Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 51.
Усталость отражалась в светло-карих глазах Феликса. С десятого дня его отъезда усталость, словно тень, только усиливалась, а не уменьшалась. Симптомы явно были вызваны односторонней меткой.
Лоуэлл, полагая, что тень образовалась из-за него, протянул руку к волшебной сфере, хотя и знал, что его прикосновение не сможет пробить её насквозь.
Его лицо никому не казалось нормальным, но он говорил, что с ним всё в порядке. Дело было не в том, что он лгал. Просто у него был чрезвычайно высокий болевой порог, поэтому он считал такой уровень дискомфорта терпимым. К тому же это была привычка, сформировавшаяся из-за необходимости занимать стойкие позиции на поле боя, где проявление слабости было недопустимо.
Это всё, что мог сказать Лоуэлл. С его слабым здоровьем и в ситуации, когда Феликс мог стать мишенью, было невозможно выйти ему навстречу.
Услышав это, Лоуэлл понял, что его лицо выражает смятение. Он быстро взял себя в руки. Он знал, что, если они продолжат разговор, то в итоге начнёт жаловаться, хотя на другом конце находится тот, кто страдает больше всех.
— Тогда я лягу спать пораньше. Лёгкой дороги и возвращайся благополучно.
Лоуэлл решил быстро закончить разговор. Он хотел, чтобы Феликс отдохнул хотя бы немного, в надежде, что это поможет ему скорее вернуться.
Лоуэлл безучастно смотрел в небо, потягивая тёплый яблочный чай. Обычно погода его мало волновала, так как большую часть времени он проводил дома, но сегодня она была ему небезразлична лишь по одной причине.он надеялся, что человек, возвращающийся из долгой поездки, пойдёт по более лёгкому пути.
— Надеюсь, он приедет до того, как начнёт падать снег.
Чай был налит давным-давно, и, несмотря на то, что он постоянно держал чашку, температура не менялась. Часы тянулись в беспокойном ожидании у окна, когда, как и говорил Феликс, с наступлением сумерек наконец пришло известие о его возвращении. Но, как и опасался Лоуэлл, Феликс был не в лучшем состоянии.
— Все Альфы и Омеги, пожалуйста, покиньте это место! Все, от кого исходят даже слабые феромоны, должны оставаться в своих комнатах!
Рыцари, прибывшие раньше него, отдали чёткие приказы персоналу замка, ожидавшему встречи с Великим герцогом. Лоуэлл быстро понял ситуацию.
Сердце бешено колотилось, его шаг сменился лёгким бегом, хотя окружающим он, вероятно, всё ещё казался медленным.
— Юный господин, вам нужно вернуться в башню. Его Высочество специально поручил нам запереть дверь и никому её не открывать.
Тони, стоя среди рыцарей, не мог физически остановить Лоуэлла, но настойчиво жестом приказал ему вернуться. Когда Лоуэлл не двинулся с места, он подал знак рыцарям сопровождения, стоявшим рядом.
— В целях безопасности лучше всего вернуться в башню. Его Высочество скоро вернётся.
— Мне лучше остаться здесь. Мои феромоны ему помогут.
Лоуэлл понимал, что Тони не отступит, что бы он ни говорил. Приказы были приказами и они исходили от того, кому он служил.
— Это были прямые приказы Его Высочества. Если с вами что-нибудь случится из-за того, что их не выполнили, на этот раз никто из нас не избежит последствий.
Тони подчеркнул слова «никто из нас». это касалось не только его самого, но и рыцарей, и слуг, стоявших сейчас рядом с Лоуэллом. Если бы на кону стояла только его собственная безопасность, Лоуэлл, возможно, и оказал бы сопротивление, но мысль о причинении вреда другим поколебала его решимость.
Феликс специально отправил сюда Тони.
Независимо от того вызвался ли Тони добровольно или Феликс выбрал его специально, отправка человека, причастного к прошлому инциденту, была преднамеренным предупреждением, чтобы не допустить повторения катастрофы ни для Лоуэлла, ни для кого-нибудь в этом поместье.
Лоуэлл решил пока отступить. В сопровождении рыцарей он вернулся в башню. Но он не мог просто сидеть сложа руки. Он подошёл к окну и, глядя на ворота, стал ждать Феликса.
Солнце уже давно зашло, когда поместье погрузилось в полную темноту и человек, которого он ждал, наконец распахнул тяжёлые ворота.
