Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 46.
К тому времени, как Лу Цзиннин вернулся, соревнования по бою на мехах уже полностью закончились и Вэнь Синчэнь только что вернулся с площадки. Возможно, потому что он был в хорошем настроении, он стоял там, принимая восторженные объятия своих товарищей по команде, не отталкивая неуклюжих парней.
Словно почувствовав присутствие Лу Цзиннина, прежде чем тот успел подойти, он внезапно поднял голову и спросил:
Лу Цзиннин уже собирался ответить, когда из комментаторской кабины раздался восторженный голос комментатора, и вся арена разразилась ликованием в конце соревнований.
Как и ожидалось, Вэнь Синчэнь сразился сразу с тремя противниками. В целом, это было даже лучше, чем его вчерашнее выступление, и можно было почти представить, как вскоре на первых полосах крупных СМИ появятся броские заголовки.
Лу Цзиннин почувствовал, что до заветного титула «Близнецы Героев Императорского Моря» остался всего один шаг, и на его лице появилась довольная улыбка. Он подошёл, похлопал Вэнь Синчэня по плечу и показал большой палец вверх:
— Неплохо, Лао Вэнь, как и ожидалось!
Вэнь Синчэнь слегка приподнял бровь, заметив поведение Лу Цзиннина, и его взгляд незаметно скользнул по пустым рукам Лу Цзиннина. Он спокойным тоном спросил:
— Разве ты не говорил, что собираешься приготовить награду?
Услышав это, Лу Цзиннин невольно повернулся к Цэнь Цзюньфэну. Увидев такой острый взгляд, Цэнь Цзюньфэн инстинктивно отшатнулся, что-то неуверенно промямлил и убежал с выражением лица, на котором большими буквами читалось: «Я ничего не знаю».
Лу Цзиннин вспомнил этого болтуна и подумал про себя, что позже ему придётся преподать ему урок.
Увидев, что он занят отправкой смертоносных лучей гнева, Вэнь Синчэнь медленно спросил:
— Куда спешить? Она слишком большая, я оставил её у двери твоей комнаты. Увидишь, когда вернёшься.
Вэнь Синчэнь ожидал получить горсть конфет, но, услышав это, удивился тому, что вместо них будет какой-то достаточно большой предмет. На его лице мелькнуло удивление.
Лу Цзиннин, не забыв загадочно подогреть его любопытство, сказал:
— Не волнуйся, гарантирую, тебе понравится!
Глядя на его уверенное выражение лица, Вэнь Синчэнь почему-то смутно почувствовал за этой, казалось бы, безобидной улыбкой нотку злобы.
О, это определённо не к добру.
После того как команда два дня подряд выдавала хорошие результаты в соревнованиях все были счастливы. Цзи Хань угостил всю команду в известном ресторане недалеко от Чонъюньской Академии.
Учитывая опыт Лу Цзиннина, чтобы обеспечить всем лучшую подготовку к финальному дню командных соревнований, он прямо приказал всем воздержаться от употребления алкогольных напитков перед едой. Все поняли приоритеты, поэтому никто не высказал возражений. После сытного обеда все разошлись по комнатам отдыхать.
Лу Цзиннин даже не успел войти в зону отдыха, как мгновенно исчез.
Вэнь Синчэнь вернулся в свою комнату и долго смотрел на огромную картонную коробку, сваленную у его двери, его выражение лица было нечитаемым, он опустил ресницы.
Цэнь Цзюньфэн, который делил с ним комнату, тут же подошёл с большим любопытством:
— О! Это легендарная награда, которую приготовил брат Лу?
Вэнь Синчэнь остановился в нерешительности.
Цэнь Цзюньфэн вопросительно посмотрел на него и, видя, что возражений нет, ловко начал открывать коробку.
Неудивительно, что он был так нетерпелив. Он был слишком любопытен, чтобы представить, что же это за тщательно подготовленная награда от Лу Цзиннина.
