Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 49.
Они располагались довольно далеко впереди, поэтому, естественно, в итоге оказались в голове группы бегущих.
Впереди, за университетским городком, раскинулось самое известное городское озеро Нинчэна. Глубокой зимней ночью деревья вокруг озера стояли голые, а все обочины дорог были покрыты уже притоптанным сероватым снегом.
После непродолжительной пробежки толпа постепенно рассредоточилась. Увидев Дуань Цзяяня, неторопливо бегущего в группе, явно подготовленного, бегун рядом с ним окликнул его.
— Эй, дружище, из какой ты школы? — спросил говоривший мальчик, на мгновение заметив его и Лу Синци. — Судя по твоим флуоресцентным кольцам, ты из Нинченского медицинского университета, верно? Мы из одной школы, на каком ты курсе?
— Нет, мне его просто подарила старшая сестра.
— Мы оба учимся во втором классе старшей школы.
Его сопровождала группа людей и среди них были как юноши, так и девушки, которые, судя по всему, были старшеклассниками. Группа с интересом посмотрела на него:
— Нет, я его... — сначала он хотел сказать «одноклассник», но немного замялся, прежде чем произнести это. Лу Синци улыбнулся и сказал, — ...Его преследователь.
Услышав это, ребята расхохотились. Несколько девушек, украдкой наблюдая за ним и Дуань Цзяянем, тоже засмеялись. Под смех и ликование Дуань Цзяянь поднял голову и бесстрастно посмотрел на Лу Синци.
При виде этого взгляда улыбка Лу Синци слегка померкла и он, притворившись серьёзным, сказал:
— Старшие, пожалуйста, перестаньте смеяться. Я немного стесняюсь.
Дуань Цзяянь подумал про себя: «Ты вообще знаешь, что значит «стесняться»?
— Перестаньте смеяться! Перестаньте смеяться, эй! Хватит смеяться, всё!
— Пфф... Почему все дети в наши дни такие развитые не по годам?
— Я поняла это слишком поздно, — вмешалась девушка. — В старшей школе я три года была влюблена в парня из своего класса, но даже после окончания школы так и не осмелилась признаться ему в своих чувствах. Сейчас я очень об этом жалею.
Девушка была очень общительной, и, говоря это, участливо кивнула Лу Синци:
— Младший, желаю тебе успехов в завоевании расположения этого младшего!
— Да-да, — сказала девушка рядом с Дуань Цзяянь, — Младший, тебе стоит подумать о нём! Когда ты поступишь в колледж, ты поймёшь, что ни один из парней вокруг тебя не сравнится с теми, что были в старшей школе.
Дуань Цзяянь посмотрел на старшекурсников, которые были даже более взволнованы, чем Лу Синци, и подумал про себя: «Мне нравятся девушки. Кажется, меня не особо волнует, симпатичный парень или нет».
Но в этой ситуации он просто не смог заставить себя произнести эти слова, поэтому просто кивнул, испытывая смешанные чувства.
Увидев его кивок, группа студентов на некоторое время пришла в восторг, а затем с энтузиазмом воскликнула:
— Рассмотрите наш медицинский университет при сдаче вступительных экзаменов! — после чего разбежалась группами по два-три человека.
Ночной забег на 100 ли оказался слишком длинным. Сначала все могли бежать вместе, но позже большинство предпочло идти пешком.
Дуань Цзяянь просто вышел немного развеяться. Он не ужинал и немного устал от бега. Случайно проходя мимо улицы с едой, он сказал об этом Лу Синци, и они вдвоём остановились там, выбрав лавку, где продают вонтоны, и сели.
Лу Синци не был голоден; он наблюдал, как Дуань Цзяянь ест. А Дуань Цзяянь ел вонтоны очень медленно, очевидно, потому, что они были очень горячими.
Один за другим мимо них пробегали участники ночного забега.
Увидев, что Дуань Цзяянь, казалось, развеселился и продолжал смотреть на бегущих мимо этих людей, Лу Синци спросил:
— Да, всё в порядке. — Дуань Цзяянь отвёл взгляд. — Мы побежим дальше?
— Можем побежать, если хочешь.
