Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 67.
Тёплое дыхание коснулось моего уха, неся лёгкий и стойкий аромат лимона.
Дуань Цзяянь всё ещё помнил, сколько выпил Лу Синци, и, судя по его нынешнему виду, даже если он и не был пьян, то определённо был не очень трезв.
Человек позади него был словно бомба замедленного действия. Дуань Цзяянь понимал, что не может пошевелиться, но постоянно отворачивать голову было слишком утомительно. Дуань Цзяянь медленно повернул голову назад, изо всех сил стараясь не потревожить Лу Синци.
Однако, судя по всему, юноша за его спиной истолковал его поведение как попытку сбежать от него, а потому Лу Синци обхватил его плечи и прижал к себе ещё крепче.
— Я не хотел убегать. — Думая о нынешней ситуации собеседника, Дуань Цзяянь был в замешательстве, но изо всех сил старался спокойно объяснить ему, — Тебе не нужно этого делать.
Лу Синци кивнул, что понял, но не собирался отпускать.
Дуань Цзяянь осторожно попытался договориться с ним, надеясь также отвлечь его:
— Ты можешь отпустить мою руку? Ты не устал так меня держать?
— М-м, — мыгыкнул Лу Синци и спустя некоторое время добавил, — Не устал.
Дуань Цзяянь хотел поговорить с ним ещё немного, но Лу Синци замолчал и уткнулся головой ему в шею.
Он упёрся длинными ногами в пол, крепко обняв Дуань Цзяяня. Эта поза, не являвшаяся ни признаком слабости, ни жестом собственничества, была весьма необычной и невольно привлекала взгляды окружающих.
— Что случилось, брат Лу? Ты плохо себя чувствуешь?
— Немного, — сказал Дуань Цзяянь мальчикам. — Ему скоро полегчает.
— А Е... — Человек, стоявший позади него, внезапно позвал его, словно ему не понравилось, что его внимание отвлекли.
— Я здесь, гэ, — услышал Дуань Цзяянь его оклик и небрежно спросил, — Что ты хочешь?
Чжоу Синчэнь был изрядно пьян и, растерянно глядя вверх, спросил:
Лу Синци медленно и обдуманно произнёс по слогам:
— Господи, ну и прилипчивый же он, — сказал Чэнь Юэ, не в силах на это смотреть. — Тренер Дуань, глядя на его поведение, тебе стоит быть начеку: того и гляди, однажды он просто запрет тебя дома.
Дуань Цзяянь не видел в этом проблемы; более того, он поставил себя на место того парня:
— Да всё нормально. Я, когда пьяный, веду себя точно так же.
Услышав это, Чэнь Юэ многозначительно на него посмотрел:
— Не балуй его слишком сильно. Вы всё-таки разные люди.
Увидев, что Чэнь Юэ всё ещё пытается вбить клин между ним и Дуань Цзяянем, Лу Синци раздражённо цокнул языком.
Черные как смоль глаза мальчика устремились прямо на него, в них читались несомненные эмоции:
— Ладно, я понял. Чэнь Юэ, только что удостоившийся презрительного взгляда, с усмешкой кивнул. — Ну, я пошел, босс Дуань — мама и так уже торопила меня домой.
И не только Чэнь Юэ: поскольку уже перевалило за полночь, всем стали один за другим поступать сообщения и звонки из дома.
Сун И как раз закончил отправлять сообщение и теперь повернул голову, чтобы посмотреть на Дуань Цзяяня.
— Сяо Дуань, — окликнул его Сун И, — вместе пойдём?
Лу Синцы уже пришел в себя. Стоило Дуань Цзяяню попытаться встать, как его схватили за запястье. Не успел он даже спросить, что тот задумал, как его с силой дёрнули назад.
Застигнутый врасплох, он врезался прямо в Лу Синцы. Тот раскрыл объятия, чтобы подхватить его и, принимая на себя удар, он вжался спиной в диван, невольно издав тихий стон.
Сун И ошеломлённо смотрел на происходящее.
