеть!
Чжоу Синчэн сдал Чэнь Юэ с потрохами и тут же принялся подзадоривать его прямо в лицо:
— Он и правда может выпить тысячу рюмок — просто зверь какой-то. Помню, в девятом классе мы ездили отдыхать и Чэнь Юэ тогда только расстался с первой девушкой — так он в одиночку перепил нас троих, но в итоге на ногах остался только брат Лу.
Услышав это, парень по соседству тоже вступил в разговор:
— Брат Лу тоже тот ещё зверь. Как-то на первом курсе мы отмечали его день рождения в баре. Я тогда «отключился» напрочь, но на следующий день выяснилось, что он вызвал мне такси.
Пока они беседовали, в гостиную принесли разнообразный алкоголь в бутылках.
Помимо пива и красного вина, там были и яркие бутылки с крепкими спиртными напитками. Вряд ли кто-то смог бы выдержать такое смешение алкоголя.
Окинув взглядом происходящее, кто-то не удержался и поддразнил:
— Брат Лу, мы сегодня будем отрываться по полной? В конце концов, это же совершеннолетие — такое бывает только раз в жизни. — Говорящий наклонился вперед. — Просто спрашиваю: если я сегодня напьюсь, кто-нибудь поймает мне такси?
— Здесь трудно поймать такси. Я попрошу водителя отвезти вас обратно позже.
— Черт, как щедро. Это потрясающе!
— Частный трансфер? Тогда я буду пить все, что захочу.
Под шумные, восторженные возгласы и весёлые выкрики одноклассников Чэнь Юэ первым поднял бокал, чтобы дать старт празднованию.
— Поздравляю нашего президента Лу с восемнадцатилетием. Теперь ты официально взрослый, — Чэнь Юэ поднял бокал, расплывшись в широкой улыбке. — Пусть в будущем всё у тебя идёт гладко, а сам ты достигнешь невероятных высот. И пусть через десять лет, когда учительница Чжао будет вспоминать наш выпуск, её первой реакцией станет: «О, вы про Лу Синци? Того самого, кто показал лучший результат в провинции? Он был моим учеником».
Заряженный выступлением, Чжоу Синчэнь почувствовал, будто вступительные экзамены в колледж уже закончились:
— Брат Лу — легенда! За ваше здоровье!
После первого раунда все выстроились в очередь, чтобы поднять тост за Лу Синци. Дуань Цзяянь тоже присоединился к аплодисментам. Он знал, что не умеет пить, но атмосфера была заразительной. Он снова наполнил свой бокал:
— Через десять лет президент Лу триумфально вернётся домой. Директор Цзян пригласит его выступить с речью на церемонии поднятия флага, и молодые студенты, глядя на этого почётного выпускника, который пожертвовал целое здание научному факультету, скажут: «Черт возьми, он чертовски красив!»
— Брат Лу! Не мог бы ты заодно отремонтировать общежития? В 14-м корпусе нет водонагревателей; я уже три года таскаю туда-сюда чайник с горячей водой.
— Тогда я постараюсь изо всех сил и буду стремиться к тому, чтобы через десять лет директор Цзян пригласил меня на сцену. — Пошутив с ними, Лу Синци улыбнулся и похлопал по плечу стоявшего рядом Дуань Цзяяня. — Как тебе удаётся так много говорить?
— Это всё искренние похвалы от всего сердца — я не просто пускаю пыль в глаза, — сказал Дуань Цзяянь, поднимая бокал. — За тебя — с совершеннолетием!
Лу Синци принял предложенный Дуань Цзяянем напиток. Он наблюдал, как Дуань Цзяянь быстро выпил его, а линия его челюсти напряглась при глотании.
— Не слишком ли много ты пьёшь?
Дуань Цзяянь как раз собирался что-то ответить, когда Чэнь Юэ издал странный, насмешливый смешок:
— В чем дело, пёс Лу? Не разрешаешь нам выпить?
— Да не то чтобы он не разрешает — просто ему жалко расставаться с выпивкой.
