Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 34.
— Доклад. — Ю Чэнсун поднял руку.
— Значит, заряженный шар… — Лао Ли посмотрел на него, — Что случилось, Ю Чэнсун?
— Возможно, у меня период повышенной восприимчивости. — Ю Чэнсун надавил на его шею.
— А? Правда? — Учитывая, что Ю Чэнсун часто использовал этот период, чтобы напугать его, а затем пропускал занятия, Лао Ли отнёсся к этому скептически, — Не пугай меня.
— Я не шучу. Мне хочется укусить, как только я увижу твою шею, — сказал Ю Чэнсун, вытаскивая Инь Гу за дверь. — Я слишком опасен. Меня нужно немедленно изолировать.
— Эй! — Лао Ли выбежал с книгой в руке. — Если тебе действительно станет плохо, иди в больницу! Инь Гу, пожалуйста, помоги ему! Если тебе станет плохо, просто поиграй на уроке, а потом вернись!
— Понял. — Ю Чэнсун махнул рукой.
Сегодня все первокурсники отправились в больницу на медицинский осмотр. Врач из лазарета должен был оставаться с ними всё утро, и дверь была заперта.
Ю Чэнсун достал запасной ключ, открыл дверь палаты, вошёл и сел на кровать.
Инь Гу налил ему стакан воды снаружи и подал.
— Ты иди обратно. — Ю Чэнсун взял стакан и сделал большой глоток, но это нисколько не помогло. Казалось, из горла всё ещё идёт дым. Он нахмурился и сказал, — Попробую подавить.
— Если я уйду, тебя уже никто не остановит. — Инь Гу сел рядом, вдыхая освежающий аромат апельсиновой газировки. — Твой феромон уже начал распространяться, ты не чувствуешь?
— Правда? Я ничего не чувствую. — Ю Чэнсун всё ещё хмурился. — Ты не сможешь меня остановить, даже если будешь здесь. Я могу даже подраться с тобой.
— Пусть директор Хан приведет кого-нибудь…
— Не надо, — Ю Чэнсун схватил его за руку хриплым голосом. — Когда ты находишься в уязвимом периоде, если я приведу группу людей, чтобы окружить тебя, как ты себя почувствуешь?
— … — Инь Гу посмотрел на него, а через две секунды положил телефон, — Я захочу их убить.
— Я тоже. — Ю Чэнсун отпустил его, положив одну руку на свою ногу, а другой потирая висок.
Альфы в уязвимом периоде больше всего боятся, что другие увидят их состояние, поэтому они прячутся, или же те, кто обладает его силой, предпочитают скрывать своё недовольство перед толпой.
Удивительно, что он может терпеть, когда такой же доминантный Альфа, как Инь Гу, видит, как ему некомфортно, и не обижается.
Если бы директор Хан действительно привёл врача, он мог бы опрокинуть и человека, и носилки.
Инь Гу дотронулся до лба. Его ладонь была холодной, и он невольно потёр её.
— Немного горячий, — сказал Инь Гу.
— Такое ощущение, что я горю, — Ю Чэнсун закрыл глаза. Его глаза горели, словно на в них насыпали железной пыли. Он чуть не истекал кровью каждый раз, когда закрывал и открывал глаза.
— Бывало ли когда-нибудь так серьёзно? — спросил Инь Гу, нахмурившись.
— Нет, — Ю Чэнсун тоже почувствовал, как повышается температура его тела. Лихорадка — один из симптомов предрасположенности, но раньше у него такого не было. — Раньше я был раздражительным и хотел драться, но никогда не было так.
— Ты всё ещё можешь это вытерпеть? — Инь Гу положил руку ему на тыльную сторону ладони, прикрывая её, чтобы уменьшить температуру тела.
— Конечно, могу… — Ю Чэнсун прикрыл лоб рукой. Его сердце внезапно замерло, и он почувствовал себя ещё более неловко. Он стиснул зубы и рассмеялся.
— Чёрт возьми, он что, собирается превратиться в Чаризарда?
В воздухе воцарилась тишина; даже сердцебиение Ю Чэнсуна стало отчётливо слышно.
