Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 118.
Мощность этого взрыва более чем в десять раз превышала силу предыдущего; даже бойцы элитного отряда, устроившие засаду на некотором отдалении, попали под ударную волну, несущую комья земли и обломки.
Они оказались с ног до головы покрыты пылью и грязью, выглядя совершенно растрёпанными.
Тан Цзяцзэ уже обнаружил Фань Чжоу и остальных: те укрылись в надёжном месте и ждали, когда к ним присоединится группа Лу Цзиннина.
Увидев эту картину, он помрачнел.
Он не мог представить, кто ещё на этой пустынной планете мог вступить в бой с зергами, кроме Лу Цзиннина и Вэнь Синчэня. Фань Чжоу зашёлся в сильном кашле, задыхаясь от пыли так, что на глазах выступили слезы.
— Не делай поспешных выводов, пока не узнаем наверняка! — сурово оборвал его Тан Цзяцзэ. Однако, оценив радиус взрыва и подумав о безопасности оставшихся бойцов, он стиснул зубы и принял тяжёлое решение:
Группу сковало тяжёлое молчание. Наконец они двинулись к последнему уцелевшему боевому кораблю.
В тот самый момент, когда последняя группа элитных бойцов готовилась к эвакуации, человек, которого все считали погибшим при исполнении долга, открыл глаза в царившем вокруг мраке.
Это была первая мысль, мелькнувшая в голове Лу Цзиннина.
Лишь осторожно пошевелившись и ощутив на себе тяжесть придавивших его обломков, он осознал истину.
Поняв это, он принялся быстро отбрасывать в сторону камни, пригвоздившие его к земле, и наконец сумел сесть. Когда глаза привыкли к тусклому свету, он заметил человека, лежавшего рядом.
Вэнь Синчэнь лежал неподвижно, его глаза были плотно закрыты и в его лице не читалось ни малейшего признака жизни — он выглядел точь-в-точь как...
Лу Цзиннин инстинктивно оборвал эту мысль. Его пробрала внезапная дрожь. Действуя почти исключительно на инстинктах, он пытался вспомнить приёмы оказания первой помощи, которым его обучали во время спецподготовки.
Хотя он ритмично надавливал на грудь Вэнь Синчэня, казалось, будто тяжелый молот одновременно колотит и по его собственному сердцу.
Лу Цзиннин чувствовал, как кровь в его жилах медленно превращается в лед. Видя, что усилия не приносят результата, он больше не мог сохранять спокойствие. С покрасневшими от напряжения глазами он склонился к губам лежащего перед ним человека.
Впервые он пожалел о своём обычном легкомыслии и недостатке проявленного усердия. Иначе он не оказался бы столь беспомощным в этот критический момент, не зная ничего, кроме сердечно-легочной реанимации.
Он вдохнул воздух в лёгкие пострадавшего, а затем повторил это снова...
Лу Цзиннин потерял счёт времени.
Единственной его мыслью было то, что Вэнь Синчэнь должен выжить любой ценой.
Незаметно у линии роста волос выступила капелька пота и беззвучно скатилась вниз.
В помутнении сознания Лу Цзиннин не заметил, как слегка дрогнули ресницы лежащего перед ним человека.
Стоило ему приподнять голову, чтобы сделать очередной вдох, как чья-то рука внезапно обхватила его сзади и крепко прижала к груди другого юноши.
Мягкое касание губ в тот миг показалось почти нереальным.
Лу Цзиннин замер на долю секунды, ощутив, как сухие губы с шероховатым трением скользнули по его собственным.
Голос Вэнь Синчэня звучал хрипло и тихо, с оттенком насмешливой иронии:
— Не знал, что ты такой яростный: чуть до крови мне губы не искусал.
Лу Цзиннин поднял взгляд и встретился с глазами, в которых мягкость воды сочеталась с оттенком беспомощной покорности.
Его пальцы слегка дрогнули. Казалось, будто полумрак вокруг наконец начал рассеиваться. Он не удержался и ударил другого мужчину кулаком в грудь, хотя и не решился вложить в удар всю силу:
— Ты очнулся, так хватит притворяться мёртвым!
Губы Вэнь Синчэня слегка изогнулись в улыбке:
Тщательно осмотрев рану, Лу Цзиннин понял: поскольку Вэнь Синчэнь закрыл его собой, весь удар взрывной волны пришёлся ему на спину. Зрелище было жутким: кровавое месиво, от которого бросало в дрожь.