После того как шум утих, Лу Синци обнял Дуань Цзяяня одной рукой и, опираясь на другую, приподнялся на диване.
Дуань Цзяянь не ожидал, что его планы на вечер так внезапно изменятся; он в полубессознательном состоянии повторил слова:
— Останешься на ночь? — пробормотал Сун И про себя. — Это как-то неправильно… неужели нельзя подождать до следующего месяца?
Дуань Цзяянь лишился дара речи.
— С чего это вдруг ждать до следующего месяца? Что за бред у вас двоих в голове?
Ход мыслей Лу Синцы кардинально отличался от логики Сун И и он небрежно заметил:
— Ничего предосудительного — он просто будет спать в моей комнате.
— Но ведь его железа, вероятно, ещё не до конца развилась.
— Ооо, — а потом улыбнулся, — И что с того?
Сун И окончательно лишился дара речи.
Увидев выражение лица Сун И, явно подразумевавшее, что он делает неверные выводы, Дуань Цзяянь не смог удержаться и вмешался:
— Он пьян. Не обращай внимания на то, что он говорит.
Сун И пробормотал что-то в знак согласия, но, заметив, что Дуань Цзяянь всё ещё находится в объятиях Лу Синци, прошептал:
— Может, тебе лучше пойти со мной? Староста класса… он… Он выглядит как-то не так.
Он говорил как можно тише, но Сун И явно недооценил обострённые чувства Альфы.
— Иди, там снаружи ждёт водитель. — Лу Синцы, который, казалось, слышал каждое слово, встретился взглядом с Сун И. Говоря это, он медленно погладил Дуань Цзяяня по затылку, проведя ладонью сквозь мягкие волосы, и наконец уверенно положил руку ему на плечо. — Он никуда не пойдёт.
Сун И посмотрел на Дуань Цзяяня с выражением, в котором смешались сочувствие и возбуждение. В этом взгляде Дуань Цзяянь уловил целую гамму быстро сменявших друг друга сложных и непредсказуемых эмоций: от «охренеть», «удачи» и «ну и дела, просто жесть», до «вот, чёрт» и «это пиздецки захватывающе».
— Я с ним разберусь, — он сделал паузу, погладив Лу Синци по голове, — с этим неразумным пьяницей.
Последний получил поглаживание по голове, но не проявил никакой другой реакции, лишь лениво взглянув на его руку.
После ухода Сун И, как раз когда Дуань Цзяянь собирался спросить Лу Синци, как он себя чувствует, из дверного проёма донёсся нежный женский голос.
— Синци, — произнесла Цзян Яо (она только что спустилась с банкета и всё ещё была в вечернем платье), — твои друзья уже разошлись?
Она грациозно вошла в гостиную, а следом за ней, не отставая, шел высокий, статный мужчина средних лет — по-видимому, отец Лу Синци.
Дуань Цзяянь поспешно отодвинул Лу Синци в сторону и встал. Ощутив довольно сильный толчок, Лу Синци испытал редкое для себя раздражение и проворчал вполголоса:
— Чего ты прячешься? Мы ведь не скрываем наши отношения.
Видя, что он ведёт себя как ребёнок, Дуань Цзяянь не стал обращать на него внимания и поздоровался:
— Здравствуйте, тётя. Здравствуйте, дядя.
Супруги ответили ему по очереди.
Заметив, что все остальные ушли, а Дуань Цзяянь остался, Цзян Яо примерно поняла ситуацию, и выражение её лица смягчилось.
— Хочешь остаться здесь на ночь? — спросила она, увидев, что он кивнул. — Будешь ночевать в своей старой комнате?
Дуань Цзяянь взглянул на Лу Синци, лениво развалившегося на диване, и согласно кивнул, подтвердив коротким «мгм».
Услышав это, последний выглядел не слишком довольным:
— Разве ты не говорил, что будешь спать в моей комнате?
— Лу Синци, — Дуань Цзяянь искренне смутился и тихо предупредил его, — Твои родители всё ещё здесь.
— Синци, — сказал Цзян Яо, — ты спишь в своей комнате.
