Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 121.
Банкет по случаю помолвки семьёй Вэнь и Лу, пожалуй, можно было назвать самым грандиозным событием в Империи за последнее время.
О статусе семьи Вэнь в военных кругах не стоило и говорить — он был очевиден всем. Что же касается истинного происхождения семьи Лу, то, хотя широкой публике оно было неизвестно, высшие слои общества прекрасно о нем знали.
Среди гостей были не только высокопоставленные военные, но и ключевые политические фигуры. Стоило лишь оглядеться, как взгляд тут же натыкался на множество знакомых лиц, часто мелькавших в новостных сводках.
Банкетный зал был залит мягким тёплым светом, а приятная оркестровая музыка создавала умиротворяющий фон.
Гости непринуждённо общались и это событие напоминало не столько обычную вечеринку по случаю помолвки двух восходящих звёзд армии, сколько место для светских знакомств и делового общения — поистине роскошное торжество.
Тот факт, что столь грандиозное мероприятие удалось организовать в кратчайшие сроки, сразу после внезапного решения Лу Конбина, красноречиво свидетельствовал о высоком статусе обеих семей.
Впрочем, получив приглашения, большинство людей были совершенно ошеломлены.
Ведь всем было известно, что Лу Конбин и Вэнь Муцяо годами были непримиримыми соперниками. Перспектива их родства лишала окружающих дара речи, заставляя лишь поражаться тому, насколько непредсказуемым может быть этот мир.
Е Лин, одетая в наряд в светлых тонах, была увлечена приятной беседой с Юй Чжи.
Обе они были невероятно красивыми омегами и даже будучи матерями, они сохраняли поразительную стать и притягивали восхищенные взгляды гостей.
В разгар разговора Е Лин заметила входящих в зал юношей и помахала им рукой.
Лу Цзиннин и Вэнь Синчэнь были в парадных костюмах, держась прямо и уверенно. Возможно, под влиянием радостного события в их облике чувствовалось нечто непривычное: смесь лёгкой сдержанности и спокойной профессиональной выправки, казавшейся несколько напускной, хотя их лица излучали яркий, героический дух. Е Лин сразу разглядела внутреннюю панику сына, но лишь улыбнулась, не подавая виду, что заметила его волнение. Она протянула им обоим бокалы с шампанским, хотя слова её были обращены к Вэнь Синчэню:
— А-Нин плохо переносит алкоголь и, выпив, начинает вести себя непредсказуемо. Присмотри за ним, когда будете обходить гостей с тостами. С сегодняшнего дня он на твоём попечении — пожалуйста, береги его.
Вэнь Синчэн с улыбкой взглянул на него и ответил:
— Не волнуйтесь, тётя, я позабочусь о нём.
Юй Чжи поддразнила их со стороны:
— Всё ещё называешь её «тётей»?
Вэнь Синчэн на мгновение замялся, но затем уголки его губ приподнялись, и он легко подхватил игру:
Услышав, как Е Лин откликнулась с сияющей улыбкой, Лу Цзиннин почувствовал, как у него слегка зарделись щёки, хотя он ещё не выпил ни капли алкоголя.
В этот момент он ощутил на себе чей-то взгляд.
Почувствовав это, Лу Цзиннин поднял голову и встретился глазами с Юй Чжи, в которых читалось нетерпеливое ожидание.
Лу Цзиннин немного помедлил, а затем произнёс:
Глаза Юй Чжи радостно сощурились:
Матери ещё долго не отпускали их, давая бесконечные наставления и советы, прежде чем наконец позволить им уйти, но даже когда они отошли на некоторое расстояние, Лу Цзиннину казалось, что гул их голосов всё ещё звенит у него в ушах. Он потёр виски, чувствуя, как подступает головная боль:
— Брат Вэнь, так будет весь день?
— Не волнуйся, я рядом с тобой.
Эти слова не то чтобы сильно успокоили Лу Цзиннина, но мысль о том, что он проходит через это испытание не в одиночку, всё же принесла облегчение. Он молча подбодрил себя: Упорство ведёт к победе — вперёд!
Поскольку на вечеринке присутствовали знаменитости и видные деятели из самых разных сфер, виновникам торжества было не избежать обхода гостей с тостами, однако то, как Лу Цзиннин описывал этот процесс, с торжественным и трагическим настроем, словно перед выходом на поле битвы, было поистине уникально. На самом деле, Е Лин могла бы и не напоминать: Вэнь Синчэнь прекрасно знал, как Лу Цзиннин переносит алкоголь, и уж точно не позволил бы ему перебрать.
Обходя гостей с бокалом, Вэнь Синчэнь незаметно перехватывал предназначенные Лу Цзиннину напитки, а если избежать тоста не удавалось, то по возможности подменял их на слабоалкогольное фруктовое вино.
