Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 55.
Глава 55. Прятаться запрещено.
Следствием чрезмерного количества мыслей этой ночью стало то, что Дуань Цзяянь ворочался с боку на бок до часу или двух ночи, прежде чем наконец заснуть.
Придя в класс, Лу Синци заметил, что тот несколько раз зевнул:
— Чем ты занимался прошлой ночью?
Лу Синци задал вопрос небрежно, но, к его удивлению, Дуань Цзяянь внезапно повернул голову и, не моргая, уставился на него. Он смотрел на него три или четыре секунды.
Почувствовав укол вины, Дуань Цзяянь решительно отрицал, заявив:
Он просто не мог сказать правду о том, что он не мог уснуть прошлой ночью, потому что думал обо всяких случайных вещах, и ему даже, кажется, приснился сон с Лу Синци...
Увидев его в таком замешательстве, Лу Синци улыбнулся.
Хотя Дуань Цзяянь был физически измотан, сегодня он впервые сидел рядом с Лу Синци, и эта мысль его очень волновала. Он взглянул на расписание: первым уроком снова была физика.
Опасаясь, что не сможет продержаться, он достал из ящика коробку конфет, намереваясь съедать одну, когда почувствует сонливость.
Дуань Цзяянь ел конфеты и держал в руках ручку.
Поначалу он был в хорошем настроении и понял суть первых двух вопросов с несколькими вариантами ответа, когда учитель физики их объяснил. Когда они начали обсуждать электрические поля, он посмотрел на электромагнитные поля, проецируемые на экран, и почувствовал себя совершенно дезориентированным.
Не успел Дуань Цзяянь оглянуться, как доел свою последнюю конфету и оставил ручку на столе. Его голова постепенно опустилась.
Закончив записывать ряд уравнений, Лу Синци посмотрел в сторону и увидел, что юноша рядом с ним лежит на парте и, похоже, засыпает.
Лу Синци протянул руку и нежно погладил его по руке.
После похлопывания Дуань Цзяянь пришёл в себя, дважды сильно моргнула, снова сосредоточилась на доске и прошептал:
— Если я снова засну, погладь меня ещё раз.
После того как истекло время, отведённое на один вопрос, Лу Синци снова бросил взгляд в сторону. Ещё минуту назад этот был полон энергии, а теперь опять склонил голову.
Он немного посомневался, но всё же разбудил его, как и просил Дуань Цзяянь. Застигнутый врасплох тем, что его сон прервали, последний инстинктивно свирепо посмотрел на него, но тут же поняв, что происходит, Дуань Цзяянь почувствовал, что его взгляд обидел Лу Синци, и несколько льстиво спросил:
— Лу гэ, разве ты не хочешь спать по утрам?
— Обычно я не испытываю сонливости.
— Я тоже не хочу засыпать, — сказал Дуань Цзяянь, поднимая отложенную ручку, — Я хочу быть таким же потрясающим, как ты.
Вскоре после этих слов Лу Синци, решая математические задачи, услышал звук удара ручки о стол.
Он взглянул в сторону и увидел, что его новый сосед по парте снова закрыл глаза.
Вероятно, он очень плохо спал, так как у Дуань Цзяяня под глазами светился лёгкий голубоватый оттенок. Его профиль был довольно привлекательным, надбровные дуги и переносица придавали ему молодой вид. Под ярким светом классной комнаты его кожа была почти прозрачно-белой.
Лу Синцы наблюдал, как голова парня слегка покачивается, а рука, подпирающая подбородок, безвольно соскальзывает, пока тот пребывает в полузабытьи; в конце концов, он невольно улыбнулся.
Похоже, его парень изо всех сил пытался не уснуть.
Он видел, как Дуань Цзяянь всё больше и больше кренится вбок, удерживаясь лишь на одной руке и рискуя вот-вот окончательно упасть.
Лу Синци протянул руку, обхватил его подбородок ладонью и медленно усадил на стол.
Смутно почувствовав, что кто-то о нём заботится, Дуань Цзяянь приоткрыл глаза и рассеянно огляделся.
— Спи, — услышал он успокаивающий голос. — Я объясню тебе материал этого урока после занятия.
Дуань Цзяяню было по-настоящему трудно перестроить свой распорядок дня.
С тех пор как он пошёл в старшую школу, спать на уроках и прогуливать занятия стало для него обычным делом. Но его недавнее решение начать жизнь с чистого листа и взяться за учёбу не только ошеломило друзей, но и заставило учителей порой уделять ему повышенное внимание.