Лу Хунчуань заметил, как Лу Синцы едва заметно нахмурился — словно был чем-то недоволен. Он редко видел сына таким, и это показалось ему непривычным, но тут на него искоса взглянул Цзян Яо. Придав лицу строгое выражение, Лу Хунчуань произнёс:
— Спи у себя. Перестань витать в облаках и доставлять неудобства окружающим.
Поскольку оба родителя говорили одно и то же, Лу Синцы под их общими взглядами медленно поднялся с дивана.
Дуань Цзяянь смотрел на него, стоящего в одиночестве, опустившего взгляд своих красивых глаз в пол, а его длинные ресницы были слегка опущены. По какой-то причине он почувствовал к нему некоторую жалость.
Пока Дуань Цзяянь колебался, Цзян Яо повернулся к нему и сказал:
— Я провожу тебя в твою комнату.
Дуань Цзяянь не хотел отвергать проявление доброты со стороны Цзян Яо, поэтому просто кивнул.
По дороге обратно в свои комнаты Цзян Яо заметила, что Лу Синци выглядит рассеянным; одновременно удивлённая и раздражённая, она спросила:
— Сколько ты выпил? Ты вообще помнишь, где должен спать?
— Помню, — ответил Лу Синци, склонив подбородок в сторону Дуань Цзяяня. — В соседней комнате.
Говоря, он пробормотал себе под нос:
— Может, ему лучше поспать в моей комнате — нас все равно разделяет всего лишь стена; это ничего не изменит.
Дуань Цзяянь невольно улыбнулся: услышанное едва не заставило его рассмеяться вслух. Если бы рядом не было Цзян Яо, он бы непременно поддразнил Лу Синцы.
Видя, как неразумно сын себя ведёт, Цзян Яо мысленно покачала головой. Проводив Дуань Цзяяня до его комнаты, она ощутила лёгкую тревогу за отношения между этими двумя парнями.
— Не забудь запереть дверь на ночь, — наставляла Цзян Яо. — Я тоже присмотрю за Синцы.
Дуань Цзяянь был слегка озадачен, но согласился: — Спасибо за ваше внимание.
— На самом деле, это я доставила тебе неприятности. Он редко напивается. В последний раз, когда он это сделал, он сразу же уснул, как только вернулся домой — я не знаю, что с ним происходит сегодня.
После разговора с Дуань Цзяянем Цзян Яо пошла постучать в дверь Лу Синци.
Увидев, что тот переоделся и, похоже, собирается принять душ, Цзян Яо сказала:
— Я сейчас принесу тебе суп от похмелья; не забудь открыть дверь.
Услышав это, Лу Синци поднял глаза и посмотрел на неё.
— Я не буду открывать дверь тебе. — Он помолчал, затем улыбнулся и указал на соседнюю комнату. — Если он принесёт суп, тогда я открою дверь.
У Цзян Яо начала болеть голова.
— Посмотри на себя сегодня вечером — капризничаешь и ведёшь себя невыносимо. Хорошо, что он такой терпеливый.
Услышав это, у Лу Синци определённо сразу улучшилось настроение.
Цзян Яо на мгновение умолкла, а затем вложила ключ в руку Лу Синци.
— Та квартира в Наньшане — это подарок на день рождения от нас с отцом, — сказала Цзян Яо. — Это единственный ключ и я отдаю его тебе.
— Спасибо, мама, — произнёс Лу Синци, он выглядел слегка удивлённым, а его глаза при этом сложились в мягкие, добрые складки. — И, пожалуйста, передай от меня благодарность папе.
Цзян Яо похлопала его по плечу.
— Ложись спать пораньше и перестань думать обо всей этой ерунде.
Дуань Цзяянь вышел из ванной после душа.
Было уже поздно, и, учитывая несколько выпитых им напитков, он уже довольно сильно хотел спать. Он сделал всего пару шагов, когда вдруг заметил кого-то, сидящего у его кровати.
Дуань Цзяянь мысленно выругался:
— Черт возьми! Как ты сюда попал?