Он даже не может себя удержать...
Глаза Лоуэлла расширились от шока. Феликс, который верхом всегда сидел прямо, как полководец, теперь практически лежал на своём коне, склонившись над животным. Чудом было то, что он не рухнул на землю. Рыцари, окружавшие его, держались ближе, чем обычно, явно обеспокоенные его состоянием.
Лоуэлл надеялся, что вид лица Феликса принесёт ему облегчение, но вместо этого в его сердце сгустилась тяжёлая чёрная туча, готовая пролить дождь. Словно прочитав это чувство, с неба начали падать крупные снежинки. Они не помешали его пути домой, но вид Феликса, уже раненого, которого засыпало снегом, заставил Лоуэлла почувствовать боль в груди.
Почему я ничего не могу сделать?
Обычно Лоуэлл был из тех, кто искал решения, а не винил себя. В любых сложных ситуациях он имел обыкновение находить позитивные моменты. Но сегодня даже эта сила его подвела. В наблюдении за страданиями любимого человека не было ничего позитивного. Беспомощный, он мог лишь в отчаянии топтаться на месте.
Затем он услышал тихий звук, пронзивший его запутанные мысли.
Всё ещё погружённый в свои мысли, Лоуэлл опустил взгляд. Браслет, который он одолжил у Феликса, всё ещё был у него на лодыжке. Он впитал не так много феромонов, как кольцо, но достаточно долго, пока его не было, подвергался воздействию аромата феромонов Феликса.
Я должен ему дать хотя бы это.
Он резко наклонился, а затем замер. Двигаясь медленнее, он снял браслет с лодыжки.
— Кэрис, могу я попросить тебя об одолжении?
Рыцари, которые были в состоянии повышенной готовности, чтобы не дать ему выбежать, были застигнуты врасплох неожиданной просьбой и действовали быстро.
— Да, пожалуйста. Скажите что это.
— Не могли бы вы передать это Его Светлости? Думаю, будет лучше, если это сделает Бета-сопровождающий.
— Я поняла. Не волнуйтесь. Я вернусь как только смогу.
Кэрис проверила предмет, который ей передал Лоуэлл и, твёрдо кивнув, не говоря больше ни слова, бросилась бежать. Лоуэлл смотрел ей в след пока она не скрылась в главном здании и даже тогда он оставался у окна, чтобы как можно скорее узнать хоть какие-то новости о состоянии Феликса.
Но Кэрис не вернулась так быстро, как обещала.
Снегопад снаружи сгустился, превратившись в снежную бурю. Снег кружился в тёмном небе, заглушая все звуки в поместье. В неестественно тихой ночи Лоуэлл ничего не делал, кроме как ждал, когда откроется дверь. Он напрягал все свои чувства и старательно прислушивался, надеясь услышать шаги. В обычный день, заметить движения такого хорошо обученного рыцаря, как Кэрис, было бы невозможно. Но сегодня ночью он подумал, что, возможно... просто вдруг... это всё-таки возможно.
Словно в награду за его ожидание, внутри башни раздался едва слышный звук. Звук настолько тонкий, что остался бы незамеченным, если бы все не замолчали, утончённый и привычно размеренный.
Тиа, почувствовав, что приближающийся человек — не её напарница, вытащила меч и встала перед Лоуэллом, направляя его вглубь комнаты, к кровати. Лоуэлл, полный ожидания, вздрогнул, но подчинился. Не было необходимости усложнять ситуацию.
Напряжённую тишину нарушил голос, одновременно знакомый и незнакомый. Было несложно узнать кому он принадлежал, но этот человек никогда прежде не говорил таким хриплым и хрупким голосом.
Из-за двери раздался голос, более отчаянный, чем голос ребёнка, потерявшего родителей. Рыцари напряглись, не зная, что ответить, а Тиа, с мечом в руке, ослабила хватку.
— Ваше Высочество, вам нельзя входить внутрь.
Тиа заговорила, но в конце фразы её голос дрогнул. Она смотрела то на дверь, то на Лоуэлла, явно разрываясь между противоречивыми чувствами.
Несмотря на приказ держаться подальше, Феликс не отступил. Он звал Лоуэлла и его голос звучал как мольба, словно он искал недостающую часть себя.
— Да, Ваша Светлость, — в окружении рыцарей Лоуэлл наконец откликнулся на этот отчаянный, мучительный зов, — Я здесь.
Снаружи башни уже бушевала метель.