Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 33.
— Это недоразумение, директор, — быстро сказал Дуань Цзяянь. — Мы с ним просто обычные одноклассники. Мы просто играли в игру.
Директор Цзян уже был уверен, что они встречаются, и теперь ему казалось, что Дуань Цзяянь просто пытается это скрыть, а его объяснение звучит совершенно слабо и неубедительно. Директор Цзян усмехнулся:
— Так когда говорили о «твоим парне», он имел в виду Цзян Линя*?
Застигнутый врасплох тем, что его вызвали на разговор, Хэй Пи испуганно отступил на шаг назад.
— Нет... я бы ни за что не посмел соперничать с отцом из-за кого-то... то есть... я бы не посмел быть с Дуань Цзяянем... Нет, нет, нет! — Хэй Пи отчаянно замотал головой; одна лишь мысль о подобном сценарии едва не заставила его упасть в обморок от страха.
Глядя на его малодушие, директор Цзян сразу понял: тот, кого они назвали парнем Дуань Цзяяня, мог быть только Лу Синцы. Дуань Цзяянь всё ещё пытался оправдаться:
— Они просто шутили — всё это было ради забавы.
Судя по выражению его лица, он казался очень искренним. Они играли довольно реалистично.
Директор Цзян мысленно покачал головой, подумав про себя: «Как этот молодой человек может в таком юном возрасте думать о том, чтобы убежать от проблем? Я видел, как вы двое дергались и тянули друг друга за руку. Это что, шутка?»
Дуань Цзянь взглянул на Лу Синци.
В одно мгновение Лу Синци ясно увидел, как тот подмигнул ему, и выражение его лица изменилось.
На его лице появилось несколько мягкое, располагающее выражение.
Лу Синци даже не успел среагировать, как увидел, что Дуань Цзяянь повернул голову и прямо посмотрел в глаза директору Цзяну:
— Это потому, что он слишком сильно нервничал из-за того, что его впервые поймали. А когда он нервничает, у него в голове словно происходит короткое замыкание.
Лу Синци был немного раздражен, ему хотелось схватить Дуань Цзяяня и хорошенько его отшлепать. После недолгого молчания он все же подыграл Дуань Цзяяню и сказал:
— Это был я… у меня дернулась рука.
Директор Цзян многозначительно посмотрел на Лу Синци и сказал:
— Видишь? Ещё даже не возникло никаких реальных проблем, а он уже спешит от тебя отгородиться. Романтические отношения в вашем возрасте невероятно хрупки.
Дуань Цзяянь хотел сказать что-то ещё, но директор Цзян уже устала от его отговорок и махнула рукой:
— Каждый из вас должен написать самокритику объёмом 3000 слов и поразмышлять над своими действиями. Завтра я свяжусь с вашей классной руководительницей, и поручу ей заняться этим вопросом о вашей первой любви.
Сказав это, директор Цзян велел им двоим оставаться на месте и пошел в мужской туалет, чтобы поймать тех, кто остался.
Директор Цзян провел обыск во всех интернет-кафе рядом со школой, в результате которого было задержано более 30 учеников, которых заставили бегать по кругу на школьной площадке.
Было почти одиннадцать часов. Чтобы сэкономить время, все побежали вместе. Думая о том, что нужно пробежать десять кругов, Дуань Цзяянь был слишком ленив, чтобы бежать всерьез, и прогуливался вместе с Лу Синци в толпе.
Внезапно мимо него прошла какая-то фигура.
Дуань Цзяянь обернулся. К нему подбежал мальчик, выглядевший довольно знакомо, и сказал:
— Давай сыграем ещё один матч!
— ... — Дуань Цзяянь посмотрел на этого страстного молодого человека, сделал паузу и спросил, — Ты кто?
Застигнутый врасплох этим вопросом, мальчик на мгновение потерял дар речи:
— Я Линь Чжэн! Тот, кто пробежал с тобой 3000 метров! И ты даже меня обогнал!
Когда они бегали 3000 метров, в спортивном классе был один ученик, который особенно хорошо в этом преуспевал. Он и этот ученик соревновались за первое место, и он чуть не проиграл ему.