Из-за того, что кто-то преградил ему путь, Оранжевая Газировка больше не сдерживалась и металась по маленькому пространству, как сумасшедшая.
Запах сандалового дерева держался несколько секунд, прежде чем его сменил сильный запах крови, который плотно заблокировал дверь и не позволил Оранжевой Газировке вырваться наружу.
Было очень жарко, словно кровеносные сосуды горели, а голова пульсировала от боли. Боль была не настолько сильной, чтобы он потерял сознание, но очень настойчивой и постоянно давала о себе знать.
Впервые Ю Чэнсун почувствовал раздражение от боли и ударил себя кулаками по голове.
— Ю Чэнсун! — Инь Гу схватил его за запястье и сердито посмотрел на него. — Не причиняй себе вреда!
— …Черт, почему бы тебе самому не попробовать? Это действительно неприятно. — Ю Чэнсун вырвался, схватил себя за запястье тыльной стороной ладони, потёр его и пробормотал себе под нос, — Почему ты такой хладнокровный? Ледяной кубик, должно быть, превратился в духа. Сколько лет ты совершенствуешься?
Период восприимчивости длится как минимум три дня. Одна только мысль об этом вызывает у Ю Чэнсуна желание умереть вместе с периодом восприимчивости.
Некоторое время назад Чжоу Чжэюй жаловался ему на то, как его период восприимчивости отнимает время, и смеялся над Чжоу Чжэюем за его изнеженность, ведь тот никогда не пропускал занятия в этот период.
Теперь, похоже, люди действительно не могут просто притворяться крутыми.
— Ты правда не хочешь в больницу? — Инь Гу схватил его за другую руку, чтобы тот не ударил себя.
— Разве поездка в больницу — это не просто смена места, где тебе некомфортно? Врач максимум сделает мне укол глюкозы. — Ю Чэнсун ущипнул себя за ладонь, но не смог контролировать силу, и она покраснела.
— Ю Чэнсун. — Инь Гу сжал пальцы холодными руками.
— Что ты делаешь? — Ю Чэнсун повернулся к нему, побледнев, и рассмеялся. — На что ты смотришь? У тебя глаза вот-вот выпадут.
Инь Гу наклонился ближе, нос к носу, посмотрел ему в глаза и тихо сказал:
— Проверим насколько это больно.
Проверим насколько это больно.
Как только Инь Гу это сказал, взгляд Ю Чэнсуна невольно устремился к его шее.
О том, насколько это может быть больно, ясно написано в учебнике по физиологии.
Ожоги, переломы, отравления, колотые раны… ничто не сравнится с болью, которую испытывают альфы, метя друг друга.
А поскольку кусали Инь Гу, боль была сильнее, чем если бы он кусал.
Этот уровень боли неописуем. Во время процесса маркировки человек остаётся в сознании и переживает всё в мельчайших деталях…
Но если он переживёт эти полчаса, период восприимчивости полностью исчезнет, и он почувствует себя отдохнувшим…
Ю Чэнсун сглотнул, заставил себя отвести взгляд и сознательно спросил:
— Я в здравом уме. — Инь Гу слегка наклонил голову, обнажив перед ним наиболее уязвимую часть шеи альфы.
Ю Чэнсун заметил маленькую красную родинку за ухом, которая выглядела одновременно и предупреждением, и приманкой.
Он протянул руку и коснулся железы Инь Гу. Кожа, к которой он прикоснулся, была немного холодной. Хотя он знал, что будет больно, это всё равно было смертельным искушением.
— Особенно больно. Особенно, особенно, особенно больно. — Глаза Ю Чэнсуна покраснели. Он крепко сжал кулаки, и его кадык сильно дёрнулся. — От боли можно закричать.
— Тогда давай поспорим. — Инь Гу поджал губы.
Нос Ю Чэнсуна наполнился сильным запахом крови. Феромоны материализовались, отчего его глаза покраснели. Он долго молчал, прежде чем спросить:
Инь Гу обнял его, положив подбородок ему на плечо, полностью обнажив затылок, и с улыбкой сказал:
— Если я не буду плакать, ты можешь приходить и готовить мне еду, когда я захочу поесть в будущем. Срок действия — один семестр, как тебе?
