Первоклассная поддержка. Глава 123.
— 38,7 градусов Цельсия? — В лазарете Хан Ю посмотрел на Цю Му, сидящего на краю кровати. Его брови были нахмурены, а тон полон беспокойства. — Тебе не следовало так долго находиться на улице прошлой ночью. Тебе следовало просто позвонить мне. Если бы я знал, что ты ждёшь меня, я бы не пошёл в караоке-бар. Мне следовало вернуться гораздо раньше и у тебя бы не было такой высокой температуры.
— Ничего страшного, я поправлюсь после тренировки и отдыха. — Цю Му покачал головой. Раньше он этого не замечал, но теперь, зная, что у него температура, даже пошевелить головой было тяжело.
— Какой смысл в таких тренировках? Иди обратно в свою комнату и ляг. — Хан Ю протянул руку и ткнул его в горящий лоб, его тон не терпел возражений.
— Но ведь скоро финальная оценка… — Цю Му открыл рот, чтобы объяснить, но собеседник явно не собирался давать ему ни единого шанса возразить. Он даже не стал обращать внимания на его протесты и, достав телефон из сумки и набрал номер.
— Привет, Лао Чжэн? Это я, это я, это я. Ничего особенного, просто прошу отпуск для моего ученика. (Вздох) Это моя вина, что я плохо за ним ухаживал; у него температура, и довольно высокая. Сколько дней? — спросил Хан Ю, взглянув на Цю Му. — Тогда начнём с недели!
Цю Му наконец невольно снова посмотрела на него.
В отличие от его относительно спокойной реакции, Чжэн Цзян на другом конце провода тут же выплюнул только что отпитую воду:
— Кхе-кхе-кхе-кхе! Неделя? Вы собираетесь восстанавливаться или в отпуск?! Поверьте, на следующей неделе финальная аттестация! Ваш драгоценный ученик вообще пройдёт дальше?!
— Конечно, пройдёт! Как он сможет пройти аттестацию, если ему плохо? — спокойно сказал Хан Ю, несмотря на явно взволнованный тон собеседника. — К тому же, разве это уже не было согласовано? Это всего лишь формальность, ничего особенного!
Чжэн Цзян, естественно, знал, что Цю Му, будучи членом молодёжной тренировочной команды, готовится присоединиться к основной команде MAX. Клуб уже уведомил его, что даст Цю Му шанс проявить себя во время аттестации, и если он покажет несколько впечатляющих моментов, чтобы заставить замолчать критиков, следующим шагом будет непосредственное начало процесса продвижения. Однако, хотя логика была убедительной, объяснение Хан Ю показалось несколько неуместным. Хан Ю почувствовал огромное разочарование собеседника в молчании и наконец произнёс несколько слов утешения:
— Хорошо, хорошо, тогда всё решено. Не волнуйтесь, я здесь. Базовая подготовка не будет заброшена!
Что мог сделать Чжэн Цзян? Хотя молодежная тренировочная команда обычно разрешает максимум три дня отпуска, Хан Ю уже позвонил ему. Учитывая капризный характер этой влиятельной фигуры, имел ли он право сказать «нет»? Поэтому он мог лишь с неохотой и неохотой напомнить Цю Му:
— Не волнуйся, не волнуйся, не волнуйся, я всё улажу! — Хан Ю, успешно добившись отпуска для Цю Му, с готовностью согласился, затем повесил трубку и повернулся к Цю Му, сказав, — Всё, Му Му, давай вернёмся в общежитие. Простуда и лихорадка требуют много сна; ты плохо спал прошлой ночью, так что вернись и сначала выспись.
На самом деле Цю Му хотел многое сказать, но, почувствовав выражение лица командного врача, словно он наблюдает за развитием событий, он в конце концов решил промолчать и покинуть это проблемное место.
Перед уходом Хан Ю взял для Цю Му в лазарете целую кучу жаропонижающих и противовоспалительных препаратов и отвёл его обратно в общежитие отдохнуть.