Но, увидев содержимое, Цэнь Цзюньфэн, всё ещё пребывая в чрезмерно завышенных ожиданиях, долгое время оставался в оцепенении:
Коробка была полностью заполнена стиральным порошком, ослепительным множеством марок, все в одинаковой зелёной упаковке со вкусом сливового варенья. Как только её открыли, сразу же почувствовался резкий, кислый аромат.
Цэнь Цзюньфэн безучастно посмотрел на Вэнь Синчэня:
— Выиграть соревнование и получить стиральный порошок в качестве приза? Что это значит?
Этот запах, казалось, незаметно пробудил глубоко запрятанное воспоминание.
Вэнь Синчэнь некоторое время стоял молча, ничего не отвечая, а его лицо оставалось бесстрастным, но в нём чувствовалось что-то странное, отличное от прежнего.
Он простоял так неизвестно сколько времени, прежде чем наконец невнятно произнёс:
— Это очень много, вы проявляете чрезмерную вежливость. — С этими словами он небрежно достал один пакет из кучи и повернулся, чтобы уйти, окликнув издалека Цэнь Цзюньфэна, — Не могли бы вы помочь мне занести это внутрь? Спасибо.
Цэнь Цзюньфэн долго смотрел на удаляющуюся фигуру. Хотя лицо оставалось таким же бесстрастным, как всегда, по какой-то причине это вызывало у него странное чувство.
В воздухе витал запах стирального порошка с едва уловимым оттенком ментола. Даже этот слабый запах вызывал у Цэнь Цзюньфэна мурашки по коже.
Отношения между Альфами по своей природе были конкурентными и взаимоисключающими. Хотя это не было направлено против него, исходящая от них молчаливая агрессия вызывала у Цэнь Цзюньфэна сильное чувство подавленности.
Он взглянул на коробку с предметами первой необходимости, долго молчал, пока чувство подавленности не рассеялось, а затем затащил коробку в комнату.
Пока он тащил коробку, его не покидало чувство тревоги. В конце концов, с Лу Цзиннином шутки плохи и раз уж Вэнь Синчэнь собирается его застать в таком виде, лучше бы им не устраивать драку накануне командных соревнований.
Кстати, — он задумался, — кто из них двоих окажется сильнее?
К сожалению, он не мог устоять перед их феромонами, иначе бы точно пошёл посмотреть.
В то же время Лу Цзиннин, вернувшийся в свою комнату раньше, лежал на кровати, напевая себе какую-то мелодию и явно пребывая в хорошем настроении.
Он почти представлял себе выражение лица Вэнь Синчэня, когда тот увидит коробку с «сюрпризом», и ему невольно захотелось громко рассмеяться. Однако его улыбка быстро исчезла, когда он услышал стук в дверь.
В этой атмосфере тихий стук в дверь ощущался как лёгкое покалывание в сердце. Первой мыслью Лу Цзиннина была высокая, стройная фигура.
Он помолчал, затем сонным тоном произнёс:
— Кто там? Я сплю. Поговорим завтра.
Из-за двери раздался голос Вэнь Синчэня:
— Ах, спишь? Кто же тогда так оживлённо переписывался с кем-то в школьной сети?
Лу Цзиннин молча взглянул на экран своего терминала, где Вэнь Синчэнь был поглощен беседой с Юй Цинцаном и еще несколькими людьми:
Но потом он подумал: Вэнь Синчэнь сам упомянул, что ему нравится стиральный порошок со вкусом сливового варенья, так что он просто подыгрывал. Зачем чувствовать себя виноватым?
С этой мыслью он подошёл и беззаботно открыл дверь, лениво прислонившись к дверному косяку и небрежно приподняв ресницы:
— Говори, что случилось? — Вэнь Синчэнь никак не ожидал увидеть Лу Цзиннина уже в постели и в его глазах мелькнула какая-то эмоция.
В этот момент человек перед ним только что закончил принимать душ, на нём была свободная пижама, пуговицы на воротнике были небрежно расстёгнуты.
Открывая часть его груди, пряди ещё влажных волос свисали вниз, делая его менее вычурным, чем обычно, но добавляя мягкости, которую он никогда не проявлял.
Он был привлекательнее, чем когда-либо.
В голове Вэнь Синчэня роились разные мысли.