Хэй Пи подбежал к ним и объяснил:
— Брат Лин несколько дней был в депрессии после того как проиграл тебе на соревнованиях. Он сказал, что ты растоптал его гордость.
Дуань Цзяянь взглянул на Линь Чжэна и тихо сказал:
— Это штрафной заезд, а не соревнование. Думаешь, я буду с тобой соревноваться?
— Мне всё равно, если я тебя обгоню, я выиграю! — сказал Линь Чжэн, ускоряясь. — Я отомщу сегодня ночью.
Дуань Цзяянь подумал про себя: «Как же по-детски хотеть отомстить за это унижение?»
По мере того как другой человек убегал все дальше и дальше, Дуань Цзяянь почему-то испытывал необъяснимое раздражение.
Меня это всё больше и больше раздражает.
— Стой на месте! Даже не думай меня победить!!
Увидев, что Дуань Цзяянь бежит все быстрее и быстрее, Лу Синци на мгновение опешил и последовал за ним.
Хэй Пи, увидев, что все, с кем он только что болтал, разбежались, побежал за ними, крича:
Все четверо быстро оторвались от остальных, которые поначалу не торопились и были этим сильно смущены.
— Что происходит? За такой быстрый бег предусмотрен приз?
На бегу, Хэй Пи постоянно оглядывался назад и кричал:
— Я гонюсь за папой! Мой папа... мой папа гонится за своей девушкой!
— Кто твой отец? Когда у тебя появился отец?
С ветром донесся голос темнокожего юноши:
Мальчики не расслышали, что он сказал, полагаясь исключительно на своё воображение:
— Эй! Кажется, если ты побежишь вперёд Блэки, то сможешь стать его папой!
— Боже мой, это правда? Я так давно хотел стать его отцом.
— Посмотрите, Дуань Цзяянь и брат Линь оба участвуют в выборах, не так ли? Лу Синци тоже участвует! Желание Лу Синци участвовать в выборах, должно быть, говорит о чем-то хорошем!
Это утверждение было невероятно убедительно. Кто-то добавил:
— Похоже, что за первое место получаешь партнёра?
— О чём вы думаете? Нет, почему вы все бежите? Похоже, я буду выглядеть одиночкой, если не побегу.
Те, кто бежал позади, не понимали, почему бегут впереди. Видя, что впереди убегают, они подсознательно решили последовать за ними, и в конце концов все ученики на игровой площадке ускорились.
— Вы только поглядите! Такие энергичные и молодые! — Директор Цзян был очень рад видеть, как все избавились от прежнего уныния. — Все, бегите быстрее, чтобы вы могли уйти из школы пораньше, и мне не пришлось бы работать сверхурочно!
Несмотря на желание Дуань Цзяяня соревноваться с Линь Чжэном, его выносливость не позволяла ему выдерживать нагрузку по мере развития соревнований.
На дистанции 3000 метров он все еще мог полагаться на свою взрывную силу, чтобы ускориться на финише. Но этот вид спорта, который проверяет исключительно физическую силу, все же был для Дуань Цзяяня слишком сложным. В отличие от Линь Чжэна и других талантливых спортсменов, он не тренировался регулярно на длинные дистанции.
Оставался всего один круг, и Дуань Цзяянь был совершенно измотан. Он постепенно сбавил темп и начал ходить пешком по трассе.
Лу Синци, бежавший впереди, замедлил ход, увидев, что Лу Синци тоже замедлил шаг.
— Остался один круг, я больше не бегу.
Пересекая финишную черту, Дуань Цзяянь сразу же заметил стоящего там Линь Чжэна.
Он первым преодолел десять кругов. Был холодный осенний день, и его лицо было покрыто потом; было очевидно, что он очень устал.
Увидев его, Линь Чжэн указал на себя:
— Хорошо, ты победил. — Дуань Цзяянь рассмеялся, увидев его измученный и жалкий вид, — Ты великолепен.
Один за другим финишную черту пересекли и остальные.
Услышав их разговор, кто-то сказал:
— Значит, между вами двумя какое-то соревнование?
