Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 43.
Дуань Цзяян встретил его взгляд.
Мальчик посмотрел на него сверху вниз. На таком расстоянии агрессия Альфы стала особенно заметна и Дуань Цзяянь подсознательно отступил на шаг назад.
Он почувствовал необъяснимое смущение, отвёл взгляд от Лу Синци и тихо произнёс:
— Эта просьба кажется несколько необоснованной.
— Тогда давай попробуем что-нибудь другое. — Лу Синци согласился, демонстрируя понимание — Как насчёт поцелуя?
— Кажется, эта просьба ещё сложнее.
Лу Синци рассмеялся, откинулся назад, выпрямился и протянул руку, чтобы погладить Дуань Цзяяня по голове. Его рука мягко легла ему на голову, но Дуань Цзяянь тут же напрягся. Лу Синци заметил его скованность, его улыбка стала шире, и он мягко сказал:
— Если ты чего-то не знаешь, просто спроси меня. — и прежде, чем Дуань Цзяянь успел что-либо сказать, он добавил, — Мне не нужно, чтобы ты говорил, что я тебе нравлюсь, и не нужно, чтобы ты меня целовал.
Хотя он явно отрицал эти бессмысленные предположения, неторопливый тон собеседника создавал впечатление необъяснимой легкомысленности.
— Если хочешь усердно учиться, конечно, я тебе помогу, — сказал он, и, заметив колебание Дуань Цзяяня, убрал руку, — Что случилось? Чувствуешь себя неловко?
— Нет. — Видя, что Лу Синци прямо высказал его опасения, Дуань Цзяянь подсознательно отрицал это и поспешно придумал оправдание: — Я просто... не хочу отнимать у тебя время на учёбу.
Как только он это сказал, Дуань Цзяянь понял, что его оправдание прозвучало несостоятельно и выглядело слабым.
— Нет. Я боялся, что ты будешь чувствовать себя неловко рядом со мной. — Лу Синци слегка улыбнулся, — Главное, чтобы тебе не было неловко.
Дуань Цзяянь, стараясь сохранять спокойствие, дёрнул уголком губ:
— Как такое может быть? Тот, кто меня учит, — мой отец, а ты — отец всех отцов.
Так он и сказал, но как только прозвенел звонок, Дуань Цзяянь тут же обернулся, словно от этого зависела его жизнь.
Сун И следил за ним и Лу Синци, улавливая большую часть их разговора. Увидев, что тот поворачивается обратно, Сун И тут же подался вперёд и прошептал, чётко выговаривая каждое слово:
— Сяо! Дуань! Объясни! Что! Происходит!
Увидев выражение лица Сун И, Дуань Цзяянь понял, что не может просто так отмахнуться. Он тоже понизил голос:
— Он признался мне в тот день в парке развлечений, но я не согласился.
Сун И чуть не накричал на него за неблагодарность, повысив голос на несколько децибелов:
Дуань Цзяянь промолчал, заметив, что учитель смотрит в их сторону, а затем сказал:
— Говори тише, тебя скоро назовут по имени.
— Так какова сейчас ваша ситуация?
Дуань Цзяянь невнятно заметил:
— Я не согласен. А он... он просто будет вести себя так.
— Тогда почему ты всё ещё обращаешься к нему за помощью? Ты ищешь неприятностей?
Дуань Цзяянь тоже был озадачен:
— Тогда что мне делать? Ты знаешь ответ, если я тебя спрошу?
Сун И больше не мог этого выносить:
— Ты когда-нибудь слышал о том, как варить лягушку в тёплой воде?*
Дуань Цзяянь цокнул языком, вспоминая свой разговор с Лу Синци, и необъяснимо рассердился:
— Чушь собачья, он даже попросил меня поцеловать его? Похоже, что ему стыдно?
Сун И вдруг посмотрел на него с жалостью. Учитывая уровень бесстыдства Дуань Цзяяня, одного поцелуя достаточно, чтобы он потерял всякое чувство приличия; если бы он сделал что-то большее, это было бы неприемлемо.
Сон И вдруг что-то вспомнила и спросила:
— Когда у тебя в последний раз были отношения? В средней школе?
После поступления в старшую школу все девушки, которые ему нравились, были влюблены в Лу Синци, что привело к тому, что он оставался «холостым» более года. Его последние отношения были на втором году обучения в средней школе.
— Как далеко зашли ваши отношения с той девушкой?
Дуань Цзяянь долго думал и наконец, немного смущённо, сказал:
— М... Похоже, мы… поцеловались?
