Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 70.
Перед классом 10 висит обратный отсчёт до вступительных экзаменов в колледж. По мере уменьшения количества оставшихся дней, для учащихся дни пролетают все быстрее и быстрее.
Учителя задали горы домашней работы на зимние каникулы, а последние каникулы для старшеклассников длились всего десять дней.
В тот день, когда Лу Синци вернулся из школы, бабушка Лу приехала в хутун Цзиншань на выходные. Увидев его возвращение, старушка окликнула его. Цзян Яо тоже встала с улыбкой:
— Наконец-то ты вернулся. Бабушка ждала тебя весь день.
Старушка посмотрела на него, когда он подошёл, и, оценивающе, спросила:
— Не видела тебя почти полмесяца, Синци снова вырос?
Цзян Яо тоже посмотрела на него:
— Он кажется немного слишком высоким. Теперь я могу смотреть на него только снизу вверх.
Старушка удовлетворенно кивнула и спросила:
— Сколько выходных дней вам предоставят на этот раз?
— Десять дней, — сказал Лу Синци, бросив взгляд на элегантное платье в стиле династии Тан, которое было на ней надето. — Этот цвет тебе очень идёт, он освежает цвет лица.
— И ты, и твоя мать говорите одно и то же. — Старушка сначала широко улыбнулась, а затем слегка нахмурилась, — Слишком всё торопится, даже на Праздник фонарей времени нет.
— Так уж заведено среди старшеклассников. Я слышала, как кто-то говорил, что в школе его ребёнка отпускают всего на неделю, — сказала Цзян Яо, а затем прошептала горничной, — Скажи мужу, чтобы он спустился на ужин.
Услышав её слова, Лу Синци поднял глаза:
— Папа так рано вернулся домой?
— Сегодня немного тихо. Скоро китайский Новый год, ты точно не увидишь его несколько дней. — Цзян Яо сменила тему и с улыбкой сказала, — Твой отец и бабушка ждут тебя дома на ужин.
Это был редкий случай, когда присутствовали все члены семьи, и, как и следовало ожидать, за обеденным столом зашла речь о вступительных экзаменах в колледж в следующем году.
— Давайте усердно поработаем в последние дни, чтобы потом, оглядываясь назад, мы ни о чем не жалели.
— Твои ожидания от Синци слишком завышены, — пренебрежительно сказала бабушка Лу. — Он с детства сдавал столько экзаменов, разве он когда-либо не старался изо всех сил?
— Я редко вижусь с отцом, и каждый раз, когда мы встречаемся, он рассказывает мне о вступительных экзаменах в колледж, — полушутя заметил Лу Синци. — Это меня очень сильно напрягает.
Услышав это, старушка посмотрела на Лу Хунчуаня и спросила:
— Если ты так спешишь, почему бы тебе самому не сдать вступительные экзамены в колледж?
Лу Хунчуань молчал, а Цзян Яо улыбнулся и сгладил ситуацию:
— Каким бы ни был результат, просто сделай все возможное.
— Это тоже не сработает, — сказал Лу Синци. — Папа сказал, что если я хорошо сдам экзамен, он купит мне дом рядом с университетом. Я хочу съехать после университета, поэтому мне все равно нужно хорошо сдать экзамен.
Лу Хунчуань взглянул на него с полуулыбкой на лице:
— В прошлый раз я хотел спросить, вы планируете съехать и жить отдельно?
Лу Синци несколько секунд смотрел на него, а затем улыбнулся.
Видя невысказанное взаимопонимание между отцом и сыном, Цзян Яо взяла инициативу в свои руки и направила разговор в нужное русло:
— Как продвигается подготовка Цзяяня к экзаменам?
— Он должен поступить в престижный университет; он довольно хорошо сдал пробный экзамен.
— На этом заключительном этапе, пожалуйста, помоги ему и постарайся не оказывать на него слишком большого давления. Если он действительно плохо его сдаст, наша семья тоже может…
— Всё в порядке, он должен справиться с экзаменом самостоятельно.
— О боже, — пробормотала бабушка Лу себе под нос, услышав это, — Как я могла забыть…
После ужина бабушка Лу поговорила с Лу Синци наедине и вручила ему небольшую коробочку:
— Несколько дней назад я побывала в храме Дагуань и купила тебе там кусочек нефрита. Слышала, что он очень эффективен.
Храм Дагуань — старинный храм в Нинчэне. Каждый Новый год большое количество людей выстраивается в очередь у подножия горы, чтобы зажечь благовония в честь Нового года.
Лу Синци взвесил маленькую коробочку в своей руке:
— Пусть у тебя всё пройдёт гладко, и пусть ты получишь высшие оценки на экзаменах. Желаю тебе всего наилучшего на вступительных экзаменах в колледж. — ласково и немного взволнованно сказала старушка, — Я так спешила, когда уходила, что забыла попросить что-нибудь и для того ребёнка.
Лу Синци принял нефритовый подарок от старушки, улыбнулся и сказал:
Вернувшись в свою комнату, он поставил коробку на стол.