Когда с важными персонами было покончено и пришло время поднимать бокалы за близких друзей, Лу Цзиннин наконец смог выдохнуть с облегчением.
Разумеется, на торжестве присутствовал и друг детства — Юй Цинцан. В костюме он выглядел весьма элегантно, однако, стоило ему увидеть Вэнь Синчэня, как он тут же выпалил:
Почему это прозвучало так странно?
Юй Цинцан пришёл вместе с Жэнь Цзинем и Лу Цзиннин ещё издали заметил, насколько тесно и доверительно они общались.
Хотя Жэнь Цзинь уже давно взял на себя роль лидера группы поддержки Лу Цзиннина, тот не мог припомнить, когда именно они успели так сблизиться.
Воспользовавшись моментом, пока Жэнь Цзинь отвлёкся, он отвёл Юй Цинцана в сторону и с любопытной ухмылкой спросил:
— Сынок, что у вас там происходит?
Услышав этот вопрос, Юй Цинцан, обычно шумный и бесшабашный парень, которого трудно смутить, вдруг застеснялся. Он почесал затылок и неловко принялся рассказывать, как развивались их отношения.
Лу Цзиннин не ожидал, что инициатором сближения выступил Жэнь Цзинь. Что и требовалось доказать: несмотря на то, что Жэнь Цзинь казался тихим и застенчивым, в вопросах ухаживания он проявлял завидную решительность. Выслушав Юй Цинцана, Лу Цзиннин помолчал немного, а затем спросил:
— Значит, ты окончательно оставил мысли о Янь Хэбине?
— Я всё хорошенько обдумал и понял: мы действительно не созданы друг для друга. Тот отличник, скорее всего, так и останется для меня лишь недосягаемым «белым лунным светом» — идеализированным образом любви. А вот Цзиньцзинь — тот, кто действительно может быть рядом со мной.
Лу Цзиннин не ожидал, что Юй Цинцан придет к такому выводу и лишь спустя долгое время он смог взволнованно произнести:
— Сынок, ты наконец-то повзрослел!
По правде говоря, он всегда знал, что Янь Хэбинь не испытывает к Юй Цинцану подлинного интереса. Было отрадно видеть, что Юй Цинцан наконец-то принял это.
Однако была одна вещь, о которой он умолчал.
У него не хватало духу сказать Юй Цинцану, что его «белый лунный свет», вероятно, вскоре потеряет голову от любви к другому их близкому другу.
Он решил дождаться, пока отношения между Янь Хэбинем и Су Цянем официально оформятся, прежде чем заводить об этом разговор, хотя чувствовалось, что этот момент уже не за горами.
Настало время церемонии помолвки: гости заняли свои места, и лучи прожекторов устремились на великолепную сцену в центре зала.
Поскольку Лу Цзиннин не любил пышных ритуалов, саму процедуру помолвки решили провести в простом формате.
Когда пришло время подписывать соглашение о помолвке, Вэнь Синчэнь даже не взглянул на текст документа — он просто поставил свою подпись, ни секунды не колеблясь, как и обещал.
Лу Цзиннин стоял рядом и смотрел на него — на склонённую голову, на руку, выводящую подпись, — и на его лице сама собой появилась улыбка.
В зале то и дело вспыхивали камеры: событие освещали репортеры, а друзья запечатлевали этот прекрасный момент на память.
На снимках пара была окутана мягким сиянием и даже без слов чувствовалась тонкая, сладкая аура счастья, окружавшая их.
Простая церемония не заняла много времени, и последним пунктом программы стал обмен кольцами. Лу Цзиннин слегка опустил взгляд, наблюдая, как Вэнь Синчэнь опускается перед ним на одно колено и бережно берет его за руку. Он ощутил прохладное прикосновение кольца к своим пальцам. Глядя на юношу, чьи глаза светились глубокой нежностью, он на мгновение замер, словно заворожённый.
Почему-то ему вдруг нестерпимо захотелось узнать, какой же будет их собственная свадьба.
Банкет затянулся до глубокой ночи. Когда разговор за столом перешел от их помолвки к предстоящей свадьбе Бин Юньлиня и Вэнь Е, Лу Цзиннин дернул Вэнь Синчэня за край пиджака, и они тихонько ускользнули.
В ночной темноте на заднем дворе царило полное спокойствие: шум и суета банкета остались далеко позади, отсеченные стенами главного здания.
Лу Цзиннин был в строгом костюме, но, стоило ему выйти из зала, как он тут же сбросил с себя скованность и официальный тон. Небрежно прислонившись к перилам, он с усмешкой выругался:
— Черт, этот старый лис — президент клуба... И когда только успел увести моего кумира?
Вэнь Синчэн, стоявший у стены, при этих словах слегка поднял взгляд.
— Если ты всё ещё тоскуешь по своему кумиру, ещё не поздно подать заявку на смену имени в брачном договоре.