Сун И широко раскрыл глаза и наклонился ближе к Дуань Цзяяню:
— Куда вы поцеловались? Ты использовал язык?
— Мы целовались в щёку! А использовать язык... сколько мне тогда было лет? Сколько было лет моей девушке? Ты что, извращенец?
— Внезапно я почувствовал, что староста класса не совсем в невыгодном положении, находясь рядом с тобой, — тихо пробормотал Сун И. — Он ничего не знает, он совершенно невиновен…
Дуань Цзяянь не расслышал, что он сказал. Решив серьёзно заняться учёбой, он отложил телефон. На занятиях он слушал, если понимал, а если нет, то искал ответы в дополнительных материалах. Вечером, занимаясь самостоятельно, или после занятий, он брал накопившиеся вопросы и задавал их Лу Синци.
Как и на прошлом ежемесячном экзамене, Лу Синци выделил для него ключевые моменты по каждой теме и Дуань Цзяянь занимался, следуя этим рекомендациям.
Спустя неделю Дуань Цзяянь обнаружил, что теперь он более или менее может понять, как решать математические задачи, которые раньше казались ему полной бессмыслицей. Хотя он не мог решить большинство сложных задач, он, по крайней мере, мог определить, какие знания проверялись в этих вопросах.
Для него это было невероятным улучшением.
Лу Синци помогал ему проверить этапы решения задач по химии, когда Дуань Цзяянь увидел, как тот возвращает ему черновик. Он несколько нервно спросил:
— Принцип ты понял правильно, но есть небольшая ошибка. — Лу Синци взял ручку и исправил ошибку, — Здесь ты неправильно рассчитал валентность.
Дуань Цзяянь переделал решение задачи и на этот раз Лу Синци наблюдал за тем, как он пишет и, после того как задача была решена, Лу Синци кивнул.
Дуань Цзяянь с удовлетворением отложил ручку:
— Думаю, за последние несколько дней я выучил больше информации, чем с тех пор, как я поступил в старшую школу.
— Конечно, я не могу с тобой сравниться. — Он только что закончил домашнее задание и был в хорошем настроении, поэтому не испытывал особых опасений, находясь рядом с Лу Синци. Дуань Цзяянь небрежно спросил, — Брат Лу, тебе не надоедает каждый день столько учиться?
Мальчик покрутил ручку и посмотрел на него:
— Понимаю. Для нас, отстающих в учёбе, учёба — это как испытание, а ты уже вошёл в царство богов, и учёба для тебя всего лишь развлечение.
Как раз когда Дуань Цзяянь собирался что-то сказать, кто-то постучал в заднюю дверь снаружи:
Дуань Цзяянь протянул руку и открыл заднюю дверь:
Как только открылась задняя дверь, их обдало потоком холодного воздуха.
На улице стоял лютый мороз, резко контрастировавший с вечной весенней атмосферой в классе. На улице стояли мальчики из 7-го класса; Дуань Цзяянь часто общался с ними онлайн.
— Эй, Коала, присоединяйся к нашей команде — сыграем. — Парень назвал интернет-кафе, — Нам не хватает одного игрока — мы ждём только тебя. Мы знаем, что у тебя нет аккаунта на сервере Зауна, поэтому уже одолжили один для тебя. Ты в деле?
Вскоре настанет время для вечернего самостоятельного обучения.
Мальчик стоял у двери и ждал его, и слова этого мальчика звучали очень соблазнительно для Дуань Цзяяня.
Он не выходил из дома почти неделю.
Он проводит дни за учёбой, едой и сном.
Шень Чилие на прошлой неделе вышел поиграть, а услышав, что он собирается усердно учиться, посмеялся и больше не звал его с собой.
Дуань Цзяянь подсознательно посмотрела на Лу Синци. В последнее время он донимал Лу Синци вопросами, поэтому, естественно, стоило чему-то случиться, как у него срабатывал инстинкт — первым делом обратиться именно к нему. Движимый смутным чувством вины, Дуань Цзяянь осторожно спросил:
— Может, сходим куда-нибудь, где есть интернет?
Это было похоже на то, как ребёнок спрашивает разрешения у родителя. Он не понимал, что что-то не так, хотя мальчик, стоявший за дверью, странно на них посмотрел.
Тебе теперь нужно разрешение, чтобы просто выйти в интернет-кафе?
Лу Синци приподнял веки и посмотрел на него.
— Ты больше не собираешься учиться?