Лу Синци достал из кармана два контрольных листа. Записывая вопросы, он взглянул на коробочку с нефритом, и его мысли резко изменились.
Он не верил во все это. Бабушка Лу раньше принесла для него нефрит и молилась за него Будде, но он всегда лишь выпрашивал у старушки благодарность, никогда не принимая её слова всерьёз. Но когда он подумал о Дуань Цзяяне, ему показалось, что он в какой-то степени понял мысли старушки.
Потому что теперь он вдруг захотел попросить благословения для другого человека.
По сравнению с Нинчэном, зимы в Хайчэне теплее.
Дуань Цзяянь провёл неделю в Хайчэне. Теперь, вернувшись и прогуливаясь холодным зимним вечером по Нинчэну, он почувствовал необычный холод.
Погруженный в свои мысли, он вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за руку.
У мальчика были широкие руки и длинные, тонкие пальцы. Прикоснувшись к прохладной коже Дуань Цзяяня, он замер, а затем сжал свои пальцы между пальцами Дуань Цзяяня, переплетая их.
— Я боялся, что ты заблудишься, — сказал Лу Синци, глядя на него сверху вниз. — Там было очень много людей.
Начиная с кануна Нового года, в храме Дагуань несколько дней подряд проходят храмовые ярмарки. Люди приходят и уходят, сотни декоративных фонарей взлетают высоко в небо, и вся улица ярко освещена.
Вскоре после начала праздника Дуань Цзяянь получил сообщение от Лу Синци. Лу Синци спросил, когда он вернётся, и хотел пригласить его на храмовую ярмарку. Дуань Цзяянь чувствовал себя не очень комфортно, оставаясь в Хайчэне, поэтому, сообщив об этом Фу Юань, он решил вернуться в Нинчэн на несколько дней раньше.
— Как ты провёл Новый год? — Дуань Цзяянь вдруг вспомнил, — Ты снова играл в маджонг в этом году?
— Я играл в маджонг день или два, а остальное время посвящал решению практических задач. Мама больше не разрешает мне часто играть, боясь, что это повлияет на мою учёбу.
— Ты так много работал. Если ты не станешь лучшим учеником в этом году, я буду плакать от сожаления за тебя, — сказал Дуань Цзяянь, а затем небрежно спросил, — В древности звание лучшего ученика называлось «сдачей императорского экзамена»?
Лу Синци взглянул на него с улыбкой, но ничего не сказал. Дуань Цзяянь недоуменно спросил:
— В древние времена тебя бы постоянно ругали за отсутствие здравого смысла? — спросил Лу Синци, а затем подумал, — Но тогда, кажется, омеги могли вступать в брак в тринадцать или четырнадцать лет.
Он слегка крепче сжал руку Дуань Цзяянь, игриво произнеся:
— Невеста-ребенок, совсем неплохо.
— Брат Лу, — искренне сказал Дуань Цзяянь, — прошло много времени с тех пор, как я тебя в последний раз видел, и твои мысли становятся все более зверскими.
— Неужели всё так серьёзно? — Он потянул его за собой, небрежно сказав, — Если ты действительно так молод, я ничего не собираюсь с тобой делать. Я просто сначала научу тебя здравому смыслу, чтобы ты хотя бы понимал, что сдача императорского экзамена и получение звания лучшего учёного — это не одно и то же.
Продвигаясь вперёд, Дуань Цзяянь огляделся по сторонам. Он много лет не был на храмовой ярмарке, и, глядя на окружающих, эта некогда обыденная ярмарка вдруг показалась ему интересной. Чем дальше он шёл, тем больше людей встречалось.
Когда в поле зрения показались пышные сосны, Лу Синци остановился. Мощная и пышная вечнозелёная сосна раскинула свои ветви и листья, словно облака. Прошлой ночью выпал снег, и ночные огни с исключительной чёткостью осветили бледный снег на её кроне.
Зимней ночью летающих насекомых было очень мало. Дуань Цзяянь поднял глаза и увидел сотни деревянных табличек, привязанных красными верёвочками и свисающих с деревьев.
— Я поискал информацию, и это самое известное дерево желаний в Нинчэне. — Лу Синци повернул голову, чтобы посмотреть на него, — Говорт, что оно очень эффективно.
Дуань Цзяянь перевел взгляд на землю под деревом.
Там собралось много людей, которые развешивали таблички и загадывали желания. Глядя на эту сцену, Дуань Цзяянь не мог сдержать смеха:
— Ты веришь в это? Тогда уж лучше верь в меня, а не во всё это. — Он сделал паузу, его улыбка стала шире, — Я экономичнее этой ёлки. Тебе не нужно вешать табличку. Просто скажи несколько приятных слов, и я посмотрю, смогу ли я исполнить твоё желание.
Увидев, что Лу Синци молчит, Дуань Цзяянь слегка потянул его за воротник и насмешливо спросил:
— Немой малыш, какое у тебя новогоднее желание?