Его взгляд скользнул по шее Лу Цзиннина, мимо воротника, и, заметив лёгкое нахмуривание бровей, он бросил ему пакет, который держал в руках.
— На улице неудобно, давай поговорим внутри.
С этими словами он обошёл его сбоку и вошёл внутрь, не дожидаясь ответа Лу Цзиннина.
Лу Цзиннин никак не ожидал, что Вэнь Синчэнь отнесётся к нему так равнодушно. Он взглянул на пакет со стиральным порошком в своих руках, захлопнул дверь и, закатав рукава, вошёл, выглядя так, будто готов к драке.
Когда Вэнь Синчэнь сел на стул и поднял глаза, он увидел позу Лу Цзиннина, и его выражение лица едва не померкло.
— Я пришел сюда не для того, чтобы драться с тобой. — Лу Цзиннин посмотрел на него с подозрением, а Вэнь Синчэнь продолжил, — Я очень рад получить твою награду.
Он поднял глаза, на его лице появилась мягкая улыбка:
— Значит, я пришёл специально, чтобы поблагодарить тебя, а также обсудить, что побудило тебя прислать мне целую коробку таких драгоценных подарков?
Чем больше он улыбался, тем более тревожной становилась его улыбка. Только Лу Цзиннин едва мог сдержать смех под таким взглядом:
— Разве этот вывод не основан на твоей скрупулёзной логике? — его смех усилился, тон стал самодовольно-дразнящим, — Ну как? Тебе особенно нравится вкус? Мало того, что это вкус твоего любимого сливового варенья, так ещё и порция довольно щедрая, гораздо насыщеннее, чем твои мятные конфеты, правда?
Да, его ужасно раздражало предыдущее формальное предложение Вэнь Синчэня угостить его конфетами.
Ну и что, если он хотел отомстить?
Давай, укуси его, если осмелишься!
Словно услышав его мысли, Вэнь Синчэнь наклонился ближе. Лу Цзиннин подсознательно оттолкнулся, мгновенно откинувшись на спинку стула. Вэнь Синчэнь остановился всего в нескольких сантиметрах от него, слегка опустив ресницы, его тон был двусмысленным, ни серьёзным, ни дразнящим:
— Вкус сливового варенья мне действительно нравится.
Взгляд Лу Цзиннина скользнул по этому почти безупречному лицу, и он невольно заурчал в горле, сглатывая.
Затем он услышал, как Вэнь Синчэнь снова спросил, его тон был двусмысленным:
— Раз уж ты так хочешь мне угодить, почему бы тебе просто не дать мне свои феромоны?
Учитывая обычно острый язык Вэнь Синчэня, Лу Цзиннин был готов к словесной перепалке, но этот неожиданный вопрос всё равно застал его врасплох.
Рационально он был склонен считать это просто шуткой, но Вэнь Синчэнь казался другим. Его тёмные глаза сияли поразительной яркостью, словно какая-то эмоция пыталась вырваться на свободу, или как дикий зверь, высматривающий свою добычу.
И как только он приблизился, Лу Цзиннин отчётливо почувствовал слабый запах ментола, который витал вокруг него, постепенно усиливаясь.
Нет, если быть точным, этот запах едва уловимо присутствовал с тех пор, как Вэнь Синчэнь вошёл в комнату.
Тогда это был лишь очень слабый след, поэтому он не обращал на него особого внимания, но теперь игнорировать его было невозможно.
Лу Цзиннин слегка нахмурился, его игривое выражение лица исчезло:
— Вэнь Синчэнь, ты плохо себя чувствуешь?
Альфы, в отличие от омег, обладают чрезвычайно сильным контролем над своими феромонами, особенно такой альфа, как Вэнь Синчэнь. Если они не захотят этого намеренно, им практически невозможно бессознательно выделять феромоны таким образом. Первой реакцией Лу Цзиннина было не то, что Вэнь Синчэнь пытался использовать феромоны, чтобы заставить его подчиниться, а скорее, то, плохо ли он себя чувствует.