В конце концов, он же запер дверь.
Лу Синци кивнул в сторону прикроватной тумбочки и Дуань Цзяянь увидел, что там лежит ключ от его собственной комнаты.
Дуань Цзяянь удивленно заметил:
— Протрезвел? Сумел найти ключ и добраться сюда.
Его взгляд скользнул по слегка влажным кончикам волос Дуань Цзяяня, заметив капельку, стекающую по его тонкой шее и плечу.
Лу Синци некоторое время наблюдал за ним, затем окликнул:
Дуань Цзяянь не двинулся с места.
Дуань Цзяянь немного поколебался, но всё же подошёл..
Аромат шампуня смешивался с тёплым воздухом, а тело того, кто его обнимал, было на несколько градусов горячее его собственного; в тихую, прохладную зимнюю ночь такие близкие объятия обладали необъяснимым очарованием.
Длинные, тонкие пальцы неспешно перебирали его волосы. Тело Дуань Цзяяня расслабилось и его начала одолевать дремота.
В этом полузабытьи он вспомнил прошедший вечер и понял, что парень, стоящий позади, в нетрезвом состоянии особенно любит физический контакт.
Спустя какое-то время звук фена стих.
Дуань Цзяянь уже собирался открыть глаза, когда чьи-то руки затащили его под одеяло, внезапно повалив на кровать, и Дуань Цзяянь рефлекторно пнул его. Получился лёгкий удар по телу — не слишком сильный, но и не слишком слабый — словно в наказание за беспокойство. Дуань Цзяянь приподнял веки, собираясь спросить, откуда у него взялись смелость так себя вести, но Лу Синци обвинил его:
— Ты забрался ко мне в постель. — Дуань Цзяянь уставился на него, — Твои родители оба сказали тебе спать в своей комнате.
Лу Синци встретил его взгляд и повторил:
Не успел Дуань Цзяянь возразить ни слова, как Лу Синцы, вспомнив отношение своих родителей, пробормотал:
— Мы же просто спим в обнимку — что тут такого? Разве от объятий может произойти метка или что-то в этом роде?
Слушая его бормотание в этой томной, непринуждённой манере, Дуань Цзяянь находил его довольно милым.
Лу Синци взглянул на него и продолжил:
— К тому же, ты уже давно был отмечен мной. Никто не смог бы помешать мне заполучить такой приз.
Дуань Цзяянь на мгновение был ошеломлён его дерзкими словами, но затем его разум немного прояснился.
— Просто напоминание: в следующем месяце твоя очередь играть роль влюблённую ручную собачку. И твоё поведение сейчас определит, в какую породу ручных собачек ты в итоге превратишься.
Видя, что Лу Синци никак не отреагировал, Дуань Цзяянь продолжила вспоминать прошлые обиды:
— Я до сих пор помню, как ты меня связал галстуком.
Человек рядом с ним рассмеялся, услышав его угрозу:
— Значит, ты хочешь связать меня в отместку?
Феромоны Альфы обвили его — тяжёлые и гнетущие, словно лес, покрытый глубоким снегом. Ноющее ощущение онемения и слабости распространилось по его конечностям, сдавливая каждый нерв в теле.
Их совместимость, намного превосходящая обычную норму, означала, что ему было суждено поддаваться его влиянию и не иметь возможности противостоять феромонам Лу Синци.
Увидев его молчание, юноша опустил свои длинные ресницы, на его губах появилась слегка лихая улыбка:
Дуань Цзяянь на мгновение замер, очарованный этой улыбкой.
Как только до него дошёл смысл сказанного, кончики его ушей вспыхнули, и он тихо выругался:
— Я тебе не какой-нибудь извращенец! Ты не можешь нормально разговаривать? — От феромонов альфы ему стало невыносимо неуютно. Не в силах это терпеть, Дуань Цзяянь слегка отодвинулся. — Убери свои феромоны.
Стоило ему это произнести, как феромоны альфы, вместо того чтобы отступить, лишь усилились, агрессивно распространяясь вокруг.