Дуань Цзяянь лишился дара речи от их подначек, но в конце концов тоже рассмеялся. Увидев его улыбку, Лу Синцы приобнял его за плечи и сказал так тихо, что слышать это могли только они двое:
Они стояли совсем рядом и когда Лу Синцы говорил, его тёплое дыхание касалось уха Дуань Цзяяня.
Основание уха вспыхнуло и покраснело.
Дуань Цзяянь хорошо знал меру своей выносливости к алкоголю, но, поскольку это был день рождения Лу Синцы, а правила игры устанавливал именинник, поэтому он кивнул в знак согласия.
Увидев, что тот согласился, Лу Синцы сказал Чэнь Юэ:
— Он будет пить сок, а его долю алкоголя выпью я.
Остальные одноклассники, наблюдая за этим, понимающе усмехнулись.
После нескольких тостов атмосфера стала ещё более оживлённой и весёлой. Дуань Цзяянь сидел рядом с Лу Синцы. Он попытался прикинуть, сколько тот уже выпил за вечер, но полученная цифра оказалась настолько внушительной, что он даже засомневался, не ошибся ли в расчётах.
Лу Синци не ответил сразу. Вместо этого он протянул руку и обхватил Дуань Цзяяня за затылок.
Приятели пускали в ход все уловки, пытаясь заставить его выпить, но к этому моменту большинство из них уже «отключились», да и сам он начал ощущать действие алкоголя.
— Я в порядке, — его пальцы скользнули по коже на шее Дуань Цзяяня, а в голосе слышалась томная усталость. — Но немного кружится голова.
Они стояли совсем рядом и в их поведении читалась близость — такая, которую можно было заметить с первого же взгляда.
Внезапно кого-то осенила гениальная идея, и он встал с дивана.
— Брат Лу, глядя на эту сцену, не кажется ли тебе, что мы пришли на твою свадьбу с Дуань Цзяянем? — сказал парень с ухмылкой, наливая напиток в стакан Лу Синци. — Неправильно же не выпить по такому случаю, правда?
Его замечание было настолько дерзким и наглым, что Дуань Цзяянь на мгновение опешил. Из толпы раздались насмешки и игривые выкрики, сопровождаемые случайными аплодисментами. Дуань Цзяянь рассмеялся и спросил:
— Что это? Откуда у вас берутся такие нелепые идеи?
— Просто атмосфера нас вдохновляет.
— На самом деле, я думал точно так же — действительно, чувствуешь себя как на свадебном банкете.
— И правда, очень похоже, — сказал Чэнь Юэ, потирая подбородок. — Пёс Лу, тут уж трудно удержаться и не выпить.
Услышав это, Лу Синцы слегка прищурился. Он бросил взгляд на сидевшего рядом Дуань Цзяяня. Тот как раз в этот момент повернул к нему голову и на его губах играла лёгкая улыбка.
Ещё во время зимних каникул на втором году старшей школы Дуань Цзяянь говорил, что они поженятся, когда поступят в университет. Тогда Лу Синцы не осмелился воспринять это обещание всерьёз, опасаясь, что это лишь сиюминутный порыв — или просто решив, что Дуань Цзяянь сказал это, чтобы потешить его.
Через несколько лет, даже если Дуань Цзяянь не заговорит об этом, он сам сделает предложение. Как только он подарит ему обручальное кольцо, всё, что они будут делать, будет совершенно законным…
— Он пил всю ночь. — Видя, что Лу Синци некоторое время молчал с несколько растерянным выражением лица, Дуань Цзяянь предположил, что ему нехорошо, и просто взял стакан Лу Синци. — Я выпью за него.
Парень, который говорил первым, увидел это и поддразнил:
— Вмешаться и выпить за него? Эй, «школьный задира», ты знаешь, какие отношения обычно подразумевают, чтобы выпить за кого-то?
Видя, что парень снова собирается что-то выкинуть, Дуань Цзяянь дважды постучал стаканом по краю стола и прямо сказал:
— Ладно, ладно — я выпью с тобой.