Дуань Цзяянь кивнул и собирался продолжить есть.
— Почему ты сегодня так расстроен? — тихо спросил Лу Синци. — Можешь мне рассказать?
— ... — после долгого молчания Дуань Цзяянь опустил глаза и приглушённым голосом сказал, — Вообще-то, ничего особенного. Просто моя мать переехала в Хайчэн. Мои родители рано развелись, и она воспитывала меня одна...
Он говорил немного бессвязно, и хотя он и преуменьшал значение произошедшего, любому было ясно, что эта ситуация сильно его задела.
Лу Синци на мгновение замолчал.
Он не мог высказать своё мнение по поводу чужих дел, но он имел примерное представление о том, почему Дуань Цзяянь был в плохом настроении, и колебался, стоит ли спрашивать, но в конце концов желание лучше понять эмоции другого человека взяло верх.
Но теперь, получив ответ, он искренне сожалел, что спросил Дуань Цзяяня об этом.
Ситуация оказалась хуже, чем он себе представлял.
— Ты... — он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Дуань Цзяянь перебил его.
— Я просто был немного раздражён, когда вернулся в школу. Сейчас всё в порядке. — он заметил нерешительность Лу Синци и быстро сменил тему, — Уже почти десять часов. Что скажет твоя мама, если ты не вернёшься домой вовремя?
Лу Синци ответил непроницаемым тоном:
— Я с ней уже поговорил. Сначала она очень рассердилась... — Дуань Цзяянь подсознательно поднял на него взгляд, — но потом я сказал, что я буду с её невесткой. — он поднял глаза, в которых мелькнул озорной огонёк, — И она перестала злиться и даже сказала, что лучше не возвращаться.
Он такой несерьёзный! Очевидно, что это просто полная чепуха.
Дуань Цзяянь на мгновение встретился взглядом с Лу Синцы и почему-то на душе у него стало тепло. Дуань Цзяянь поспешно отвёл глаза, и в его голосе проскользнула неуверенность:
— Разве это не враньё? Ведь это я сейчас сижу перед тобой.
Лу Синци не стал опровергать. Он лишь улыбнулся и взглянул на него, словно на ребёнка, притворяющегося спокойным.
Дуань Цзяянь вдруг вспомнил, что с самого момента их знакомства этот человек всегда казался ему очень уверенным абсолютно во всем, что он делал.
В том числе и в том, что он обещал преследовать его и добиваться его расположения.
Всякий раз, когда он хоть немного отступал, Лу Синци мгновенно пользовался моментом, однако, несмотря на неустанное давление, он ни разу не почувствовал настоящего желания сопротивляться.
Осознав это, Дуань Цзяянь с едва уловимым беспокойством опустил голову, испытывая сложное чувство, и молча продолжил жевать свои вонтоны.
По мере того, как они бежали сквозь ночь, вернувшись к забегу, их постепенно начинала одолевать усталость.
Лу Синци взглянул на карту: до школы было далеко, и даже если бы Дуань Цзяянь вернулся прямо сейчас, он бы оказался в общежитии уже после комендантского часа. Увидев, что Дуань Цзяянь постоянно зевает, Лу Синци спросил:
Услышав это, сонливость Дуань Цзяяня почти полностью исчезла
Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение после зевания:
— Тебе не нужно, меня провожать. Я просто возьму такси. Ты можешь возвращаться.
— Я провожу тебя домой, — продолжил он. — Уже очень поздно и я буду волноваться, если ты пойдёшь домой один.
Дуань Цзяянь и он обменялись взглядами.
Увидев, что Дуань Цзяянь молчит, Лу Синци сказал:
— Ты Омега, и это я тебя вывел развеяться. Не будет ли слишком самонадеянно с моей стороны заставить тебя ехать домой одному на такси?
Для Омеги без метки нахождение на улице в одиночестве глубокой ночью действительно сопряжено со значительным риском.
Даже Дуань Цзяянь, которого не особо волновал гендерный вопрос, вынужден был признать, что его слова имели смысл. Он некоторое время размышлял и смог лишь кивнуть.