Дуань Цзяянь крепко зажмурился: его руки так и чесались пустить их в ход.
Как раз когда он раздумывал, стоит ли преподать этому неблагодарному парню урок о том, как важно уметь вовремя остановиться, это всепоглощающее чувство давящего давления внезапно исчезло.
Лу Синци убрал свои феромоны и наклонился ближе. Намеренно или нет, но его щека коснулась мочки уха Дуань Цзяяня. Он поцеловал его в уголок рта, это прикосновение было нежным, но с оттенком собственничества:
— Что бы ты ни захотел — ты можешь делать все, что хочешь.
Это был мимолётный поцелуй, едва касающийся его губ, словно пёрышко.
Когда он отстранился, ресницы Дуань Цзяяня затрепетали, и он вдруг сказал:
Услышав это, Лу Синци послушно остался неподвижным, глядя на него с нежным выражением лица.
Дуань Цзяянь на мгновение встретился с ним взглядом; ему показалось, что его сердце поймано в ловушку запаха другого, беспомощно погружаясь в его чарующее очарование.
Он наклонился ближе, обнял Лу Синци за шею и ответил на поцелуй…
Первый снег глубокой зимы посыпался мелкими хлопьями.
Температура в этом году была исключительно низкой; говорили, что это самая холодная зима за последнее время. Лу Синци вошёл в гостиную. Цзян Яо смотрела сериал с тканевой маской на лице. Увидев его, она крикнула:
— Тётушка Вэй хочет встретиться через пару дней.
Лу Синци поставил школьную сумку и налил себе воды:
Цзян Яо позабавило, что он, похоже, её не узнал:
— Это мать Вэй Сюэлань. Её дочь едет в Англию и хотела бы угостить всех обедом. Чэнь Юэ и его семья тоже были приглашены. Его мать даже спросила меня сегодня, знакома ли я с госпожой Вэй, что показалось ей странным. — Цзян Яо сделала паузу. — Знаешь, она так давно вернулась, и я не видела, чтобы она с кем-то сближалась. Довольно необычно, что она подумала о светской жизни только сейчас, когда собирается уезжать.
Лу Синци понял её слова, улыбнулся и сказал:
— Если причина действительно есть, мы узнаем её завтра.
Цзян Яо рассмеялась и сказала:
— Это правда, давай больше не будем об этом говорить. Давай сначала поедим, а я пойду смою маску.
Цзян Яо встала, затем внезапно согласно промычала и остановилась:
— Почему ты не привозишь Цзяяня?
Лу Синци несколько секунд смотрел на неё:
Цзян Яо взглянула на него, ничего не сказав:
— В следующий раз просто скажи, что хочешь его увидеть, и привези его домой на выходные.
Для проведения встречи госпожа Вэй выбрала частный особняк. В просторном зале струился мягкий свет, а длинный стол украшали свежие белые розы, на лепестках которых ещё блестела роса. Скрипачи в чёрных костюмах исполняли мелодичную классическую композицию.
Лу Синци и Цзян Яо только успели занять свои места, как к ним присоединился Чэнь Юэ. Лу Синци бросил на него взгляд:
Чэнь Юэ зевнул, и голос его прозвучал вяло:
— Почти всю ночь корпел над практическими задачами. Проспал обед, и только вечером мама вытащила меня из постели.
Лу Синци не удержался и поддразнил его:
— Ничего себе, брат, ты так усердно работаешь?
— Мне нужно усердно учиться, иначе я не поступлю в университет. Если я провалю вступительные экзамены, мой отец может просто схватить пепельницу и выгнать меня из дома.
Госпожа Чэнь, стоявшая неподалёку, услышала их разговор и игриво упрекнула его:
Когда все собрались, госпожа Вэй встала и подняла бокал.
— Мне ужасно жаль, что я так неожиданно пригласила. — Она оглядела комнату, на её лице играла улыбка. — Сюэлань скоро возвращается в Великобританию. Она довольно замкнутая и не из тех, кто заводит друзей самостоятельно.