Сердце Лу Цзиннина сжималось при виде этой картины, но пространство вокруг было тесным и сумрачным. Они и так потеряли слишком много времени, поэтому нужно было немедленно уходить.
Собрав последние силы и поддерживая друг друга, они на ощупь продвигались вглубь пещеры.
Рукав Лу Цзиннина пропитался кровью, но по сравнению с Вэнь Синчэнем ему было даже неловко называть себя «раненым».
Каждый шаг отдавался мучительной, раздирающей болью, поэтому Вэнь Синчэнь попытался заговорить, чтобы отвлечься:
— Сам не знаю; я просто очнулся здесь.
Вэнь Синчэнь слегка нахмурился:
— Взрыв, устроенный Бай Чэном, был невероятной силы; как же мы...
При этих словах Лу Цзиннина словно осенило:
— Точно... мне кажется, в тот момент я видел, как земля начала светиться.
Он стоял так, что видел Бай Чэна прямо перед собой.
В тот критический миг его единственным инстинктом было выбросить феромоны, пытаясь любой ценой подавить угрозу.
Однако прежде, чем его сила достигла Бай Чэна, земля под ними, не выдержав колоссального давления, треснула, и из разлома хлынул бледно-зелёный свет.
Лу Цзиннин напряг память, пытаясь восстановить события, предшествовавшие потере сознания. В этот момент его взгляд скользнул вдаль и зацепился за крошечный огонек, мерцавший в глубине темной пещеры.
— Вот оно... это тот самый свет!
По мере приближения свет становился все отчетливее. Когда они наконец выбрались из глубокой пещеры, открывшееся перед ними зрелище повергло обоих в изумление.
Судя по их прежним догадкам, они каким-то образом оказались глубоко под поверхностью этой безжизненной планеты, однако увиденное совершенно не вязалось с их ожиданиями.
Обычно подземелье ассоциируется с тьмой и мёртвой тишиной.
Но здесь раскинулись заросли пышной, цветущей растительности — пейзаж был куда более ярким и полным жизни, чем на пустынной поверхности наверху. Землю устилал ковёр из разноцветных лепестков, а всё пространство вокруг было залито неземным, глубоким зелёным сиянием, придающим этому месту сказочный, нереальный вид.
Лу Цзиннин почувствовал, как Вэнь Синчэнь осторожно взял его за руку, а затем, ступая с опаской, они направились к источнику этого зелёного света.
Их появление не нарушило царившего здесь покоя. Казалось, даже их дыхание гармонично слилось с окружающей атмосферой.
С каждым шагом мягкое сияние окутывало Лу Цзиннина, успокаивая боль от полученных ран так же нежно, как ласковое, утешающее прикосновение.
В то же время волны боли, которые должны были терзать его тело, тихо утихли и исчезли. Ему было трудно подобрать слова, чтобы описать это ощущение — словно сама небесная благодать даровала ему исцеление.
Очарованный сказочной красотой этого места, Лу Цзиннин погрузился в свои мысли, пока не услышал голос Вэнь Синчэня:
Он инстинктивно взглянул на свою руку.
Снаружи ещё виднелись следы крови, но сквозь порванный рукав была видна гладкая, безупречная кожа — белая, словно чистейший нефрит, — и никаких следов от страшной раны не осталось.
В этот момент они наконец ясно увидели то, что излучало свет.
Это был кристалл — прозрачный и чистый, сияющий глубоким зелёным светом. Лу Цзиннин с изумлением смотрел на крошечный предмет, который легко поместился бы на ладони.
— Должно быть, это тот самый энергетический камень, который мы искали и именно он нас спас.
Вэнь Синчэнь перевёл взгляд на свои раны, которые тоже уже затянулись.
— Способность к исцелению? Никогда раньше о таком не слышал...
Он поднял глаза и встретился взглядом с Лу Цзиннином.
— Кажется, я понимаю, почему Бай Чэн решил пойти на самоуничтожение.
Учитывая извращённый характер Бай Чэна, решение покончить с собой, даже не попытавшись сразиться — пусть даже с целью унести их с собой в могилу, — казалось слишком уж странным. Оглядываясь назад, можно было сделать лишь один логичный вывод: перед началом миссии он получил строгий приказ — если камень не удастся захватить, его следовало уничтожить любой ценой.
Теперь стало понятно, почему в отряде Бай Чэна было столько бойцов, превосходящих его самого по силе; тех зергов отправили лишь для того, чтобы проверить мощь противника и решить, нужно ли прибегать к самоуничтожению.
