Притворяясь милым Омегой. Fake sweet Omega. 僞裝甜О (Глава 11)
Цзян Ван, слабо, жалко и беспомощно болтался, крепко зажатый в тисках Че Ченьина.
В этот момент он был как маленький белый цветок, дрожащий на ветру. Его лицо было бледным, глаза были окаймлены слабым покраснением, а его острый подбородок дрожал, заставляя его выглядеть одновременно жалким и милым.
Че Ченьин насмехался, явно не впечатлившись этим видом.
Прошло 202 года в новом тысячелетии, и ещё есть этот хрупкий Омега?
Недалеко, Доу Мин молча стоял, наблюдая за ними двумя. Он был острым и внушительным, его аура острая как бритва.
Он не сказал ни слова, но явное давление его присутствия медленно обрушилось на них, и его холодные феромоны давали молчаливый приказ: отпустите его.
Че Ченьин отпустил Цзян Вана, скрестив руки с поднятыми бровями.
— Запугивание слабых не делает тебя сильным.
Доу Мин холодно взглянул на Ченьина, прежде чем повернуться, чтобы уйти.
Этот взгляд может заморозить чью-то душу.
Наблюдавшие школьники крепко обнимали своих товарищей, их зубы стучали от холода.
Толпа инстинктивно расступилась, уступая место Доу Мину.
Че Ченьин потёр подбородок, поняв, что он, возможно, пересёк черту с этим Альфой, но Доу Мин не потерял контроль.
Учитывая взрывное собственничество Альфы, если бы Цзян Ван действительно был Омегой Доу Мина, не может быть, чтобы Доу Мин так легко ушёл.
— Похоже, я неправильно понял. — сказал Че Ченьин, взглянув на Цзян Вана сверху. Его тон был далёк от извинений. Длинными, стройными пальцами он щёлкнул по воротнику Цзян Вана, слегка нажав на его дрожащую железу. Омега-феромоны начали протекать, как соблазнительная роза обернулась вокруг кислого аромата зелёных слив. Дрожащая железа Цзян Вана уменьшилась в ответ, но роза воспользовалась возможностью, кружась вокруг неё.
Никаких следов феромонов из кедрового дерева обнаружено не было. В конце концов, Цзян Ван не был Омегой Доу Мина.
— Держись от него подальше, по крайней мере, пока я не закончу с ним. Понял?
Че Ченьин сказал, не утруждая себя тем, ответит ли Цзян Ван. Он расхохотался, как гордый петух, за которым следовала стая ярких и модных Омег.
Цзян Ван хранил молчание, глядя вниз на свой смятый воротник.
Зрители обменялись взглядами. Хрупкий Омега стоял в одиночестве, склонив голову, даже с затылком, излучающим чувство несправедливости.
У Цянь и другие бросились, защищая Цзян Вана, когда они смотрели на толпу.
Толпа медленно разошлась. У Цянь, не зная, что делать, стоял перед Омегой, раскаявшись, бил себя по голове.
— Это все моя вина. Я не должен был приглашать тебя посмотреть драму.
Сюй Ванси, остроглазый, заметил, что губы Цзян Вана движутся, как будто он что-то бормочет. Он быстро остановил самобичевание У Цяня и мягко спросил:
Цзян Ван поднял голову. Его глаза были не сфокусированы, его губы дрожал, и он выглядел как сломанная кукла, бормоча несколько раз:
После хаотичной схватки они поняли, что срыв Цзян Вана произошёл из-за его одержимости чистотой. Бедного чистюлю доставили в медкабинет, где школьная медсестра продезинфицировала его, дала ему успокоительное и позвонила семье, чтобы те отвезли его домой отдохнуть.
Классный руководитель лично сопроводил потерявшего сознание Цзян Вана к машине. Как только он обернулся, его лицо потемнело, как грозовое облако. Он до сих пор помнит, почему Цзян Ван перевёлся — из-за издевательств в элитной школе!
Прошло всего несколько дней, и снова есть проблемы!
Он, не теряя времени, пошёл к заместителю директора — к этому надо было отнестись очень серьёзно!
Заместитель директора, услышав, что Цзян Ван подвергся издевательствам, немедленно заявил, что виновные будут сурово наказаны. Но когда следствие показало, что хулиганом был Че Ченьин, драгоценный камень влиятельной семьи Че, его отношение изменилось.
Правда о прошлом Цзян Вана была неизвестна даже директору. Его перевод в среднюю школу был организован через специальное распоряжение городским Управлением образования. Вице-директор, естественно, предположил, что Цзян Ван был просто ещё одной богатой Омегой из богатой семьи.
По сравнению с драгоценным ребёнком семьи Че Цзян Ван, Омега с небольшим количеством денег, казался незначительным.
Вице-директор, улыбаясь, пытался отмахнуться от продолжения этого разговора с учителем в классе. Учитель, однако, стоял на своём, даже зайдя так далеко, чтобы горячо спорить с заместителем директора.