Он уже некоторое время не жил в доме Фу Юань, однако она наняла домработницу для регулярной уборки, поэтому там относительно чисто и опрятно.
Дуань Цзяянь открыл дверь и, увидев, что Лу Синци не собирается уходить, на мгновение замешкался, прежде чем достать из обувного шкафа ещё одну пару тапочек.
— Я их не носил, они новые — сказал он, натянул свои тапочки и вошёл в дом, оставив Лу Синци возле входной двери.
Лу Синци переобулся, оглядываясь по сторонам.
Просторная гостиная была оформлена в уютной светлой цветовой гамме. Окна от пола до потолка выходили на балкон, и даже в темноте можно было смутно разглядеть растущие на нем растения.
Юноша подошёл к книжной полке и увидел множество фотографий.
Там были фотографии Фу Юань и Дуань Цзяяня вместе, но отдельных фотографий Дуань Цзяяня было заметно больше. Там были фотографии разных периодов его жизни, в основном из средней и старшей школы. В средней школе Дуань Цзяянь был немного худее, чем сейчас, у него была светлая кожа, и черты лица всё ещё сохраняли мальчишескую невинность.
Взглянув на его старые фотографии, Лу Синци смягчил выражение лица:
— Нет. — Дуань Цзяянь порылся в холодильнике и нашёл несколько неоткрытых банок кока-колы. Он взял одну себе, а другую отдал Лу Синци, — Их перенесли сюда позже.
— Вы переехали сюда после средней школы?
— Я учился в средней школе № 3. Моя мама и учительница Чжао однокурсницы. Она посчитала, что в средней школе № 3 слишком хаотично и неспокойно, поэтому перевела меня в среднюю школу № 1.
— Разве ты не слышал? Средняя школа № 3 в Нинчэне — это место кровопролития и беспорядков. — Закончив говорить, Лу Синци, казалось, нашёл этот лозунг, сочетающий в себе подростковую тоску с оттенком социального реализма, весьма забавным и, приподняв уголок губ, добавил, — Я слышал, что в ту школу лучше ходить с ножом.
— Ну... это не так уж и преувеличено, — засмеялся Дуань Цзяянь, — Я не носил с собой нож.
— Ты три года был школьным задирой в средней школе № 3?
Дуань Цзяянь честно покачал головой:
— Я был слишком молод тогда. Я не мог победить школьного задиру и поэтому часто сам ходил избитым.
— ... — Лу Синци слегка нахмурился, глядя на фотографию Дуань Цзяяня в средней школе.
Увлечение подобными вещами действительно может привести к тому, что люди потеряют рассудительность. Он никак не мог понять, почему кто-то мог избивать мальчика с такими очаровательными чертами лица.
— Но в год моего выпуска все старшеклассники первого и второго года обучения догнали меня, называя «папой», сказав: «Поздравляю с окончанием школы, папа!», — вспоминал Дуань Цзяянь свои славные дни и подытожил, — Это был символ статуса.
Как только он закончил говорить, Лу Синци увидел его фотографию с выпускного.
Похоже, что в средней школе № 3 действительно был очень нетрадиционный подход к учёбе: на фотографиях с выпускного практически ни у кого из учеников не было школьной формы. Среди всех учеников средней школы Дуань Цзяянь уже считался самым высоким.
Он стоял в последнем ряду в белой футболке с круглым вырезом, и даже на групповой фотографии с выпускного его изящная ключица была очень хорошо видна. Он лениво смотрел в камеру, а на его губах играла непринуждённая улыбка.
Несмотря на юный возраст, его милое лицо излучало страстную, но непостоянную ауру.
— Я хотел бы познакомиться с тобой как можно раньше. — Лу Синци некоторое время смотрел на него, а затем вдруг прошептал, — Я не хочу, чтобы тебя били.
У него был мягкий и нежный голос, в котором чувствовалась особая нежность и это жгучее чувство в сердце вновь вернулось к Дуань Цзяяню.
— Брат Лу, ты не можешь презирать нашего школьного задиру. Даже если бы мы познакомились раньше, это бы не помогло. — Дуань Цзяянь отвёл взгляд, стараясь говорить так, чтобы его голос звучал легко и непринуждённо, чтобы не выдать лёгкое волнение в его сердце, — Мне потребовалось целых два года, чтобы успешно отобрать у него трон и раздавить его самого.