Ю Чэнсун схватил его за плечи и, не давая себе ни секунды на раздумья, открыл рот и сильно укусил.
В тот момент, когда кровь залила его зубы, феромоны в комнате внезапно прекратились, а через две секунды они снова нахлынули и сплелись, словно цунами. Боль от укуса длилась недолго, а ощущение от инъекции феромонов было чудесным и вызывало привыкание. Ю Чэнсун спокойно вздохнул, и как раз когда он собирался расслабиться, всё его тело внезапно замерло, глаза стали пустыми, брови нахмурились, а челюсть медленно расшаталась от внезапной боли.
Словно огромная рука медленно сжимала его голову. Ю Чэнсун даже чувствовал, как его мозг борется, и пронзительный звук постепенно разрушающегося черепа. Боль была невыносимой, и он мог лишь издать сдавленный звук из горла.
Прежде чем он успел отреагировать, раздался громкий «хлопок».
Долгий, резкий, напряжённый звук заставил Ю Чэнсуна широко раскрыть глаза, словно кто-то выстрелил ему в ухо. Он хотел глубоко вдохнуть, но даже не мог открыть рот.
Боль была сильнее любой боли, которую он когда-либо испытывал. Казалось, бесчисленные тонкие иглы пронзали его кожу и плоть со всех сторон, поражая кровеносные сосуды и одновременно двигаясь в стороны, разрезая… его мышцы, скручивая их, а затем заливая кипятком…
Всё было чёрным перед его глазами. Он ничего не видел с открытыми глазами. Слёзы текли по его лицу, но он не мог пошевелиться. Он мог лишь издавать тихие, хриплые звуки из горла.
Слава Богу, он чувствовал скованность и дрожь Инь Гу. Он хотел прикоснуться к Инь Гу, но не мог даже пошевелить пальцем.
Прошло неизвестное количество времени, прежде чем Инь Гу медленно и слабо обнял его. Хотя руки на его спине дрожали, словно вот-вот сломаются, Ю Чэнсун всё ещё чувствовал, что это не так уж и невыносимо.
Инь Гу не знал, откуда у него взялись силы, но он всё ещё держал его и вместе с собой повалил на кровать, ещё сильнее сжимая его спину…
Ты всё ещё можешь двигаться, Инь Гу. Ты действительно потрясающий…
Боль была подобна тени, и это был предел десяти жестоких пыток династии Цин.
Разница в том, что те, кого пытали, могли упасть в обморок от боли, а эти двое могли лишь терпеть её, оставаясь в сознании.
Настенные часы медленно двигались по полукругу, и хаотичные феромоны в комнате постепенно стихли.
Двое лежащих на кровати выглядели так, словно их вытащили из воды. Их одежда была насквозь пропитана потом, а лбы и носы покрыты мелкими капельками пота.
Ю Чэнсун моргнул, и перед ним предстало лицо Инь Гу со слабой улыбкой, всё ещё очень красивое.
Посмотрев друг на друга, Ю Чэнсун тоже рассмеялся, но это был лишь тихий смех, не скрывавший даже возбуждения в его голосе.
Инь Гу поднял руку и прижал уголки глаз, вытирая всё ещё висящие слезы.
Ю Чэнсун глубоко вздохнул, посмотрел ему в глаза и не смог удержаться от смеха. Его голос был хриплым.
— Больно, черт возьми, ужасно.
— А сейчас всё ещё болит? — Инь Гу ущипнул его за ухо и слегка нахмурился.
— Сейчас не болит, но это вызовет психологическую травму. — Ю Чэнсун вздохнул, — Как ты такой потрясающий, что у тебя ещё хватает сил меня обнять? Разве не больно?
Глаза Инь Гу слегка изогнулись, и он незаметно спрятал пальцы.
Ю Чэнсун взглянул на свои всё ещё дрожащие кончики пальцев, замер, а затем внезапно с большим усилием наклонился и поцеловал его в губы.