— Я так хочу поиграть, что у меня чешутся руки.
Лу Синци тихо кивнул в знак согласия, а затем он тихо спросил:
— А можно пропустить это? Мы можем сходить поиграть после экзаменов.
Дуань Цзяянь не ожидал такого ответа и оказался в затруднительном положении. Другой юноша, стоявший у двери, быстро разобравшись в ситуации, улыбнулся Дуань Цзяяню и сказал:
— Как насчёт следующего раза? Просто слушай своего парня.
— Ага, тогда зачем ты спрашивал у него разрешение?
Несколько мальчиков из 7-го класса стояли позади него и все они втайне смеялись.
— После того, как Дуань Цзяянь начал встречаться со школьным красавчиком, он действительно изменился? Кто бы мог подумать, что школьный задира в конце концов окажется у кого-то под контролем …
Увидев, что они шумят, Дуань Цзяянь просто похлопал по задней двери и сказал:
— Да, я послушаю своего парня. Вы сами идите в интернет и не мешайте мне учиться.
Мальчики из 7-го класса разразились смехом и, прежде чем уйти, закрыли за собой заднюю дверь.
Как только Дуань Цзяянь сел, кто-то позади него внезапно окликнул его по имени.
— Как ты меня только что назвал?
Дуань Цзяянь дотронулся до носа и на мгновение потерял дар речи. Он сказал, не подумав, решив, что это просто шутка, и просто произнёс это, совершенно не задумываясь.
Оглядываясь назад, он понимал, что это было не только неуместно с его стороны, но и слишком небрежно, настолько небрежно, что создавалось впечатление, будто он не воспринимает чувства Лу Синци всерьёз.
— Учитывая то, какие у нас сейчас отношения, шутить так... — Голос Лу Синци звучал ровно, а по выражению лица невозможно было понять, что он чувствует. Встретившись взглядом с собеседником, он спокойно произнёс, — Я ведь могу ненароком воспринять это всерьёз.
Его слова заставили Дуань Цзяяня почувствовать себя ещё большим подонком, и он сдержал слова, которые вот-вот должны были вырваться наружу.
Увидев, как он молча и нервно смотрит на него, Лу Синци продолжил:
— Ты не можешь не знать, как сильно ты мне нравишься.
В воздухе витал аромат зелени и лайма.
Это было слабое и едва уловимое ощущение, словно тёплый, сухой ветерок. Однако в этих феромонах отчётливо прослеживались собственничество и стремление к контролю, присущие Альфе, а из-за лежащих в основе эмоций, ощущение казалось удивительно чистым.
Хотя феромоны Лу Синци не воздействовали на него напрямую, они окутывали его, фактически захватывая все окружающее пространство.
Возможно, из-за высокой совместимости, Дуань Цзяянь не испытывал неприязни к такому почти оскорбительному поведению, граничащему с навязчивостью; он просто почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Такое проявление нежности было слишком интимно.
Понимая, что Лу Синци, возможно, действительно раздражён его недавним поведением, Дуань Цзяянь открыл рот и, немного помедлив, произнёс:
— Я просто дразню тебя. — В уголках его глаз собрались морщинки. — На самом деле мне даже нравится слушать, как ты выдумываешь всякую чепуху.
В его глазах мелькнула нотка игривого веселья, и он сдержал свои резкие феромоны. Он вернулся к своему обычному состоянию — мягкому, тактичному и внимательному к границам.
— Когда ты наконец официально даш мне этот титул… — Выражение лица молодого человека расслабилось, когда он многозначительно посмотрел на него, — …мне это понравится ещё больше.
Перед началом общегородского экзамена Чжоу Синчэнь специально заглянул к Дуань Цзяянь. Он был полон драматизма и преувеличенных эмоций, воскликнув с театральным пафосом:
— Дуань! Как у тебя дела с учёбой?
— Чжоу! Я думаю, у меня всё идёт просто фантастически! Даже не спрашивай! А если спросишь, ответ будет: просто потрясающе!
— …С того самого дня, как я тебя встретил, мне стало странно — откуда у тебя такая уверенность в себе?
— Моя уверенность проистекает из моих способностей.
Чжоу Синчэнь закатил глаза и промолчал.
Он и Чжоу Синчэнь оба находились в последней экзаменационной комнате. Дуань Цзяянь сидел позади Хэй Пи. После того, как Чжоу Синчэнь ушел, Хэй Пи толкнул его локтем:
— Я слышал, что ты отказался от приглашения на однодневную поездку в Цзуань, чтобы позаниматься с моим отцом.
