Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 117.
Эта мысль мелькнула в голове Лу Цзиннина, но не успел он сделать и шага вперёд, как путь ему преградила чья-то рука.
Лицо Вэнь Синчэня было суровым:
Лу Цзиннин впервые в жизни оказался в роли «девы в беде, которую спасает герой» и в его глазах мелькнуло веселье, когда он неспешно остановился и послушно отозвался:
Эта сцена, казалось, задела Бай Чэня за живое и он закусил губу так сильно, что выступила ярко-синя капля крови, а затем холодно рявкнул:
Его феромоны альфы вырвались наружу, с невиданной яростью распространяясь вокруг. Давление было настолько мощным, что даже Лу Цзиннин, стоявший прямо у него за спиной, почувствовал, как по коже пробежала невольная дрожь.
На его лице отразилось удивление.
То ли из-за ярости, то ли из-за огромной силы противника, он впервые видел, как Вэнь Синчэнь высвобождает всю свою мощь. Однако столь мощный выброс энергии, безусловно, ложился тяжёлым бременем на организм.
Лу Цзиннин постоял мгновение, нахмурившись, а затем глубоко вздохнул.
Бездействие было для него невыносимым, словно сидишь как на иголках, чувствуя, как шипы впиваются в спину, или словно кость застряла в горле.
Да и чёрт с ним! Роль хрупкой красавицы ему явно не подходила.
Бросив мимолётный взгляд на алую рану на руке, кровотечение из которой уже удалось остановить, он сменил позицию и тут же вступил в схватку. Вэнь Синчэнь почувствовал, как к нему стремительно приближается знакомый человек. Ловко увернувшись от широкого энергетического луча противника, он не удержался и спросил:
— Разве я не велел тебе держаться у меня за спиной?
Лу Цзиннин указал на своё местоположение и озорно ухмыльнулся:
— Верно. но я ведь не забежал вперед тебя, правда?
Заметив недовольство на лице Вэнь Синчэня, Лу Цзиннин искренне добавил:
— Просто мне спокойнее, когда я стою прямо рядом с тобой, понимаешь? — Вэнь Синчэнь на мгновение замолчал, прежде чем напомнить:
— Не перенапрягайся и береги рану.
В обычных обстоятельствах Лу Цзиннин счел бы такие слова ворчанием, но когда их произносил Вэнь Синчэнь, да еще и в такой ситуации... на душе у него становилось сладко, словно её смазали мёдом.
Вэнь Синчэнь не удержался: на его суровом лице наконец промелькнула легкая улыбка.
Честно говоря, этот парень не мог удержаться от шуток даже в такой обстановке.
Они всегда действовали в идеальной связке: их атаки и защита были настолько слаженными, что у врага не оставалось ни единой бреши, которой можно было бы воспользоваться.
Солдаты зергов несколько раз пытались провести внезапные атаки, но раз за разом оказывались поверженными и вбитыми в землю.
Перейдя в наступление, Лу Цзиннин мимоходом подхватил клинок, выпавший из рук павшего врага. Он не знал точно, из чего тот был сделан, вероятно, из какого-то редкого металла, но в его руках оружие с лёгкостью разило противников и по сравнению с новейшими высокотехнологичными образцами этот клинок оказался куда более смертоносным.
Проще говоря, он сам был ходячим человеческим оружием массового поражения. Хотя он особо не распространялся об этом, тот факт, что он получил ранение, пусть даже пустяковую царапину, изрядно испортил ему настроение.
Черт возьми, даже во время драк с Лао Лу он едва ли получал хоть царапину, а тут умудрился пострадать от этих жуков — это просто невероятно его бесило!
Их совместная атака была яростной и в мгновение ока на поле боя, не считая Бай Чэня, стоявшего в тылу, осталось всего трое зергов. Синеволосый противник явно был сильнейшим из них; не сумев взять верх в серии столкновений, он слегка прищурился и тут же рванул вперёд, с призрачной скоростью сокращая дистанцию до Лу Цзиннина.