Цзян Ван ничего не знал о внутреннем конфликте в школе. После того, как его забрали домой, тётушка Сюэ искупала его, переодела в пижаму милого маленького монстра и уложила его в постель. Полдня пролетели незаметно и после долгого, спокойного сна Цзян Ван вприпрыжку спустился по лестнице. Он был свеж и готов к ужину.
В гостиной стояли на коленях Дю Яньлун и Ган Я: ...
Стоя рядом с ними, тётушка Сюэ держала бамбуковый кнут, её выражение лица было спокойным, когда она взглянула на Цзян Вана.
Цзян Ван пренебрежительно махнул рукой.
— Тётушка Сюэ, хватит уже. Я же говорил, что это наказание устарело.
— Они были с тобой, но вы все ещё были напуганы. Они заслуживают наказания.
Цзян Ван поднял подбородок, сигнализируя, чтобы они встали.
Он прогулялся к кухонной двери, сделал глубокий вдох — там готовилось мясо! С лёгким сердцем он вернулся в гостиную.
— Я просто устраивал шоу для аутсайдеров, не воспринимайте это всерьёз.
Со словами босса Дю Яньлун и Ган Я подскочили от радости. Тётушка Сюэ кивнула, убрав бамбуковый кнут.
— Пока вы в порядке, я буду считать, сколько у вас осталось таблеток.
— ? — Цзян Ван подумал: «Ого, твоя память — это действительно что-то». Подумав так, он быстро сказал:
— О, у этих таблеток истёк срок годности, я смыл их в унитаз.
Тётушка Сюэ, не сомневаясь в нем ни на секунду, взглянула на него.
— Я спрошу доктора Хао, чтобы он выписал вам ещё, но не злоупотребляйте ими, понятно?
Цзян Ван послушно кивнул, чувствуя себя немного виноватым.
Тётушка Сюэ поднялась наверх, чтобы начать уборку в его комнате, в то время как Ган Я с нетерпением побежал в столовую, вытащил стул для Цзян Вана и ждал его. Между тем, Дю Яньлун, следуя на шаг позади, предусмотрительно взяв небольшой табурет и кусачки для ногтей, предложив подстричь ногти на ногах Цзян Вана.
— Ребята, вы можете расслабиться?
Только тогда они засмеялись и сели.
Шеф-повар подавал горячую, вкусную еду, а Цзян Ван копался с удовольствием.
Когда Дю Яньлун потягивал суп, он сообщил:
— Вице-директор позвонил, предложив, чтобы мы закрыли на это глаза. Он сказал, что это просто нормальные трения между учениками и тут не на что обращать внимание. Мы должны сделать перерыв, а не переусердствовать.
— Значит, вся эта игра была напрасной?
— Ваше выступление было таким хорошим, Ган Я и я почти до смерти испугались.
Цзян Ван бросил свою ложку в разочаровании.
— Если Че Ченьин не извинится, я не вернусь в школу!
Он выглядел так, как будто был несправедливо обижен.
Но Дю Яньлун сознательно моргнул.
— Вы наконец-то нашли предлог, чтобы пропустить занятия?
— Босс, это ты настоял на том, чтобы пойти в школу, и теперь ты тот, кто пытается её прогулять.
С болезненным выражением он посетовал:
— Вставать в шесть часов каждое утро — это какой-то способ жить?
Как только слова покинули его рот, зазвонил телефон Ган Я. Увидев идентификатор звонившего, он напрягся и показал экран Цзян Вану.
Цзян Ван вытер рот, скрестив руки.
Ган Я кивнул и уже собирался ответить, когда Цзян Ван добавил:
— Спросите его, есть ли у него маленький Омега в школе?
Он ответил на звонок, включив громкую связь. Монотонным голосом он спросил:
Холодный голос Доу Мина, звучащий ещё глубже по телефону, ответил:
Трудовая этика этого парня была слишком сильной. Ган Я взглянул на выражение Цзян Вана и сказал:
— Вы будете уведомлены, когда вы понадобитесь. Что случилось сегодня в школе? Не пытайтесь разозлить босса Цзяна. Он более страшный, чем вы можете себе представить.
— С того момента, как я подписал контракт, моё тело и душа принадлежат Боссу Цзяну.
Доу Мин действительно серьёзно отнёсся к этому.
Цзян Ван, раздраженный, сказал:
После окончания звонка Цзян Ван гневно возобновил приём пищи, но еда больше не казалась ему вкусной. Он закончил свою трапезу, бросил свои палочки для еды, потопал наверх, как разъярённый бык, и заставил весь дом трястись под своими шагами.
Затем раздался звук, когда он кричал в отчаянии:
— Сколько раз я говорил тебе, не трогать мои вещи!
— Я увидела, что это был беспорядок, поэтому я прибралась для тебя.
— Это может выглядеть грязно, но я знаю, где все находится! А теперь я ничего не могу найти!
Тётушка Сюэ оставалась спокойной.
— Что вы ищете? Я помогу тебе найти это.
Дверь захлопнулась, оставив тётушку Сюэ стоять снаружи, держа в руках щётку для, не проявляя ни гнева, ни спешки.
Вернувшись за обеденным столом, Ган Я тихо пробормотал: «Разве босс не хочет эту Альфу? Так почему же он злится, когда парень предлагает себя?»