Учительница английского языка только что закончила объяснять, что такое относительное придаточное предложение, когда она оглянулась и сказала:
— Дуань Цзяянь, встань и ответь на восьмой вопрос в разделе с вариантами ответов.
Дуань Цзяянь взглянул на вопрос и, немного поколебавшись, сказал:
— Пропущенное слово обозначает местоположение, поэтому надо выбрать «где».
— Отлично! — взволнованно воскликнула учитель английского языка, никак не ожидая, что его поведение настолько изменится. — Давайте все его поддержим.
Весь класс зааплодировал, а Чэнь Юэ и остальные даже присвистнули.
Дуань Цзяянь снова сел на своё место, испытывая необъяснимую смесь стыда и радости от того, что он правильного ответил на вопрос.
Сидеть рядом кое с кем было, безусловно, гораздо удобнее, чем сидеть перед ним или позади него: стоило учителю затронуть тему, которую Дуань Цзяянь не до конца уяснил, как он мог просто спросить Лу Синцы и, получив ответ, продолжать следить за ходом урока.
Помимо внимательной работы на занятиях, Дуань Цзяянь также начал делать домашнее задание, возвращаясь вечером в общежитие..
Если поначалу Сун И был потрясен, увидев, как в комнате общежития Дуань Цзяянь достаёт свою рабочую тетрадь, то теперь это казалось ему совершенно обычным делом. Наблюдая, как Дуань Цзяянь исписал целый лист черновика, так и не сумев решить задачу по математике, Сун И предложил:
— Может, позвонишь старосте и спросишь?
Дуань Цзяянь на мгновение засомневался.
Он понимал, что даже если просидит над задачей всю ночь, всё равно может её не решить... к тому же, ему просто хотелось услышать голос Лу Синцы в тот момент, когда он окончательно зашёл в тупик. Подумав ещё с минуту, Дуань Цзяянь отправил Лу Синцы сообщение.
Вскоре после этого он получил ответ:
Пока Дуань Цзяянь сомневался стоит ли его отвлекать, пришло ещё одно сообщение:
[Я столкнулся с проблемой и не могу решить задачу. Я уже дважды пытался. Могу я тебе позвонить?]
В следующую секунду он увидел входящий звонок от Лу Синци.
Дуань Цзяянь нажал кнопку ответа, лихорадочно воскликнув:
— Подождите минутку, я сейчас найду наушники.
Говоря это, он поспешно полез в карман куртки. Найдя наушники, Дуань Цзяянь сфотографировал вопросы, на которые не смог ответить, и отправил собеседнику снимки.
Лу Синци не стал сразу смотреть прямо в ответ на вопрос, а спросил:
— Уже так поздно, почему ты ещё не отдыхаешь?
— Ты, как я понимаю, ничем от меня не отличаешься, — Дуань Цзяянь неосознанно теребил наушники. — Я думал, ты никогда не учишься, когда приходишь домой.
— Ну, я не настолько уверен в себе. — Лу Синци, казалось, улыбнулся и стал читать вопрос, — Уравнение регрессии?
Дуань Цзяян в подтверждение мыгыкнул.
За окном начал моросить лёгкий, непрерывный дождь; это была дождливая зимняя ночь, и воздух был пропитан сырой прохладой.
Дуань Цзяянь слушал голос на другом конце провода, пока мальчик терпеливо объяснял ему задачу, шаг за шагом разбирая решение, пока тот наконец его не понял.
Как только Лу Синци закончил своё объяснение, Дуань Цзяянь вдруг почувствовал острое желание не вешать трубку.
Его мысли начали блуждать. После недолгого ожидания ответа, человек на другом конце провода тихо окликнул:
Услышав своё детское прозвище Дуань Цзяянь вздрогнул и выпалил:
— Я хочу позвонить тебе по видеосвязи.
Сказав это, Дуань Цзяянь почувствовал укол смущения. Это было немного неловко.
Кто-то любезно объяснял ему сложный вопрос, помогая разобраться с уравнением, но его мысли блуждали не понятно где и они были совершенно не связаны с учёбой.
Лу Синци, вероятно, почувствовал его рассеянность, услышав внезапную просьбу, и промолчал.
Дуань Цзяян снова почувствовал себя неловко, но вскоре поступил видеозвонок.
Сун И ушёл принимать душ, оставив Дуань Цзяяня одного в комнате, поэтому он быстро нажал «принять» и отрегулировал настольную лампу, чтобы она хорошо освещала его, и одновременно обеспечивала чёткий обзор ситуации на другом конце линии.