Рядом с ней молодая девушка в нарядном платье застенчиво опустила глаза.
— Мне не верится как быстро пролетело время — она так скоро снова уезжает, — тихо сказала госпожа Вэй, окинув взглядом Цзян Яо и Лу Синци. — Я просто почувствовала, что ей важно встретиться со всеми; так будет легче поддерживать связь в будущем.
Другие присутствующие дамы подняли бокалы в знак согласия, тепло и с улыбкой приветствуя Вэй Сюэлань.
Вэй Сюэлань любезно поприветствовала их всех и, садясь обратно, она бросила взгляд на молодого человека рядом с ней.
Лу Синци снял пиджак, его рубашка подчёркивала его впечатляющую фигуру, обнажая широкие, прямые плечи и сильную спину..
Он слушал их разговор, изредка слегка улыбаясь. Его безупречные манеры были очевидны. Вэй Сюэлань посмотрела в его глубокие черные глаза, ее щеки слегка покраснели.
Занимаясь рассадкой гостей, она посоветовалась с госпожой Вэй и намеренно отвела Лу Синци место рядом с собой.
Покинув в тот день главный дом семьи Лу, она вернулась в банкетный зал и нашла мать. Вспомнив, как та прежде намекала, что ей стоит проводить больше времени с Лу Синци, она, движимая досадой, выпалила всё, что видела и слышала.
Госпожа Вэй была ошеломлена, однако отнеслась к услышанному скептически:
— Вовсе нет, мама, — пожаловалась Вэй Сюэлань. — Он уже вовсю обжимался с каким-то Омегой — чуть ли не целовался, — а ты всё равно хотела, чтобы я проводила с ним время. Ты что, специально толкаешь меня на неприятности?
— Я никогда не слышала, чтобы в семье Лу практиковались договорные браки; не может быть, чтобы он был с кем-то настолько близок. — Госпожа Вэй задумалась и удивлённо воскликнула, — Разве что он...
Однако Лу Синци не казался ей человеком, способным на столь опрометчивые поступки. Привести кого-то домой настолько открыто — это было верхом дерзости. Подобное поведение не поддавалось никакой логике, и у неё зародились сомнения в правдивости слов Вэй Сюэлань.
По сравнению с семьёй Вэй, семья Лу превосходила их практически во всех отношениях; брачный союз принёс бы семье Вэй только выгоду в будущем. Госпожа Вэй понимала, что, хотя её дочь внешне жаловалась, на самом деле она питала симпатию к Лу Синци — и эти две семьи идеально подходили друг другу по социальному положению…
После обсуждения вопроса мать и дочь решили использовать предстоящий отъезд Вэй Сюэлань из страны как возможность в последний раз выяснить отношение семьи Лу.
— Лу Синци, — тихо позвала Вэй Сюэлань. — Ты собираешься учиться за границей? Я помню, что сын семьи Сюй уехал за границу по обмену во время учёбы в университете.
— Вероятно, нет, — ответил он нейтральным, безразличным тоном. — Пока что у меня нет таких планов.
— Так ты уже подумала, куда хочешь поступить в колледж? — Вэй Сюэлань сделала паузу. — Если он будет слишком далеко от Нинчэна, местные обычаи могут отличаться от тех, к которым мы привыкли. Вдали от дома иногда бывает одиноко.
Лу Синци взглянул на неё и тихо сказал:
Она несколько раз пыталась завязать разговор, но он лишь отмахивался от неё равнодушным, безразличным ответом. Вскоре она ясно почувствовала изменение в его поведении.
Вэй Сюэлань прикусила нижнюю губу, сдерживая волну раздражения.
Весь вечер Лу Синци оставался вежливым, но отстранённым.
Какое право он имел так себя вести?
Он ведёт себя так холодно и отстранённо на первый взгляд, но за кулисами разве он не просто издевается?
Воспоминания о том, что она увидела в доме семьи Лу в тот день, терзали её разум, подпитывая её негодование.