— Я сделал это ради учёбы, а не ради твоего отца.
— Мой папа — воплощение стремления к знаниям в моём сердце.
— Скажи это своему отцу, и посмотри, не убьёт ли он тебя.
Пока они болтали, кто-то из сидящих рядом наклонился и сказал:
— Привет, Дуань, я слышал, ты в последнее время очень усердно учишься. Можно позже списать у тебя ответы?
Прежде чем Дуань Цзяянь успел что-либо сказать, Хэй Пи галантно произнёс:
— Не мешайте ему на экзамене. Если что-то непонятно, спросите меня.
Дуань Цзяянь едва сдержал смех, увидев, каким серьезным выглядит Хэй Пи.
Утром проводится экзамен по китайскому языку и по математике во второй половине дня.
Экзамен по китайскому языку прошёл хорошо; большинство смогли написать несколько иероглифов. Но после экзамена по математике Дуань Цзяянь почувствовал некоторую неуверенность.
Как раз когда он собирал свои вещи, девушка за соседним столом внезапно повернула голову и пристально смотрела на заднюю дверь, её глаза сияли.
Девочка крепко уснула, как только вошла, и проснулась только тогда, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании экзамена. Заинтригованный тем, что она увидела, Дуань Цзяянь наклонил голову, чтобы рассмотреть.
У задней двери стоял мальчик с прямой осанкой, тёмными волосами и глазами, чистым, красивым лицом.
Он выглядел точь-в-точь как модель из журнала.
Увидев его, Дуань Цзяянь поспешно выбежал из класса и с тревогой спросил:
— Лу Синци! Какой был ответ на последний вопрос?
Увидев, как он подбежал, Лу Синци опустил взгляд, уголки его губ изогнулись в едва заметную дугу.
Услышав их разговор, мальчик, стоявший в дверном проёме, крикнул в класс:
— Вот, ребята! Последний вопрос — С!
— Не верю. На этот вопрос я выбрал ответ D. Откуда взялся этот сомнительный вариант?
— Сомнительный? Что за чушь! — выплюнул Блэки и взревел в ответ. — Ответ моего отца Лу, ты считаешь сомнительным? Хочешь сказать, что он ошибся?
Сказавший это мальчик тут же поник:
Глаза Дуань Цзяяня загорелись:
— А что насчёт предпоследнего?
Дуань Цзяянь едва мог поверить своей удаче: он правильно ответил на последние два вопроса! Поддавшись азарту, он быстро спросил:
— А ты помните ответы на первый, второй и третий вопросы?
Лу Синци зачитывал их по одному.
В голове у Дуань Цзяяня всё помутнело:
— ...Аааа! Лу Синци! Ты потрясающий! Всё, о чём ты говорил, действительно попалось на тесте!
Он был так счастлив, что на мгновение не знал как выразить свою радость.
В поряве энтузивзма Дуань Цзяянь обнял Лу Синци за плечи. Лу Синци был выше него ростом, поэтому Дуань Цзяяню пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
С точки зрения Лу Синци, отчётливо видны его ясные и сияющие восторгом глаза, светлые ресницы и каждое движение губ во время разговора.
Губы Дуань Цзяяня были бледными — очень нежно-розового оттенка.
Если бы мы поцеловались, медленно облизывая и покусывая друг друга, стали бы его губы ещё краснее?
А если бы дело дошло до чего-то большего... языка...
Поняв, о чём он думает, Лу Синци мысленно вздохнул.
Пока его ни о чём не подозревающий собеседник делился с ним своей радостью, его собственные мысли были полностью заняты тем, чтобы прижать его к себе и сделать что-нибудь... ну, непристойное.
Если бы он сказал об этом вслух, Дуань Цзяянь, вероятно, испугался бы и убежал.
Однако внешне Лу Синци продолжал мягко подыгрывать.
— Ты тоже потрясающий, — сказал он, понизив голос, и его кадык зашевелился. — Ты запомнил всё, о чём я тебе говорил.
ПП: *Выражение «варить лягушку в тёплой воде» (синдром лягушки в кипятке) — это метафора неспособности или нежелания людей замечать или реагировать на негативные изменения, если они происходят медленно и постепенно. Суть стратегии (или эффекта) «вареной лягушки» заключается в том, что если изменения происходят достаточно медленно и постепенно, они не вызывают сопротивления или реакции, из-за чего человек (или система) адаптируется к негативным условиям вплоть до наступления катастрофы