Зерги явно не хотели, чтобы человечество узнало о существовании этого источника целительной энергии.
Причина была очевидна: только сохраняя тайну, они могли незаметно восстановить «Кристалл Ядовитой Ночи» и нанести внезапный удар, пока люди теряли бдительность.
Каким бы безумным он ни казался в обычной жизни, в критический момент он предпочёл беспрекословно выполнить приказ.
Лу Цзиннин впервые осознал, что Бай Чэн — настоящий солдат.
Он постоял мгновение, а затем вздохнул, испытывая смешанные чувства удивления и восхищения.
— Верно говорят: пережив великую беду, обретаешь удачу! Как думаешь, мы случайно совершили грандиозный военный подвиг?
Вэнь Синчэнь слегка улыбнулся:
Зафиксировав взрыв на поверхности, силы зергов, по-видимому, догадались, что произошло.
Корабли, рассредоточенные вокруг безжизненной планеты, и без того проигрывали в бою со Вторым легионом; осознав безнадёжность ситуации, они оставили позиции и полностью отступили. Цзян Цюань внимательно следил за ходом спасательной операции, но, увидев возвращающихся бойцов, не обнаружил среди них ни Лу Цзиннина, ни Вэнь Синчэня. В его глазах мелькнула тень мрачности, когда он произнёс:
— Вы отлично потрудились. Возвращайтесь и отдыхайте.
Не успел он договорить, как вперёд вышел человек и твёрдо заявил:
— Сэр, прошу разрешения вернуться на планету Кайдос!
Встретившись с испытующим взглядом командира, Фэн Пэй инстинктивно выпрямился и, стиснув зубы, повторил:
Янь Хэбинь тоже шагнул вперёд:
В мгновение ока остальные члены отряда «Надежда галактики» один за другим шагнули вперёд.
Цзян Цюань смотрел на их юные лица и его сердце, давно привыкшее к боли разлук, граничащих со смертью, на миг замерло.
Хотя он понимал, что это, скорее всего, принесет лишь новые разочарования, слова, готовые сорваться с губ, так и не были произнесены — их сменил тяжелый, усталый вздох:
Второй легион, собравшийся неподалеку, по приказу У Лу уже провел тщательные поиски на этой безжизненной планете.
Видя, что члены «Надежды галактики» отказываются сдаваться и предпочитают остаться, несмотря на отсутствие результатов, бойцы легиона промолчали; они просто один за другим увели свои поисковые корабли.
В итоге на уцелевшей половине планеты Кайдос остались лишь одинокий малый звездолет да несколько фигур, сидящих у костра.
Фэн Пэй воткнул три палочки с благовониями в бесплодную землю; на его лице читалась глубокая скорбь. Дни поисков оставили на нем следы сильной усталости: под глазами залегли тёмные круги, а в горле пересохло.
— Лу Цзиннин, Вэнь Синчэнь... пусть поначалу я и не ладил с вами, на самом деле вы были достойными людьми. Если не считать вашего раздражающего, напускного высокомерия, с вами вполне можно было иметь дело. Теперь, когда вас не стало, я даже не знаю, что сказать. Я буду приходить сюда и зажигать для вас благовония, когда смогу. Надеюсь, вы обретёте покой.
Голос Сэнь Цзюньфэна, сидевшего рядом, дрогнул от нахлынувших чувств; он едва сдерживал рыдания.
Глаза Янь Хэбиня покраснели. Хотя он отказывался верить в случившееся, информация, собранная за последние дни, заставляла принять суровую реальность.
Он плотно сжал губы, собираясь что-то сказать, но тут в мерцающем свете костра заметил, как земля неподалёку слегка шевельнулась. Фэн Пэй, раздраженный молчанием остальных, проворчал:
— Разве вы не называли себя их близкими друзьями? А теперь, когда они исчезли, вам даже сказать нечего...
Не успел он договорить, как земля — до этого ходившая волнами — внезапно взметнулась вверх, разбрасывая комья почвы.
Тут же прямо перед ними показалась взлохмаченная, перепачканная грязью голова, застав их врасплох.
Сердце Фэн Пэя подскочило к самому горлу; он едва не прикусил язык.
Стоило ему разглядеть лицо, как у него перехватило дыхание, и воздух прорезал пронзительный крик:
Лу Цзиннин, наконец-то выбравшийся на поверхность: