Притворяясь милым Омегой. Fake sweet Omega. 僞裝甜О (Глава 31)
После того, как Доу Мин официально переехал в дом Цзяна, он сразу же стал центром внимания для тётушки Сюэ и шеф-повара. Они баловали его горячим чаем и питательными супами, обращаясь с ним как с маленьким императором.
Цзян Ван быстро заметил, что частота покупок в продуктовом магазине увеличилась, и в доме внезапно появилось изобилие фруктов и закусок.
— О, я понял. Как только малыш появился, про большого все забыли.
Ган Я, озорно улыбаясь, метафорически поддал жару, сказав:
— Кто такой малыш? Кто такой большой?
Цзян Ван застрелил его зловещим взглядом.
— Я большой. Везде. Есть проблемы с этим?
Ган Я тут же отступил и ускользнул, не осмелившись сказать ещё хоть слово.
Цзян Ван направил свой ревнивый взгляд на тётушку Сюэ.
Не глядя на вязание, тётушка Сюэ небрежно ответила:
— Мы кормим его сейчас, чтобы вы почувствовали себя лучше через несколько дней.
А? Как его питание связано с моим самочувствием?
Цзян Ван сделал быструю посчитал в уме и понял, что его жара приближается.
Тётушка Сюэ не просто ехала на машине — она пилотировала ракету прямо на Марс.
Тётушка Сюэ ответила небрежным:
Да, она издевается надо мной, подумал Цзян Ван.
Он повернулся и схватил тарелку со свежими нарезанными фруктами, направляясь в комнату Доу Мина. Он заглянул внутрь и увидел, что Доу Мин сосредоточился на учёбе, поэтому он тихо положил фрукты на стол и попытался незаметно выйти.
Цзян Ван отмахнулся, улыбаясь, как ни в чем не бывало.
С тех пор, как его прикрытие было раскрыто, и он «выбыл» из школы, Цзян Ван больше не должен был делать никаких домашних заданий. Но тень «повторного старшего года» все ещё оставались в его сознании — один вид тестовых заданий заставлял его голову пульсировать.
Доу Мин мягко держал Цзян Вана за руку, как будто он мог читать его мысли.
— Ты беспокоился о своей жаре?
— Разве не приближаются праздники? Когда занятия снова начнутся, настанет время для стодневного экзаменационного забега, верно?
Доу Мин поцеловал кончики пальцев Цзян Вана, мягко говоря:
— Ты можешь справляться со своей жарой, как хочешь. Но если ты принимаешь подавители или... что-нибудь ещё, просто дай мне знать. Я помню, что эти инъекции болезненны.
Уклончивое выражение лица Цзян Вана исчезло, и он стал серьёзным.
— Не пойми неправильно. Дело не в том, что я боюсь это делать, а в том, что ты слишком молод. Я не хочу, чтобы это повлияло на твоё развитие!
Он говорил с такой убеждённостью, не понимая, насколько оскорбительным может быть термин «влиять на твоё развитие» для Альфы. Любой вспыльчивый Альфа уже расстегнула бы штаны и бросил вызов: «Давай, взгляни. Посмотрим, полностью ли я развит!»
Но выражение лица Доу Мина не изменилось. Его взгляд только углубился, когда он сказал:
Цзян Ван, гордясь тем, насколько зрелым был Доу Мин, похлопал его по плечу и похвалил:
— Хорошо, я рад, что ты понимаешь.
Полагая, что они достигли взаимопонимания, Цзян Ван, чтобы быть осторожным, купил ещё одну упаковку подавителей, чтобы держать их под рукой. Чувствуя себя расслабленным и контролирующим ситуацию, он провёл следующие несколько дней в приподнятом настроении.
В день, когда в школе наступили каникулы и Доу Мину нужно было взять домой много книг, которые он мог бы читать на каникулах. Цзян Ван уже планировал отправить водителя на помощь, Доу Мину, чтобы он не нёс все самостоятельно. Цзян Ван даже подумывал о том, чтобы поехать вместе с ним и удивить его, ожидая в машине.
Но как только Цзян Ван собирался уйти, внезапная волна тепла прошла через его тело.
— Ты поезжай сам, — сказал он водителю, помахав рукой, когда Maybach медленно отъехал. Цзян Ван спокойно вернулся в свою комнату, наклонил голову перед зеркалом и ввел себе подавитель.
Через несколько секунд тепло стихло. Он сел обратно, успокоился и собрался.
Как и ожидалось, через несколько минут на него обрушилась вторая волна жары. На этот раз его лицо покраснело, и интенсивность этой волны была намного больше, чем у первой.
Приготовившись, он сделал вторую инъекцию, удовлетворённый тем, что его отражение возвращается к нормальному виду и когда покраснение исчезло.
Все под контролем, подумал Цзян Ван, кивая в одобрении собственного превосходства.
Он терпеливо ждал ещё около десяти минут, но не испытал третьей волны тепла.
Справедливо ли я прошел через эту жару? Он задался вопросом, осторожно вставая и выходя на улицу.
Он немного прошёл вперёд, иногда останавливаясь, но все равно не чувствовал никакого дискомфорта. Наконец, он улыбнулся и расслабился.
Чувствуя себя хорошо, он подумал, что пришло время выходить.
Цзян Ван решил взять другую машину из дома и позволить водителю вернуть книги Доу Мина. Он планировал пригласить Доу Мина на хороший ужин.
Тётушка Сюэ обменялась взглядом с Ган Я.
Первоначально Цзян Ван отказался.
— Не будь третьим колесом, хорошо?
Тётушка Сюэ и Дю Яньлун оба придали ему значимый вид. Через мгновение, Ган Я догадался.
— Я должен обеспечить вашу безопасность. Как только Доу Мин окажется в машине, я пересяду в машину водителя, хорошо?
Цзян Ван, решил не рисковать6 понапрасну и сказал:
— Жаль, что кто-то здесь будет разочарован. Благодаря моим умным, решительным действиям, эта жара полностью под контролем.
Тётушка Сюэ просто пожала плечами, не удосужившись спорить. Она слегка прищурилась, наблюдая, как он уходит, а затем отправила сообщение Доу Мину, посоветовав ему быть осторожным вечером и не брать Цзян Вана в людные места.
Как взрослый Омега, Цзян Ван никогда не получал постоянной отметки, поэтому его жара никогда не проходила легко.
Основываясь на своём опыте, тётушка Сюэ полагала, что тело Цзян Вана уже кипит под поверхностью, на грани извержения.
Она желала Цзян Вану только добра, всегда готовясь к худшему. Но даже она не ожидала, что жара ударит так быстро или так сильно.
Ган Я припарковал машину в укромном переулке примерно в двух-трехсот метрах от школы. Выйдя, он запер все двери и встал у входа в переулок, выпустив свои феромоны в ясном сигнале: Держитесь подальше, если не приглашают.
Обычно беззаботный и игривый, Ган Я может переключиться в серьёзный режим в одно мгновение. Его присутствие стало таким же глубоким, как море, и внушительным, как гора. С его альфа-аурой в полной готовности, он стал естественным барьером. Ни одна Альфа не посмела бы спровоцировать его.
Несмотря на то, что все Альфы в этом районе могли чувствовать заманчивую сладость Омеги в жаре, скрывающейся в переулке, никто не осмелился подойти. Но они тоже не ушли, молча проклиная Ган Я за то, что он защищал такое сокровище.
Они задержались, уставившись на аллею, фантазируя о том, чтобы претендовать на сладкую Омегу. Но вскоре холодный, подавляющий запах кедрового дерева появился из ниоткуда.
Истинный холод зимы пронесся, как будто температура внезапно упала на семь или восемь градусов. Зубы стучали, и даже те, кто находится далеко от аллеи, чувствовали холод.
Альфы, которые ждали и наблюдали, больше не могли сохранять самообладание под гнетущей волной феромонов.
Один за другим они отступали, плотно закутываясь в пальто, когда они спешили покинуть переулок.
В то же время прибыл Доу Мин, прорезав кусачий холод, как метель, проносящаяся по морю, замораживал всё на своём пути.
Ган Я открыл для него «окно» в феромонном барьере.
Его выражение было суровым, далёким от его обычного беззаботного поведения. Волны его феромонов нахлынули на присутствие Доу Мина, почти как если бы они испытывали друг друга.
Это была инстинктивная реакция каждого Альфы, когда они сталкивались с равным.
Но запах кедрового дерева без усилий оттолкнул волны. Доу Мин кивнул, прошептал быстрое «спасибо», зашёл в переулок и, отперев дверь автомобиля, проскользнул внутрь.
Острый слух Ган Я подхватил фрагменты их разговора.
— Сейчас все в порядке. Будь умничкой.
— Я собираюсь испортить ваше развитие...
— Почему бы тебе сначала не проверить? Посмотрим, полностью ли я развит.
Остальная часть разговора была загнана в угол, когда двери автомобиля заперлись, запечатав все внутри кокона из кедрового дерева.
Подняв бровь, Ган Я прислонился к стене и покорно стоял на страже, когда переулок на ночь превратился в импровизированную охраняемую парковку.