— Да ну, забудь. Если мы так поступим, завтрашние заголовки превратятся в мелодраматическую сагу о распрях в богатых семействах.
Вэнь Синчэн шагнул ближе, развернул его к себе и, мягко ухватив за подбородок, приподнял его лицо.
— Ты правда хочешь поменяться?
Поддавшись этому жесту, Лу Цзиннин встретился с ним взглядом, склонил голову набок и улыбнулся.
— Ни за что, брат Вэнь. В этой жизни мне нужен только ты.
Это было совершенно искреннее признание в любви, однако произнес он его с присущим ему озорным, слегка легкомысленным обаянием. Вэнь Синчэн чуть наклонился, в мгновение ока сократив расстояние между ними; в его голосе зазвучали двусмысленные нотки:
— Так ты не против, если я... возьму тебя?
Эти слова, полные скрытого подтекста, коснулись слуха Лу Цзиннина, на мгновение лишив его дара речи.
Внезапно неподалеку поднялся шум; не успели они опомниться, как в небе расцвел праздничный фейерверк. Раздалась серия оглушительных залпов, и ночное небо мгновенно озарилось ослепительным фейерверком красок.
Лу Цзиннину казалось, что и в его сознании тоже взрываются фейерверки, а лицо молодого человека перед ним то появлялось, то исчезало в переменчивом свете, выглядя загадочным и непредсказуемым.
Видя, что Лу Цзиннин молчит, Вэнь Синчэнь подался чуть ближе.
На таком расстоянии их губы разделяло лишь мгновение.
Ресницы Лу Цзиннина слегка дрогнули, а взгляд скользнул вниз — сначала к соблазнительному кадыку мужчины, затем к железе, источавшей едва уловимый аромат феромонов.
На фоне фейерверка, расцвечивающего небо, в голове Лу Цзиннина внезапно вспыхнул жар и, не дожидаясь, пока Вэнь Синчэнь снова заговорит, он вскинул голову и игриво, слегка прикусил губы юноши.
Этот дерзкий жест заставил сердце Вэнь Синчэня пропустить удар; ситуация, до этого спокойная и размеренная, внезапно грозила выйти из-под контроля.
Он ответил на поцелуй, и его пальцы, плавно скользя, принялись неспешно расстегивать сложные застежки парадного костюма, — но тут дверь позади них внезапно распахнулась.
Под многозначительным, полунасмешливым взглядом вошедшего атмосфера стала невероятно неловкой. Однако Бин Юньлинь, даже не догадываясь, что прервал романтический момент, с сияющей улыбкой повернулся к Вэнь Е и произнес:
— Посмотри-ка — вот как должны выглядеть отношения! Тебе, как старшему брату, стоит у них поучиться.
Если бы место не было столь неподходящим для драки, и если бы они не понимали, что, скорее всего, всё равно проиграют, у них возникло бы сильное искушение заставить его замолчать навсегда.
Вэнь Е, однако, оставался невозмутимым.
— Отец хочет, чтобы вы проводили гостей. — Он помолчал, а затем добавил, — Не нужно торопиться; когда гости уйдут, времени будет предостаточно.
Это прозвучало как вполне искренняя попытка успокоить их. Увидев, как лица обоих от смущения приобрели багрово-красный оттенок, Бин Юньлинь не смог сдержать громкого смеха; он потащил Вэнь Е прочь как раз в тот момент, когда те были готовы взорваться от негодования.
Вэнь Синчэнь на мгновение умолк, глубоко вздохнул и поднялся.
Лу Цзиннин наблюдал, как тот застёгивает две пуговицы, которые только что расстегнул, заметив редкое выражение досады на его лице. Он едва заметно улыбнулся и улыбка отразилась в глубине его глаз.
Когда Вэнь Синчэнь уже повернулся, чтобы уйти, Лу Цзиннин перехватил его руку, наклонился к самому уху и прошептал:
— Поставь мне полную метку сегодня ночью... хорошо?
Спина Вэнь Синчэня слегка напряглась, и он обернулся.
— Конечно. Я просто хочу отдать тебе всего себя. — Лу Цзиннин смотрел на него прямо и нежно. — Поздравляю с помолвкой. Я люблю тебя.
Все слова в конце концов растворились в тишине.
Фейерверк, озарявший небо, постепенно угас, оставив в ночном воздухе лишь яркие, тающие следы.
Сначала едва заметная улыбка тронула уголок его губ, а затем она разлилась по лицу, словно капля чернил, расплывающаяся и расцветающая на бумаге. Вэнь Синчэнь произнёс:
Их руки, украшенные кольцами, мягко сплелись, и они пошли вперёд, навстречу сиянию далёких огней.
Впереди лежал долгий-долгий путь, но они пройдут его бок о бок — вместе, навсегда.
В этот миг большего и не требовалось: единственным желанием было, чтобы ты оставался рядом со мной до конца жизни.