По сравнению со студенческим общежитием, комната Лу Синци была гораздо просторнее.
Его комната была минималистичной и светлой, в ней преобладала белая цветовая гамма; с точки зрения Дуань Цзяяня, первым делом его взгляд привлекли рабочие тетради на столе, а за его спиной едва заметным был угол кровати.
Лу Синци держал в руке ручку и смотрел на него с улыбкой в глазах.
Он явно недавно принял душ; его тёмные волосы мягко падали на лицо. У мальчика были красивые, нежные глаза. Находясь в комфорте собственного дома, он выглядел расслабленно и непринуждённо.
Дуань Цзяянь впервые видел его таким и невольно сглотнул.
Вероятно, из-за того, что на нем были наушники, звук сглатывания был слышен и на том конце провода: он отчётливо услышал, как Лу Синцы усмехнулся и даже намеренно поддразнил его:
В наушниках голос Лу Синци заполнял его уши и Дуань Цзяянь почувствовал, как кончики его ушей горят от смеха Лу Синци.
В конце концов, Дуань Цзяянь разозлился на его смех и решил перевернуть ситуацию, позволив себе немного поиздеваться над ним.
— Ты так хорошо выглядишь, — сказал Дуань Цзяянь, намеренно приняв озорной, непринуждённый тон. — интересно, чей же ты, такой красивый?
Когда он с ним флиртовал, он понятия не имел, как выглядит, когда дразнит другого.
Сун И был чувствителен к холоду, поэтому отопление в общежитии было включено на полную мощность, а Дуань Цзяянь был одет в лёгкую летнюю одежду, обнажающую некоторые участки гладкой, светлой кожи. Пока Дуань Цзяянь говорил, он слегка наклонил голову и движения его бледных губы приковали внимание собеседника.
Лу Синцы смотрел на игривое выражение его лица, сдерживая чувства, отражавшиеся в собственных глазах.
Заметив, что Лу Синцы молчит, Дуань Цзяянь решил, что тот опешил от его слов. Внезапно ему в голову пришла мысль, и он озорно улыбнулся:
— В последнее время я ведь и правда немало сил вкладываю в учёбу, верно?
— Верно, ты действительно приложил много усилий. — согласился Лу Синцы.
— Тогда разве не стоит меня немного подбодрить? — Дуань Цзяянь слегка наклонился вперёд и легонько постучал пальцем по экрану. — Я хочу награду.
Пока он так двигался, его расстёгнутый свободный воротник обнажил ещё больший участок кожи, а ключица изогнулась, образовав отчётливую, впадинку.
Лу Синци посмотрел на него и улыбнулся, но внутри него понемногу начало расти глубоко затаённое желание. Шаг за шагом.
У него пересохло в горле и он хриплым голосом спросил:
Совершенно ничего не подозревая, Дуань Цзяянь смело выдвинул свою просьбу:
— Завтра, когда мы придём в школу, ты должен меня поцеловать.
Вспоминая, как Лу Синци наконец тихо согласился, Дуань Цзяянь почувствовал, что одержал победу в их вечернем общении, и был очень доволен собой.
Проснувшись на следующий день, он по-прежнему был доволен своим спонтанным поступком, совершенным накануне вечером.
Это чувство удовлетворения сопровождало его до самого входа в 10-й класс.
Сун И заметил, что тот замедлил шаг, приближаясь к входу в класс, и с любопытством спросил:
Дуань Цзяянь резко покачал головой и, не желая больше медлить, просто быстрыми шагами ворвался в класс. Оказавшись внутри, он увидел своего соседа по парте, сидящего за столом и играющего на телефоне.
— Доброе утро, — первым ответил Дуань Цзяянь.
Лу Синци ответил на приветствие.
Дуань Цзяянь ничего не мог разглядеть по выражению лица Лу Синци, поэтому, отодвигая свой стул, ему оставалось лишь гадать, не забыл ли тот об их вечернем разговоре.
— Вчера ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — внезапно сказал Лу Синци. — Можно я прикоснусь к твоему языку?
Дуань Цзяянь был застигнут врасплох и замер на месте, так и не успев отодвинуть стул.
Он отвёл взгляд, не отрицая этого напрямую:
— А почему ты не спросить, должен ли это быть поцелуй в щеку или настоящий поцелуй?
— Дело в том... что я очень хочу тебя поцеловать, — продолжал нежно поддразнивать его Лу Синци. — Тогда, как ты думаешь, когда сегодня будет подходящее время?
Дуань Цзяян замолчал и молчал долго, размышляя над ответом, а затем пробормотал:
— Подожди, я дам тебе подсказку.