Её семья идеально подходила семье Лу и в социальном, и в финансовом плане — и всё же он предпочёл заигрывать с кем-то неизвестным, полностью игнорируя её.
Она сжала кулаки, а затем отпустила их.
Гнев внутри неё разгорался все сильнее.
— Я всё видела в тот день! — внезапно выпалила Вэй Сюэлань. — В твой день рождения ты привёл с собой какую-то Омегу — я не знаю, кто это был — и вы вдвоём были во дворе… — заметив изумлённые взгляды окружающих, она собралась с духом и продолжила, — Вы двое были…
Услышав это, Цзян Яо невольно нахмурилась.
Она более или менее догадывалась, кого видела Вэй Сюэлань, но не ожидала, что молодая девушка будет пытаться устроить сцену прямо перед таким количеством людей.
— Сюэлань, — произнесла госпожа Вэй, поспешно дернув девушку за руку, когда заметила, как помрачнело лицо Цзян Яо. — Перестань говорить.
— Что произошло, пока мы были во дворе? — Лишь Лу Синци смотрел на неё с мягким выражением лица. — Продолжай.
Он давно не видел, чтобы Лу Синци выходил из себя. В отличие от большинства людей, Лу Синци становился тем спокойнее, чем сильнее злился. Его нынешнее спокойствие могло означать лишь то, что он сдерживает вспышку ярости.
Увидев, что Вэй Сюэлань действительно намерена продолжить, Чэнь Юэ поспешно нажал несколько раз на экран телефона.
Дуань Цзяянь сидел в интернет-кафе и играл в игры с Хэй Пи, когда получил сообщение от Чэнь Юэ.
Это были редкие выходные и редкая возможность для него зайти в интернет-кафе, когда он случайно столкнулся с Хэй Пи.
Дуань Цзяянь почувствовал, что у него действительно есть талант встречаться с такими «крутыми парнями»:
— Разве ты не уехал на интенсивные тренировки?
— Заглянул потусоваться на пару дней. На следующей неделе снова туда поеду. — Хэйпи наблюдал, как левая рука Дуань Цзяяня ловко стучит по клавишам. — Травма руки прошла?
— Давно зажила — столько времени уже прошло. — Дуань Цзяянь вдруг кое-что вспомнил. — Кстати, хотел спросить: каким спортом ты занимаешься?
— Баскетболом. — Хэйпи выглядел разочарованным. — Ты даже этого не знал?
— Леброн Нинчэна, лучший бомбардир на площадке, — польстил ему Дуань Цзяянь. — Первой школе повезло, что ты у них есть.
— Ладно-ладно, ты уж слишком расхваливаешь, дружище. Хэйпи рассмеялся. — А ты?
— Усердно учусь. — Дуань Цзяянь щёлкнул мышкой, добивая крипа. — Пытаюсь хоть как-то пробиться в вуз первого эшелона.
Он едва успел закончить говорить, как завибрировал его телефон.
Дуань Цзяянь небрежно взял его в руки и осмотрел.
Чэнь Юэ: [Мне кажется, твой парень сейчас взорвётся.]
Чэнь Юэ только что отправил сообщение и не успел ответить на многочисленные вопросы Дуань Цзяяня, как Вэй Сюэлань зашевелила губами.
— Ты был во дворе, — сказала Вэй Сюэлань, чётко произнося каждое слово, — ты поцеловал его в шею и обнял его…
По какой-то причине, глядя в эти спокойные, бесстрастные глаза, она чувствовала себя все менее уверенной, и ее голос постепенно становился тише.
Увидев, что она замолчала, Лу Синци слегка иронично дернул губами.
— Надеюсь, в следующий раз, госпожа Вэй, вы будете проверять факты, прежде чем так легкомысленно тыкать в кого-то пальцем. — По сравнению с растерянной Вэй Сюэлань, он выглядел гораздо спокойнее. — Человек, которого вы видели, — это тот, на ком я собираюсь жениться. — Его глаза расплылись в улыбке, но в его взгляде почти не было тепла. — Мои личные дела с ним — это не то, что вы можете обсуждать.