Несколько мальчиков неподалеку, вытирая пот, сказали:
— Я думал, что, побежав вперед, стану отцом Блэки, но оказалось, что это не так. Я разочарован.
Услышав это, Хэй Пи обернулся и закричал:
— Можно мне называть кого угодно «папой»? Кто хочет быть моим папой? Ну же, выходите вперед, и я посмотрю, есть ли среди вас кто-нибудь такой же красивый, как мой папа Лу!
Мальчики толкались и смеялись, когда вдруг один из них понюхал и удивленно спросил:
Хэй Пи тоже почувствовал этот аромат. При таких интенсивных тренировках феромоны у всех в той или иной степени выделялись. Но этот запах был слишком уникальным, совершенно непохожим на запах пота окружающих мужчин, словно свежий и чистый туман.
Он с некоторым недоверием посмотрел на Дуань Цзяяня. Тот только что поднял руку, чтобы откинуть влажную чёлку, обнажив тонкое, светлое запястье. От его движения воздух наполнился феромонами Омега, напоминающими цветок.
Присутствовали только Альфы и Беты, поэтому такие приятные феромоны могли исходить только от него.
Линь Чжэн, стоявший рядом с Дуань Цзяянь, тоже почувствовал запах и необъяснимо покраснел:
— Эм, а тебе не следует... принять какое-нибудь защитное средство?
Дуань Цзяянь посмотрел на него с недоуменным выражением лица.
Линь Чжэн тут же отвернул голову:
Ранее шумные мальчишки постепенно успокоились. Впервые большинство из них ясно осознали, что, хотя Дуань Цзяянь был известным хулиганом в старшей школе № 1, он также был Омегой.
Омегой, который чудесно пахнет и к тому же очень красив.
Дуань Цзяянь понял, что что-то не так, и уже собирался что-то сказать, как вдруг на его плечи накинули школьную форму.
Владелец школьной формы поднял воротник, так что большая часть его тела поместилась внутри формы.
Все они сняли куртки прямо во время бега и небрежно повесили их на проволочную сетку рядом с финишной линией. В какой-то момент Лу Синци принёс свою школьную форму.
Феромоны, принадлежащие Альфа-самцу, окутали Дуань Цзяяня, подавляя сладкий аромат в воздухе.
В отсутствие барьерного вещества альфа-феромоны могут подавлять омега-феромоны, тем самым блокируя запахи.
После того как Лу Синци накинула на него свою школьную форму, он обняла его за плечо и сказал:
Понимая, что другая сторона помогает ему изолироваться от запаха, Дуань Цзяянь кивнул.
— Папа Лу! Дуань Цзяянь! Увидимся у флагштока в понедельник!
Дуань Цзяянь помахал ему рукой.
Как только они скрылись из виду, мальчики, которые еще несколько мгновений назад молчали, начали болтать между собой:
— Эй, от босса приятно пахнет, да?
— Так приятно пахнет, ты осмелишься его добиваться?
— Нет, нет, — испуганно ответил мальчик. — Я не хочу, чтобы он схватил меня и швырнул об стену.
— Так что школьный красавчик по-прежнему великолепен, он даже осмелился подойти и обнять кого-то.
— Конечно, мой папа — потрясающий.
Директор Цзян — человек слова, и он чрезвычайно эффективен.
На следующее утро Чжао Миньцзюнь позвала Дуань Цзяянь и Лу Синци к себе в кабинет для беседы наедине.
Было раннее утро, время для самостоятельной работы, и в кабинете была только учительница Чжао Миньцзюнь. Обычно для Дуань Цзяяня это было время для утреннего сна, но, стоя перед столом Чжао Миньцзюнь, он все еще был немного сонным.
— Вы двое… Чжао Миньцзюнь немного колебалась, а затем выбрала более мягкий подход, — Вы вчера вечером ходили в интернет-кафе?
Дуань Цзяян кивнул, и Лу Синци тоже кивнул.