— Хорошо, — кивнул Лу Синци, — Но поспеши, а то мне уже не терпится.
С прошлого вечера моросил мелкий, равномерный дождь. Однако после наступления темноты дождь за окном внезапно превратился в проливной.
Гром и молнии проносились по небу и даже при закрытых дверях и окнах в классе всё ещё был слышен сильный шум льющейся с неба воды.
В преддверии выпускных экзаменов Чжао Миньцзюнь отменила вечернее занятие по китайскому языку, чтобы дать ребятам заняться самостоятельной работой. Дуань Цзяянь ломал голову над задачами, пытаясь найти ответы на вопросы, но, поскольку у него и так почти ничего не было в голове, после долгих раздумий он так и не смог придумать ничего подходящего и долго мучился, так и не найдя выхода.
Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать раздражение, он случайно уронил гелевую ручку со стола на пол.
Дуань Цзяянь долго смотрел вниз, но не мог увидеть куда она упала, поэтому отодвинул стул и присел, чтобы внимательно её поискать.
Он довольно сильно шумел и Лу Синци, занятый решением задач, мельком взглянул на его лицо, когда тот присел под стол.
С опущенной головой его светло-карие ресницы отбрасывали тень, а губы бледного цвета имели очень привлекательную форму.
Дуань Цзяянь наконец заметил куда закатилась его ручка и, не раздумывая, похлопал Лу Синцы по бедру. Когда тот опустил голову, чтобы посмотреть на него, Дуань Цзяянь указал на гелевую ручку, лежавшую у его ног:
Стоило ему схватить ручку и собраться вылезти из-под стола, как Лу Синцы наклонился и слегка сжал своей рукой его за затылок..
— Подумай, есть ли что-то, чего ты ещё не сделал?
Дуань Цзяянь, прижатый под столом, чувствовал себя немного растерянным.
— Что случилось? Эй, подожди. Дай мне сначала вылезти отсюда.
Лу Синци улыбнулся и протяжно напомнил:
— Я весь день ждал от тебя подсказки.
Дуань Цзяянь замер, и слова застряли у него в горле.
Накануне вечером ему доставляло огромное удовольствие поддразнивать Лу Синцы, но когда дело дошло до того, чтобы действительно перейти к действиям, он почувствовал неловкость. Весь день он намеренно или, возможно, неосознанно избегал этой темы.
Испытав укол вины, Дуань Цзяянь попытался потянуть время и найти предлог:
— Может, просто забудем об этом? Смотри, уроки уже почти закончились... Лу Синцы!
Прохладные на ощупь пальцы сомкнулись вокруг его запястья и уверенной хваткой потянули его в сторону.
Дуань Цзяянь боялся издавать слишком много шума, а потому мог лишь позволить себя тащить, поскольку его тело было наполовину обездвижено.
Несмотря на то, что они сидели на задней парте в последнем ряду, а Лу Синци — прямо у задней двери (из-за чего стоило ему наклониться, как большая часть его тела оказывалась скрыта от посторонних глаз, делая происходящее практически невидимым для окружающих), Дуань Цзяянь всё равно чувствовал сильное волнение.
Он никак не ожидал, что Лу Синци окажется настолько смелым.
В ярко освещённом классе витало тихое шуршание страниц и слышались голоса учеников, обсуждающих задачи. И вдруг его накрыло присутствие другого человека — мощная аура, несущая в себе отчётливые, напористые нотки, свойственные альфе.
Это ощущалось как предупреждение.
Дуань Цзяянь напрягся и попытался отстраниться, но чья-то рука легла ему на спину, нежно поглаживая позвоночник.
Только тогда он понял, что предыдущее, казалось бы, небрежное замечание Лу Синци о том, что ему «не терпится» не было шуткой.
Это было всепоглощающее чувство собственничества — настолько сильное, что оно выплёскивалось наружу, и не позволило ему противостоять.
От чужого дыхания у Дуань Цзяяня слегка закружилась голова и он уже хотел попросить его остановиться.
Пальцы собеседника нежно касались его бледных губы, пока тот произносил слова, в которых слышались одновременно нежность и угроза:
— Ты сам этого хотел. Так что сбежать и спрятаться не получится.
С этими словами Лу Синцы уверенно прижал ладонь к затылку Дуань Цзяяня и поцеловал его. В этом жесте чувствовалась доля принуждения.
Сказав это, Лу Синци положил ладонь ему на затылок и поцеловал его. В этом жесте чувствовалась доля принуждения.