Повар, который молчал, нахмурил бровь увидев нетронутую еду, и вздохнул.
— Вы, мужчины, все одинаковые.
Дю Яньлун открыл рот, чтобы защитить своего приятеля, но прежде чем он смог говорить, тётушка Сюэ подошла к столу, посмотрела на потраченную впустую еду и небрежно сказала:
— Это верно. Мужчины – это просто неприятности.
Дю Яньлун: ... У него не было слов.
Эта «проблема» была наверху, ворочаясь и мечась в постели, не в силах успокоиться.
Доу Мин, Альфа с такой холодной гордостью, превратился в лакея для богатой Омеги.
Холодный, отстранённый как божество мужского пола — на самом деле просто маленький щенок для своего сахарного папочки за кулисами.
Утренние приветствия, вечерние проверки, все только для того, чтобы выполнить свой часть сахарного контракта.
Цзян Ван бросился и повернулся, чувствуя себя все более и более разочарованным.
Дешёвые феромоны, продаются за пятнадцать тысяч в месяц? Нет, спасибо!
Он смотрел на потолок, серьёзно подумывая о том, чтобы положить конец этой нелепой игре.
Перевернувшись на живот, ноги болтаются в воздухе, он лениво взял телефон.
Это было уведомление из QQ: «Доу Мин принял ваше предложение о дружбе.»
Получая что-то так легко, Цзян Ван чувствовал себя менее склонным ценить это.
Он чуть не удалил Доу Мина из друзей прямо сразу.
Но сообщение Доу Мина пришло быстро.
Доу Мин, как классическая Альфа, предложил свой совет.
Цзян Ван открыл свою галерею, готовую отправить обратно мем, высмеивающий его прямой совет.
Но затем Доу Мин отправил несколько сообщений в быстрой последовательности.
[Ченьин больше не будет тебя беспокоить.]
[Не волнуйся о возвращении в школу.]
[Не позволяй посторонним людям мешать твоей учёбе.]
Цзян Ван моргнул, затем сел со скрещёнными ногами и нахмурился, когда он печатал.
[Не пугай меня. Ты нашёл Че Ченьина?]
[Я слышал от У Цяня и других, что у Че Ченьина много охранников Альфа!]
[Эй, эй, ты все ещё там? Доу Мин?]
Цзян Ван отправил ряд неистовых сообщений, но Доу Мин не ответил.
Тонущее чувство охватило Цзян Вана, и беззаботное выражение на его лице исчезло.
При этом в узком переулке возле школы юный Альфа убрал свой телефон. Игнорируя мигающий зелёный свет поступающих сообщений на экране, он посмотрел на Омегу, стоящую напротив него, в окружении нескольких других Альф. Его выражение было спокойным, когда он сказал:
— Жизнь для жизни. Необходимо погасить долг. Это и есть закон.
— Да ладно! Я просто схватил его на секунду. — сказал Че Ченьин, сбитый с толку. — Это не то же самое, как если бы я кого-то убил. Почему ты читаешь мне лекции? Он вернулся домой, чтобы отдохнуть, потому что он слишком слабый! И я уже извинился.
— Учительница в классе сказала мне, что над ним издевались в его предыдущей школе
Снег на вершине горы бесшумно рухнул, и одинокая сосна на скале протянула свои ветви, обширные и холодные, стирая небо.
Под нарастающим давлением Че Ченьин сделал шаг назад, закатив глаза.
— Итак, это моя вина, что у него ПТСР? И ты сказал, что он не твоя Омега, но посмотрите, насколько вы его защищаете. Признайтесь, вы влюбились в него.
Выражение лица Доу Мина оставалось холодным.
— Если он не придёт в школу завтра, вы пойдёте к нему домой, чтобы извиниться.
Че Ченьин помахал своими Альфами вперёд, вспылив.
— Это такая маленькая проблема. Он драматизирует. Я никуда не пойду! Что ты собираешься с этим делать, тащить меня туда?
Альфы двинулись на Доу Мина, костяшки их пальцев зловеще хрустели.
Шквал сосновых иголок дрейфовал вниз. В холодном, пустынном мире яркая зелень сосны потеряла свой последний намёк на тепло.
Доу Мин, серьёзный, как всегда, сказал:
— То, что может показаться вам незначительным, может стать катастрофой для кого-то другого. Он может быть мягким и слабым, но он человек. Его счастье и страхи заслуживают уважения со стороны всех.
Образ маленького мальчика, сжимающего ногу взрослого и плачущего, умоляющего не забирать вещи его матери, промелькнуло в голове Доу Мина. Этот мальчик, над которым когда-то издевались за то, что он боялся темноты, несмотря на то, что он Альфа, теперь достиг зрелого возраста. Сегодня он решил подарить себе особенный подарок на день рождения.
Чтобы сказать этим сильным, оптимистичным и бесстрашным людям, что, даже если мы не разделяем одни и те же печали, мы должны, по крайней мере, попытаться понять хрупкость и страхи друг друга. Будь то страх темноты или одержимость чистотой.