— Приближаются ежемесячные экзамены, так что тебе, наверное, стоит больше сосредоточиться на учёбе, — сказала она, не желая зацикливаться на этой теме. Одтн из них пристрастился к интернету, и она не могла это контролировать, а другой лишь изредка позволял себе расслабиться, поэтому вмешиваться ей было не нужно. Чжао Миньцзюнь откашлялась и сразу перешла к делу, — Я слышала от директора Цзяна, что у вас двоих зарождаются романтические чувства?
Поняв, что она переходит к сути дела, Дуань Цзяянь, придя в себя, тут же начал защищаться:
— Я невиновен, учитель Чжао! Директор Цзян, может, и не знает меня, но разве вы меня не знаете? Разве мне понравился бы Лу Синци? Что мне в нём могло бы понравиться? Посмотрите на меня, стоящего рядом с ним…
Во время разговора он наклонился ближе к Лу Синци, немного сблизив их.
— Учитель, посмотрите, — указал он на себя, — когда мы стоим вместе, разве мы не выглядим совершенно несовместимыми?
Хотя объяснение Дуань Цзяянь было несколько несвязным, каждое предложение звучало искренне. Преподавая Дуань Цзяяню больше года, она знала, что тот не из тех, кто трусит. Кроме того, она также чувствовала, что директор Цзян немного упрям, и, возможно, здесь имеет место какое-то недопонимание.
Чжао Миньцзюнь перевела взгляд на другого человека:
— Лу Синци, не молчи. Тебе есть что сказать?
Когда ее взгляд скользнул по нему, Лу Синци, казалось, погрузился в свои мысли. Брови мальчика слегка нахмурились, и казалось, что он был в плохом настроении. Услышав, как она зовет его по имени, Лу Синци первым делом взглянул на Дуань Цзяяня, а затем он спокойно сказала:
— Директор Цзян неправильно меня понял; я ему не нравлюсь.
Видя, что оба студента ведут себя естественно, и учитывая свои предвзятые представления о них, Чжао Миньцзюнь кивнула.
— Сначала вернитесь назад. Постарайтесь в будущем играть поменьше. У людей ограниченные ресурсы. Вы все сейчас учитесь во втором классе старшей школы, вам нужно понять, что важно в вашей жизни. — Она помолчала немного, а затем сказала, — Директор Цзян хочет, чтобы вы зачитали свои самокритики на платформе для поднятия флага в следующий понедельник, не забудьте подготовиться.
Церемония поднятия флага состоялась в понедельник.
По указанию директора Цзяна, Дуань Цзяянь, Лу Синци и Хэй Ри, как три образцовых ученика, по очереди выходили на сцену, чтобы зачитать свои самокритики.
Хэй Пи выступил первым, за ним последовал Дуань Цзяянь, а Лу Синци вышел последним.
В тот момент, когда Дуань Цзяянь читал своё самокритическое сочинение, Хэй Пи заметил, что взгляд Лу Синци прикован к платформе для поднятия флага. Он откашлялся и прошептал:
— Отец Лу, у меня к тебе вопрос.
Лу Синци рассеянно посмотрел на флагшток:
— Вы с Дуань Цзяянем… — Он на мгновение замялся, — Эти слухи правдивы или ложны?
Лу Синци не ответил ему прямо, а вместо этого поднял на него взгляд и спросил:
— Почему ты спрашиваешь об этом?
Его голос не был ни громким, ни тихим, а взгляд — равнодушным. Под его взглядом Хэй Пи почувствовал легкое волнение:
— Кое-кто попросил меня спросить, и больше ничего.
Лу Синци повторил свои слова и улыбнулся:
Улыбка была настолько легкой и тонкой, что даже такой опытный, повидавший многое молодой человек, как Хэй Пи, который повидал всякое, инстинктивно отступил на шаг назад.
Хэй Пи подумал про себя: «Я ведь просто пытался выведать кое-что — неужели обязательно было так пугать?» Заметив выражение лица Лу Синцы, Хэйпи понял, что блеф здесь не сработает, и ему ничего не оставалось, кроме как сказать правду:
— Ну... кажется, мой друг немного в него влюблён. Но не волнуйся, он человек разумный: если вы двое действительно пара, он точно не станет к вам лезть... Лу Гэ! Папа Лу! Не улыбайся мне так! Папа Лу! Перестань так на меня смотреть! Ты меня пугаешь! Меня аж мурашки по коже!