Инь Гу был ошеломлён, но не увернулся.
На этот раз Ю Чэнсун не закрыл глаза. Он пристально посмотрел в глаза Инь Гу и слегка прикусил губы. Его действие больше походило на поглаживание. Его рука неосознанно нежно погладила затылок. Инь Гу смотрел на него со спокойным взглядом. Он позволил ему поцеловать себя, но не ответил взаимностью.
Ю Чэнсун тоже не стал заходить дальше, лишь поцеловал его в губы, а затем отстранился, даже не используя язык.
Он перевернулся, лёг на спину и в оцепенении уставился в потолок.
В этот момент его разум был пуст. У него не было причин или оправданий для этого импульса. Он просто захотел поцеловать его и он это сделал.
Инь Гу просто не хотел целовать, так что, может, он просто хулиганил? А?
У него внезапно заболела мочка уха, а затем она стала немного влажной и горячей, как будто что-то её сжимало…
Ю Чэнсун резко повернул голову и увидел, как Инь Гу разжал губы. Он улыбнулся и прошептал:
— Ты воспользовался моей болью и отсутствием сил. Сосед по парте, ты только что издевался надо мной?
Ю Чэнсун посмотрел на него. Выражение лица Инь Гу было легко определить, но в данный момент его мысли были в полном беспорядке, и он мог расшифровать лишь одно послание — «Хочу поцеловать».
— Чувствуешь себя полным сил? — Ю Чэнсун схватил его за ключицу и бесстыдно раздевал его с головы до ног взглядом.
— Нет. — Инь Гу откинулся на бок, в его глазах мелькнула улыбка. — Я не могу двигаться.
Ю Чэнсун понимал, что они оба сейчас не совсем трезвы, потому что только что было так больно, так больно, что все побои, которые он получил за предыдущие 18 лет вместе взятые, казались не такими болезненными.
Но когда Инь Гу откинулся, изгиб его шеи, линия челюсти и крючковатые губы кокетливо манили его: «Дядя, иди поиграй».
Все эти мысли промелькнули меньше чем за секунду. Он перевернулся и надавил на Инь Гу, опустил воротник и укусил за ключицу, которую так долго желал.
Инь Гу застонал от боли, протянул руку и ущипнул его за талию. Затем, с силой, которая взялась неизвестно откуда, он прижал его плечи к себе и, целуя в губы, прижался к нему.
Это был совсем не нежный и не романтичный поцелуй, он ощущался как борьба жизни и смерти.
Если ты укусишь меня один раз, я укушу тебя дважды.
Если ты укусишь меня до смерти, я тоже укушу тебя.
Посмотрим, у кого больше следов на теле.
Ю Чэнсун запустил руку под футболку и коснулся всего — не только ключицы, но и шрамов, которые он видел раньше, мышц живота, талии… он позаботился обо всем.
Инь Гу больше сосредоточился на его талии, кончики пальцев были покрыты тонкими мозолями, а суставы пальцев отчётливо выделялись…
По сравнению с необузданным поведением этих двоих, феромоны были гораздо мягче.
Запах апельсиновой газировки и крови мягко соприкасались. От первоначального пробного периода до полного слияния всё происходило плавно и легко, словно естественно…
Воздух наконец успокоился, и феромоны перестали быть агрессивными и стали мягкими.
Ю Чэнсун лениво лежал на животе Инь Гу, закрыл глаза и протяжным голосом спросил:
Ю Чэнсун открыл глаза и посмотрел наружу. Солнце ярко светило в небе, и это было идеальное время, чтобы взять рюкзак и отправиться в школу. Однако они вдвоём долгое время прятались здесь, занимаясь чем-то бесстыдным.
Он чувствовал себя спокойным и свободным от бремени, и ему даже хотелось крикнуть: «Как же это хорошо!»
Образец для подражания современной деградировавшей молодёжи.
— Я не хочу спать, я просто слишком ленив, чтобы идти на занятия. — Ю Чэнсун достал из кармана две конфеты и протянул ему одну.
— Тогда пойдём. — Инь Гу разорвал обёрточную бумагу.