— Тогда не исключено, что меня бы тоже побили вместе с тобой, — пробормотал Лу Синци, словно погруженный в размышления.
Услышав это, Дуань Цзяянь пробормотал:
— Кто посмел бы тебя побить? Это было быт самоубийством.
Сказав это, Дуань Цзяянь вдруг почувствовал комок в горле. Он попытался сдержаться, но не смог удержаться от зевоты.
Он уже сбился со счёта в который раз это уже случилось за вечер, что он зевнул. Заметив усталость в глазах Дуань Цзяяня, Лу Синци оторвал взгляд от фотографий и вежливо и мягко, словно гость, не желающий его беспокоить, сказал:
— Уже очень поздно, мне пора идти. Тебе тоже пора отдохнуть.
Дуань Цзяянь взглянул на часы.
Дуань Цзяянь, немного задумавшись, спросил:
— Твой водитель приедет за тобой?
Лу Синци встретил его янтарный взгляд, сохраняя естественность, словно это его совсем не беспокоило:
— Его рабочий день заканчивается в 12 часов, я сам поеду домой на такси.
Дуань Цзяянь неосознанно шевельнул губами. Он наблюдал, как Лу Синци вошёл в гостиную, даже не забыв выбросить пустую банку из-под колы в мусорное ведро, прежде чем направиться в прихожую, чтобы переобуться.
Глядя на эту сцену, Дуань Цзяянь необъяснимо почувствовал, что над ним издеваются.
Недолго думая, Дуань Цзяянь выпалил:
— Почему бы тебе не остаться? Уже слишком поздно.
Только закончив свою речь, Дуань Цзяянь осознал, что натворил, и чуть не прикусил язык, желая забрать назад каждое произнесённое слово.
Что же он, чёрт возьми, творит?
Учитывая его нынешние отношения с Лу Синци, зачем бы он пригласил ее остаться на ночь?
Услышав это, Лу Синци перестал переобуваться и повернулся, чтобы посмотреть на него, не упустив из виду мимолётное выражение раздражения на лице Дуань Цзяяня. Хотя это приглашение втайне его обрадовало, внешне он оставался спокойным и сказал:
— Не слишком ли это будет хлопотно? — и прежде, чем Дуань Цзяянь успел что-либо сказать или передумать, Лу Синци ловко перекрыл ему путь к отступлению, ответив, — Тогда я посплю на диване.
Когда Дуань Цзяянь увидел, что этот молодой господин даже упомянул о том, что ляжет спать на диване, он не смог пока ничего сказать и решил просто оставить это без внимания.
Если бы Сун И был здесь и услышал, как он всё это устраивает для Лу Синци, он, вероятно, пришёл бы и задушил его.
Даже сам Дуань Цзяянь посчитал, что позволять Лу Синци спать на его диване немного несправедливо по отношению к нему, однако, другой участник разговора, похоже, совсем не возражал против такого положения дел и вместо этого он продолжил:
— У тебя дома есть запасное одеяло? Если нет, то есть ли у тебя тёплая одежда?
— Есть. — Дуань Цзяянь неосознанно проследил за ходом мыслей Лу Синци, постепенно отбросив вопрос о том, стоит ли ему разрешать ему оставаться. — У меня есть два запасных одеяла; я сейчас принесу.
Увидев, как Дуань Цзяянь возвращается в свою комнату за вещами, Лу Синци посмотрела ему вслед, и уголки ее губ наконец слегка изогнулись в улыбке.
Как он и предполагал, вопреки своей экстравагантной внешности, Дуань Цзяянь на самом деле оказался довольно добросердечным человеком.
Уже темнело, поэтому они быстро умылись и разошлись по разным комнатам, чтобы отдохнуть.
После того как Дуань Цзяянь лег, он, как обычно, закрыл глаза, но долго лежал, не понимая, что с ним не так: до этого он был очень сонным, но, оказавшись в постели, сон внезапно пропал.