В этот момент Дуань Цзяянь закончил читать свою самокритику, спустился с трибуны и передал микрофон Лу Синци.
Лу Синци взглянул на Хэй Пи, который, казалось, хотел ещё что-то сказать, но замялся, и слегка нахмурился.
Затем он вышел на сцену, так ничего ему не сказав.
Когда он вышел на сцену, некоторые люди внизу, которые его не знали, увидели его и подумали, что это представитель студентов, пришедший, чтобы подвести итоги недели.
В тот момент, когда он открыл рот, вся аудитория была очарована.
— Мне не следовало прогуливать уроки ради игр, и не следовало начинать встречаться с Дуань Цзяянь из 20-го класса старшей школы.
Услышав, как прозвучало его имя, Дуань Цзяянь был застигнут врасплох и тут же поднял голову.
Лу Синци продолжал читать, его голос был спокойным и ровным, а признание своей ошибки — очень искренним:
— Как и говорил директор Цзян, любовь в нашем возрасте очень хрупка. Он быстро отдалился от меня при малейшей неудаче. Я не виню его. Я виню только то, что эти отношения нельзя было афишировать. Будучи учеником второго класса старшей школы, я не уделял должного внимания учебе и позволил этим вещам повлиять на меня. Я очень сожалею…
Каждое предложение было продиктовано директором Цзяном.
Это была, несомненно, очень серьезная самокритика.
Но по какой-то причине его декламация произвела эффект публичного признания.
— Ха-ха-ха! Он такой смешной! Кто бы стал говорить такое, читая самокритику? Им не стыдно?
Чжоу Синчэнь чуть не расхохотился:
— Нет, мы не можем винить брата Лу. Он впервые пишет самокритику, поэтому у него не так много опыта.
В отличие от тех, кто был в курсе, те, кто не был осведомлен о ситуации, услышав содержание самокритики и вспомнив предыдущие слухи, посчитали, что Лу Синци просто использует различные методы для утверждения своего превосходства.
Дуань Цзяянь услышал, как неподалеку перешептывались несколько мальчиков из 9-го класса.
— Черт, это самокритика или публичное проявление чувств?
Дуань Цзяянь взглянул в сторону, и у мальчиков по спине пробежал холодок. Увидев его, они тут же замолчали. Лу Синци всё ещё читал с трибуны, когда Дуань Цзяянь не смог сдержать смех, услышав, как другой человек сказал, что ему не следовало дергать и тянуть его за руку или без разбора называть по имени.
Он одновременно смеялся и ругался.
Кто вообще так честно пишет самокритику? Перечислять все допущенные ошибки одну за другой — разве это не глупо?
После того как Лу Синци закончил читать свои самокритические записки и вернулся в 10-й класс, Чжоу Синчэнь, увидев его, быстро похлопал его по плечу.
— Брат Лу, я хотел бы взглянуть на вашу самокритику.
Чэнь Юэ тоже смеялся рядом с ним. После того как Лу Синци передал самокритику Чжоу Синчэню, Чэнь Юэ быстро подошел и посмотрел.
Вся самокритика была написана сильным, тонким и красивым почерком, что облегчало чтение.
Чжоу Синчэнь быстро просмотрел страницу дважды, но не заметил фрагмента о первой влюбленности. Только прочитав в третий раз, он убедился, что этот фрагмент был добавлен Лу Синци прямо на месте.
Чжоу Синчэнь был немного растерян.
Зачем добавлять именно эту часть?
Однако, взглянув на самокритику, а затем на Лу Синци, на лице Чэнь Юэ появилось нечитаемое выражение.
ПП: *Хэй Пи (Блэки) — это прозвище ученика по имени Цзян Линь. Это мальчик со смуглой кожей, который учится в спортивном классе, с которым Дуань Цзяянь играл в баскетбол и бегал 3000 метров.