Только тогда он вспомнил, что Вэнь Синчэнь казался более молчаливым, чем обычно, за обеденным столом, и он намеренно избегал разговора с ним, потому что был занят вопросом о стиральном порошке.
Вспоминая это, он почувствовал укол сожаления и спросил:
— Что случилось? Ты получил травму во время соревнований сегодня днём?
Вэнь Синчэнь слегка улыбнулся в ответ на вопрос:
— Нет, я не ранен. Просто у меня начался гон.
Лу Цзиннин был совершенно ошеломлён этим.
Гон у Альфы отличается от течки у Омеги. Если у Омег частота несколько предсказуема, то у Альф он совершенно случаен. Никто не мог предположить, что гон Вэнь Синчэня так идеально совпадёт с соревнованием по обмену.
Лу Цзиннин чувствовал всё более сильный запах феромонов, исходящий от человека перед ним. Глядя на едва заметные волны в глубине его тёмных глаз, он на мгновение замер, а затем спросил:
— Это из-за моего стирального порошка?
Вэнь Синчэнь всё ещё был в замешательстве, но вопрос заставил его усмехнуться.
— Нет. — он снова сел, тяжело облокотившись на стул, и энергично потёр виски. — Обычно в это время появляются какие-то предупреждающие знаки. В этот раз, вероятно, всё уже приближалось, но интенсивное использование феромонов сегодня днём привело к преждевременному проявлению.
Лу Цзиннин посмотрел на Вэнь Синчэня, не в силах определить его текущее состояние, и невольно спросил:
— Как ты себя чувствуешь? Тебе некомфортно?
В конце концов, он не был Альфой и не знал, как выглядит гон, но, думая о течке Омеги, он чувствовал, что это должно быть ужасно.
— Мне очень некомфортно, — прямо ответил Вэнь Синчэнь, пристально глядя на него. — И хотя я изо всех сил стараюсь подавить это сейчас, есть большая вероятность, что позже я полностью потеряю контроль над своими феромонами. — он немного помолчал, а затем медленно произнёс, — Если быть точным, я могу даже не контролировать свои дальнейшие действия. Так что, прежде чем я полностью войду в свой восприимчивый период, ты не хочешь подумать о том, чтобы выгнать меня?
Лу Цзиннин плотно сжал губы и ответил ещё более прямо:
— Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал?
Глубокие глаза Вэнь Синчэня были устремлены на него, на губах играла лёгкая улыбка:
Лу Цзиннин усмехнулся, словно всё знал:
— Лао Вэнь, в такое время тебе некуда деваться, кроме как прийти сюда. Разве это не потому, что я могу тебе помочь?
Когда Альфа находится в самом чувствительном периоде, он не только теряет контроль над своими феромонами, но и испытывает исключительно сильное желание контролировать, становится раздражительным и чувствительным, и у него развивается более сильная зависимость от феромонов Омеги.
На самом деле, он уже смутно что-то почувствовал за обеденным столом. Ему следовало бы временно запереться дома после возвращения в зону отдыха, но запах сливового варенья на стиральном порошке вызвал в нём неудержимое беспокойство.
Альфы, которые уже были помечены, испытывают более сильное чувство собственничества по отношению к помеченным Омегам в самый чувствительный период их жизни, и то же самое относится к временной метке.
Он не мог игнорировать сильное желание, терзавшее его из глубины сердца и казалось, только рядом с этим человеком он мог найти хоть крупицу чувства принадлежности.
Взгляд Вэнь Синчэня скользнул по гладкой шее Лу Цзиннин, его длинные глаза слегка сузились.
Лу Цзиннин вспомнил их предыдущий опыт и понял, что теперь он не может ему отказать. Он тут же без колебаний кивнул:
— Скажи, как я могу тебе помочь?
Выражение лица Вэнь Синчэня слегка изменилось, полностью утратив привычное спокойствие и сдержанность. Он чувствовал лишь, что его феромоны становятся все более беспокойными, и его голос неосознанно слегка охрип:
— Я уже сказал, дай мне свои феромоны.
Сильный запах мятного дыма, казалось, взорвался, как только он закончил говорить, полностью заполнив каждый уголок комнаты.