Первым делом, вернувшись в комнату, они вскипятили воду.
Цю Му сидел у кровати, наблюдая за его работой, в его глазах время от времени мелькала нежность, но она быстро сменялась сложными эмоциями. Пока Хан Ю был занят приготовлением лекарства, расставляя перед собой коробочки и пакетики, сложное выражение его глаз стало ещё более глубоким.
— Что случилось? — наконец заметил Хан Ю изменение в его выражении, взглянув на чашку в руке и проверив температуру. — Не волнуйся, не горячо»
Однако Цю Му оставался сидеть неподвижно.
— Ты снова плохо себя чувствуешь?
На этот раз Цю Му наконец ответил:
— Мне не нужно лекарство. Я… я поправлюсь через некоторое время.
Его голос был мягким, но чистым в пустом помещении.
Хан Ю замер, держа чашку, на мгновение замолчав.
Не выдержав взгляда Хан Ю, Цю Му наконец отвёл взгляд.
Пять секунд спустя комнату наполнил взрыв смеха:
— Ха-ха-ха, Му Му, неужели ты боишься принимать лекарства? Ха-ха-ха, правда? О боже, Му Му, ты такой взрослый, почему ты такой милый!
Среди едва сдерживаемого смеха лицо Цю Му помрачнело. Он схватил одеяло и снова съёжился под ним. Однако тонкая ткань не смогла заглушить этот пленительный и пронзительный звук; непрекращающийся смех продолжал резать ему уши, заставляя его ещё сильнее свернуться калачиком.
Через некоторое время Хан Ю наконец перестал смеяться. Глядя на комок под одеялом, похожий на пельмень, перед собой, он подавил всё ещё неконтролируемое вздымающееся сердце и нежно толкнул его ласковым тоном:
Хан Ю улыбнулся и снова толкнул его локтем, тон его стал ещё мягче:
— Я знаю, что лекарство невкусное, но есть поговорка: «Хорошее лекарство горькое на вкус, но оно лечит болезнь», верно? Наш Му Му — хороший мальчик; только приняв лекарство, он быстро поправится!
В глазах Хан Ю мелькнул озорной блеск. Он поставил чашку на стол и, видя, что другой мужчина действительно не собирается обращать на него внимания, просто плюхнулся на кровать, откинув уголок одеяла и осторожно подув в него.
— Му Му, если ты будешь плохо себя вести, не вини меня за грубость…
Независимо от того, было ли это от намёка на замешательство в его тоне или от многозначительного слова «грубость», Цю Му не стал ждать, пока он заберётся под одеяло. Он резко сбросил одеяло, сел, и его глаза постепенно наполнились настороженностью.
— Что, по-твоему, я могу сделать? — Хан Ю посмотрел на него со смесью веселья и раздражения, снова поставил перед ним лекарство и мягко уговаривал, — Потупим так: ты будешь послушно пить лекарство. Выпей один раз, и я научу тебя одному из своих самых секретных приёмов, хорошо?
— Правда? — При таком условии Цю Му, казалось, немного тронут.
— Конечно, правда, разве я стал бы тебе лгать! — сказал Хан Ю, доставая из кармана пакетик сахарной ваты неизвестно откуда. — Смотри, после того, как ты выпьешь лекарство, останется сахарная вата, и будет уже совсем не горько!
Цю Му долго сидел и наблюдал за Хан Ю и, наконец сдавшись и взял у него чашку. Он затаил дыхание и выпил всё залпом, молча думая про себя, что готов был принять лекарство определённо ради того, чтобы научиться лучше работать, а не ради этого маленького пакетика сахарной ваты.
Ши Ну: 3U, где пакетик конфет, который я просил тебя принести сегодня утром? Не говори, что ты забыл!
Хан Ю: Не знаю, я посмотрел на твоём столе сегодня утром и не нашёл его. Спроси кого-нибудь другого.