Его ногти внезапно и стремительно удлинились, метя прямо в шею Лу Цзиннина с бритвенной точностью. В тот самый момент, когда Лу Цзиннин начал быстро отступать, Вэнь Синчэнь поднял руку, чтобы парировать удар, и воздух тут же наполнился резким скрежетом трущихся друг о друга поверхностей. Хотя познания Лу Цзиннина о зергах были весьма поверхностными, он никогда не слышал о боевом стиле, доводящем усиление отдельной части тела до такого предела; застигнутый врасплох, он на долю секунды замешкался.
Промахнувшись, солдат с сожалением облизнул свои острые когти:
Вязкая зеленая жидкость, покрывавшая когти, коснулась кончика его языка — это был фирменный яд зергов.
Не успели слова затихнуть, как он, вместо того чтобы отступить, перешел в серию все более яростных атак. Взмахи его когтей поднимали ледяной ветер, заставляя противников раз за разом отступать в мгновение ока.
Лу Цзиннин уклонился от удара когтем, направленного прямо в него; увидев глубокую трещину, внезапно появившуюся в земле там, где он стоял секунду назад, он помрачнел.
После этой серии стычек его недавно затянувшиеся раны вновь открылись; ему не нужно было смотреть, чтобы представить, как кровь снова хлынула наружу, сопровождаемая мучительной, раздирающей болью.
Стиснув зубы, он перестал отступать; мощно оттолкнувшись от земли, он резко сменил направление движения и бросился в лобовую атаку на эту проклятую тварь.
Черт возьми — этому нет конца. Как же бесит!
В этот момент Вэнь Синчэнь был на середине процесса концентрации своей физической энергии феромонов; заметив краем глаза метнувшуюся вперед фигуру, он едва не пострадал от хаотичного энергетического отката. Воин зергов, увлеченный азартом боя, не ожидал такого поворота событий; решив, что добыча сама пришла к нему в руки, он довольно ухмыльнулся.
И в тот самый миг, когда он собирался яростно полоснуть когтями по этому красивому лицу, он ощутил мощнейший, сокрушительный удар.
Пока он был ошеломлен этим воздействием, на него обрушился шквал ударов — плотный и неумолимый, словно ливень.
— Пошел ты! Нравится веселиться, да? Я тебе сейчас устрою веселье! Ну давай, попробуй еще раз, кусок дерьма!
С него хватит того, что его гоняют туда-сюда! Там, где есть угнетение, всегда возникает сопротивление; вложив всю мощь своих феромонов в кулаки, Лу Цзиннин увернулся от этих раздражающих когтей и тут же перешел в режим беспощадного избиения.
— Если я сегодня не превращу твою рожу в кровавое месиво, ты так и не узнаешь, почему цветы такие чертовски красные!
Удары Лу Цзиннина обладали силой в тысячу тонн; один такой удар мог оставить вмятину даже в руде редкого металла, не говоря уже о жалкой, хрупкой плоти зерга.
Мгновение — и шкура твари лопнула, обнажив изуродованное месиво из крови и плоти.
Если бы зрелище не было таким омерзительным, Лу Цзиннин с удовольствием вбил бы эту тварь в землю, превратив в бесформенную кашу.
Лишь когда груда плоти на земле окончательно перестала подавать признаки жизни, он тяжело дыша выпрямился и с выражением отвращения вытер испачканные в зеленой жиже руки.
— Черт, не стоило их жалеть! Они просто наглые и избалованные.
Лу Цзиннин обернулся и встретился с ним взглядом; он уже хотел что-то сказать, но заметил, что Вэнь Синчэнь отвернулся, а выражение его лица стало непроницаемым. Затем, с невероятной скоростью, настолько быстрой, что глаз не успевал уловить движение, Вэнь Синчэнь прижал к земле двух других воинов-зергов. Разобравшись с ними, он унял бушевавшие внутри феромоны, обернулся с невозмутимым видом и заметил:
— Эти ребята... ничего особенного.
На этот раз настала очередь Лу Цзиннина хранить молчание.
Больше не было сказано ни слова, но почему-то ему показалось, что Вэнь Синчэнь воспользовался случаем, чтобы покрасоваться, а точнее, продемонстрировать свою внушительную силу.
Е Лин часто говорила, что альфы любят производить внушительное впечатление на своих партнёров; глядя на происходящее, Лу Цзиннин понял, что это утверждение совершенно справедливо.