Одна за другой всплыли разные мысли. Сначала он подумал об аэропорте, затем о Фу Юань и Хэ Юньшэне. Наконец, сумев выжать из головы эти обрывочные образы, он вспомнил, как вечером во время ночной пробежки видел флуоресцентные огоньки.
Разноцветные флуоресцентные огни триумфально сияли в толпе, словно река, мерцающая даже в самую темную ночь. В конце концов, его мысли остановились на тёмных пронзительных глазах юноши, в которых читалось нескрываемое желание, когда он тихим голосом произнёс слово «хочу».
Дуань Цзяянь понял, что этот неблагодарный парень спит у него в гостиной.
Он находился всего в нескольких стенах от него.
Упустив самый подходящий момент для засыпания, Дуань Цзяянь понял, что остатки сна покинули его и в ближайшее время заснуть ему не удастся. Он встал с кровати, чтобы проверить, спит ли Лу Синци.
Дуань Цзяянь не запер дверь и, открыв её, он неуверенно тихим шёпотом позвал его:
Он долго ждал, но ответа так и не получил.
Дуань Цзяянь на цыпочках вошёл в гостиную, медленно обошёл диван сбоку и снова прошептал имя молодого человека.
Юноша на диване лежал с закрытыми глазами, его веки были расслабленно опущены, а дыхание было ровным.
Дуань Цзяянь некоторое время наблюдал за ним и, не заметив никаких признаков пробуждения, не удержался и прошептал:
— Ты что, свинья? Тебе даже в чужой постели не составляет труда заснуть*.
Дуань Цзяянь вдруг нашел ситуацию довольно интересной. Он наклонился и, наблюдая за спящим юношей, спросил:
— Разве тебе не кажется обидным спать в этом углу? — пока он говорил, его взгляд скользнул по длинным ногам мальчика, свисавшим через край дивана, — Ты даже ноги толком вытянуть не можешь, мне тебя жаль.
Казалось, Лу Синци крепко спал. Благодаря свету из окна глаза Дуань Цзяяня постепенно привыкли к темноте, и он смог четко различить очертания Лу Синци.
Прямая переносица и тонкие губы.
С закрытыми веками форма его глаз выглядела поразительно привлекательной. Хотя ресницы у него были длинные, они не сильно завивались, что придавало его глазам несколько беззаботный вид при взгляде на людей.
Дуань Цзяянь долго разглядывал это лицо, прежде чем наконец заметить:
— А ты довольно симпатичный... — разговаривая сам с собой, он даже позабавился, сказав, — Наш брат Лу лишь совсем немного отстаёт от меня, но все равно он настоящий красавчик среди красавчиков.
Он украдкой взглянул на Лу Синци, продолжая бормотать себе под нос. Он почувствовал, что у него пересохло во рту, но он не стал задумываться о причинах этой необычной реакции.
Решим, что он увидел достаточно, Дуань Цзяянь выпрямился и как раз тогда, когда он собирался отойти от дивана, его внезапно резко схватили за руку.
Дуань Цзяянь был застигнут врасплох и внезапно оказался в объятиях человека, лежащего на диване. Не в силах удержаться на ногах он уже был готов к тому, что вот-вот упадёт, но почувствовал, как Лу Синци рукой поддержал его за талию и усадил к себе на колени.
Расстояние между ними резко сократилось..
Дуань Цзяянь с лёгким удивлением смотрел на глаза, оказавшиеся прямо перед ним.
Пальцы, обхватившие его талию, сжались чуть сильнее, а тёплое дыхание юноши коснулось уха Дуань Цзяяня, когда он заговорил, и его голос был чуть хриплым ото сна:
ПП: *В китайской культуре свинья — это символ, который имеет два значения: отрицательное (лень, грязь, неопрятность, жадность) и положительное (простота, довольство малым, умение наслаждаться жизнью). Особенно это относится ко сну. Китайская поговорка 「猪一样的睡眠」 (zhū yīyàng de shuìmián) — «спать, как свинья» — означает спать крепко и беззаботно, ни на что не обращая внимания. В контексте новеллы это не оскорбление, а скорее безобидное, даже ласковое поддразнивание, комплимент его способности быстро адаптироваться и спать крепко.