Стоило ему произнести это и потянуться, чтобы поднять стакан, как Лу Синцы перехватил его за запястье. Возможно, из-за алкоголя Лу Синцы не рассчитал силу: он сжал запястье Дуань Цзяяня так крепко, что тот не мог пошевелиться.
Дуань Цзяянь уже хотел что-то сказать, но Лу Синцы подался вперёд и произнёс:
Прежде чем Дуань Цзяянь успел среагировать, Лу Синци слегка запрокинул голову назад и, держа Дуань Цзяянь за руку, залпом осушил стакан.
Судя по их положению, казалось, будто в него заливали этот напиток.
В комнате воцарилась мёртвая тишина, но уже через несколько секунд все пришли в восторг.
— В любом случае, брат, вам обоим желаю счастливой жизни вместе.
— Староста класса! — воскликнул Сун И, испуганно. — Я доверяю тебе нашего Сяо Дуаня!
— Дуань Цзяянь! — вмешался Чэнь Юэ, выкрикивая бессмыслицу. — Хорошо обращайся с нашим «Псом» — эй! Молодой господин, зачем вы бросили это в меня? Только потому, что я позвал вас по имени, вы должны нападать?
Дуань Цзяянь смеялся, наблюдая, как Чэнь Юэ уворачивается от подушки, брошенной в него Лу Синци; тем временем Лу Синци обнял его за плечо и крепко прижал спиной к себе.
Они стояли, плотно прижавшись друг к другу и нос Лу Синци касался затылка Дуань Цзяяня — казалось, он вдыхает его запах.
— Что такое? — поддразнил его Дуань Цзяянь, переняв привычку Чэнь Юэ, — Пёс Лу.
Не дожидаясь ответа, Дуань Цзяянь потянулся назад и взъерошил ему волосы. — А ты довольно прилипчивый.
Лу Синци спокойно отнёсся к этому подколу, помолчав несколько секунд, а затем наклонился к самому уху Дуань Цзяяня и спросил так, словно его это ничуть не смущало, — Можно тебя поцеловать?
Дуань Цзяянь был слегка озадачен.
— Ни за что, — небрежно ответил Дуань Цзяянь, снова повернувшись, чтобы поддразнить его: — При таком количестве людей вокруг — тебе не стыдно?
В тот же миг, как он повернулся, Лу Синци слегка опустил голову, его губы коснулись затылка Дуань Цзяяня прямо над феромонной железой.
Оттуда донёсся слабый цветочный аромат, словно лёгкий туман.
Лу Синци облизнул губы, пристально глядя на него.
Этот взгляд — такой прямой и агрессивный — выдавал нескрываемое, ненасытное желание, граничащее с необузданной похотью.
Дуань Цзяянь, слишком поздно, понял, что что-то не так:
Ситуация казалась ещё более зловещей из-за того, что другой парень, похоже, тоже был…
Он инстинктивно хотел убежать, но тут человек позади него крепче сжал его и прошептал ему на ухо:
Дуань Цзяянь застыл, его зрачки слегка сузились..
ПП: *«Ода Красной скале» (или «Фу о Красных скалах», кит. 赤壁賦) — это знаменитое поэтическое произведение в жанре фу (жанр китайской литературы, сочетающий элементы прозы и рифмованной поэзии), написанное великим китайским поэтом эпохи Сун Су Ши (Су Дунпо) в 1082 году. Су Ши написал два произведения на эту тему — «Первое фу о Красной Скале» (Цянь Чиби фу) и «Второе фу о Красной Скале» (Хоу Чиби фу). Произведения описывают водные прогулки поэта с друзьями на лодке по реке Янцзы возле утеса Чиби (Красной Скалы). В текстах переплетаются картины осенней природы, звуки флейты, размышления о бренности человеческой жизни, быстротечности времени и истории (память о великой древней битве при Чиби 208 года н. э.). Философский смысл произведений сводится к конфуцианско-даосскому принятию перемен: мир находится в постоянном движении, но с точки зрения вечности природы бытие человека и природы едино и неисчерпаемо. Оба этих произведения признаны шедеврами классической китайской литературы и оказали огромное влияние не только на поэзию, но и на традиционную китайскую каллиграфию и живопись.