Его брат Вэнь обычно казался таким утончённым и отрешённым человеком и часто подшучивал над Лу Цзиннином за то, что тот «выпендривается» (словно павлин, распускающий хвост), но теперь сам занимался тем же самым, причём с особым рвением. И всё же наблюдать за тем, как ведет себя Вэнь Синчэнь, было, безусловно, забавно.
Лу Цзиннин с трудом подавил улыбку, тронувшую уголки его губ, и перевел взгляд на Бай Чэня.
Оставшись без своих солдат, Бай Чэнь стоял в одиночестве на вершине дальнего холма, глядя на них сверху вниз.
Очевидно, Бай Чэнь не ожидал, что его элитный отряд будет уничтожен столь основательно и в его глазах мелькнуло удивление, однако он не выказал ни малейших признаков паники, когда двое мужчин стали медленно сокращать расстояние между ними.
Вместо этого он посмотрел на Лу Цзиннина и улыбнулся с явным интересом.
— Вполне ожидаемо от омеги, на которого я положил глаз, — поистине выдающийся экземпляр.
В его взгляде читалась жадная алчность; он тяжелым, липким взором вцепился в Лу Цзиннина, заставляя того чувствовать себя крайне неуютно.
Лу Цзиннин нахмурился, и как раз когда он собирался что-то сказать, Вэнь Синчэнь шагнул вперед, молча заслонив его собой. Вэнь Синчэнь обратился прямо к Бай Чэню:
Бай Чэнь уже потерпел сокрушительное поражение от Вэнь Синчэня в Лиге Охотников за головами и теперь, стоя в одиночку перед ними обоими, он открыто признал своё невыгодное положение:
— Да, выхода нет. — Лишенный возможности отступить, он был вынужден смотреть на Вэнь Синчэня. И хотя в его глазах читалась ненависть, улыбка на лице становилась все более безумной и ликующей. — Но разве это имеет значение? Для воина смерть на поле боя — достойный финал. Жаль, что мне не довелось совершить великих подвигов, но... — он сделал короткую паузу, и его улыбка приобрела болезненный, искажённый оттенок. — Но то, что вы двое составите мне компанию... что ж, эта мысль поистине восхитительна.
Лу Цзиннин неотрывно следил за ним; внезапно заметив слабое свечение, исходящее от руки Бай Чэня, он почувствовал, как сердце пропустило удар.
Реакция Вэнь Синчэня была еще стремительнее.
Действуя почти инстинктивно, он развернулся, подхватил Лу Цзиннина на руки и крепко прикрыл его своим телом.
Подняв голову, Лу Цзиннин встретился взглядом с глубокими, полными напряжения глазами Вэнь Синчэня... В тот миг, когда их взгляды встретились, Вэнь Синчэнь ободряюще улыбнулся.
Сердце Лу Цзиннина дрогнуло, и в следующее же мгновение он высвободил всю мощь своей феромонной энергии.
Словно гигантская невидимая рука, яростный порыв ветра устремился наружу, всей тяжестью обрушившись на то место, где стоял Бай Чэнь.
В тот же миг сияние в руке Бай Чэня взорвалось с оглушительным грохотом.
Исходя из этой центральной точки, мощный поток багрового света, подобный голодным призракам ада, с неистовой силой хлынул во все стороны, мгновенно поглощая окружающий ландшафт. Внезапный колоссальный взрыв озарил полнеба над этой безмолвной, пустынной планетой, привлекая внимание даже тех боевых кораблей, что вели сражение в верхних слоях атмосферы.
Цзян Цюань, внимательно следивший за ходом битвы, резко поднялся с кресла, не отрывая взгляда от изображения на большом экране.
С высоты казалось, будто часть поверхности планеты была вырвана, образовав глубокий кратер; окрестности изрезали бесчисленные трещины — зрелище было поистине потрясающим.
Он был слишком хорошо знаком с самоубийственной тактикой зергов. Неужели кто-то из элитного отряда действительно загнал врага в столь безвыходное положение?
Рука, сжимавшая рычаг управления, слегка дрогнула.
На мгновение он поймал себя на том, что не хочет развивать эту мысль.