Лу Синци терпеливо ждал, пока он закончит свою чепуху, прежде чем заговорить:
— Обычно я в такое не верю, но все же хочу пожелать тебе удачи.
— Для меня? — Судя по реакции собеседника, он вдруг понял, — Ты специально привёл меня сюда?
Изначально он думал, что Лу Синци просто хотел посетить храмовую ярмарку.
Лу Синци взглянул на раскачивающуюся на ветру деревянную табличку, затем на шумную толпу и усмехнулся про себя:
— Похоже, это довольно сильно смахивает на суеверие.
Дуань Цзяянь пошевелил губами, словно хотел что-то сказать, но тут же остановился.
— Просто считай это написанием ради удовольствия, — сказал Лу Синци и спросил, — Может, мне стоит купить две таблички с пожеланиями?
Когда он вернулся, Дуань Цзяянь взял у него табличку с пожеланиями. Табличка была пустой, и продавец предлагал туристам разноцветные маркеры, чтобы они могли на ней писать.
— Как этим пользоваться? — спросил Дуань Цзяянь, заметив, что все вокруг увлечённо пишут. — Просто писать все, что захочешь?
— Напишите на ней свои надежды на будущее, а потом повесь её чуть позже.
— Тогда я напишу: надеюсь, Лу Синци благополучно переродится в следующей жизни и станет моей юной невестой. — Дуань Цзяянь с удовольствием развлекал себя этим. Увидев, что он закончил писать, он с любопытством наклонился, — Что ты написал?
— Надеюсь, ты получишь желаемые оценки. — Он не обратил внимания на глупости Дуань Цзяяня, закрыл колпачок маркера и передал его Дуань Цзяяню, — Пиши.
— ... — Дуань Цзяянь сравнил это и почувствовал, что, возможно, был немного слишком жесток.
Он помолчал немного, затем вдруг что-то вспомнил, открыл колпачок ручки и наклонил голову, чтобы писать. К тому времени, как Дуань Цзяянь закончил писать, Лу Синци уже повесил свою табличку с пожеланиями на дерево. Дуань Цзяянь подошёл к нему и тоже протянул руку, чтобы обмотать красную нить вокруг ветки.
Видя, что Дуань Цзяянь очень щепетильно относится к делу, Лу Синци спросил:
Он получил утвердительный ответ и протянул руку.
Дуань Цзяянь всегда отличался прекрасным почерком. Лу Синци когда-то считал его весьма талантливым, но, поспрашивав у знакомых, узнал, что Фу Юань заставила его в детстве полсеместра посещать уроки каллиграфии. Хотя позже он самостоятельно научился прогуливать занятия, ему все же удалось освоить базовую структуру и форму иероглифов.
Аккуратный и чёткий почерк расшифровал пожелание Дуань Цзяяня, написанное на деревянной табличке.
«Безмятежные дни, неспешный путь; долгая дорога, с которой прощаются даже звезды.»
— Я не знал, что написать, поэтому просто написал это. — Увидев, что он смотрит на это, Дуань Цзяянь дотронулся до носа и невнятно заметил, — Подумав, я решил, что это наиболее подходящий вариант.
Он не объяснился ясно, но они оба поняли.
— Ты всё ещё собираешься сегодня домой? — Не дожидаясь ответа, Лу Синци отпустил табличку с желанием и обхватил лицо собеседника ладонями, мягко поглаживая большие пальцами его щеки. — Может, приедешь в Наньшань и останешься у меня?
Его движения были медленными, тяжёлыми, полными двусмысленного намерения.
Дуань Цзяянь понял, что он имеет в виду, и пробормотал:
Однажды испытав любовь, молодому человеку трудно не быть очарованным теми удовольствиями, которые она приносит.
В этом отношении Лу Синцы был куда более напорист. Те немногие случаи, когда Дуань Цзяянь оказывался в подобной ситуации, приходились на период его течки: в такие моменты он практически терял способность здраво мыслить, а поскольку партнер мастерски использовал феромоны, чтобы заманить его в свои сети, всё неизменно заканчивалось тем, что Дуань Цзяянь оставался совершенно обессиленным и едва живым.
Позабавленный этим, Лу Синцы прошептал Дуань Цзяяню на ухо:
— Я никогда не говорил, что хочу с тобой переспать.
В суматохе людей, входящих и выходящих, Дуань Цзяянь был застигнут врасплох таким резким заявлением. Его сердце замерло, и он медленно, неуверенно произнёс:
— Я просто хочу обнять тебя и немного поговорить. Прошло так много времени; я не хочу отпускать тебя одного. — Он сделал паузу и его голос слегка охрип — звук, который, казалось, окутал разум Дуань Цзяяня, словно сеть. — Всё в порядке, даже если у тебя нет течки; я могу помочь тебе медленно. Это не будет очень больно.
Губы Дуань Цзяяня слегка приоткрылись, когда он понял, что именно имел в виду собеседник. Они на мгновение посмотрели друг на друга.
Их взгляды на мгновение встретились.
— Что скажешь? — снова спросил он. — Пойдём со мной.
Дуань Цзяянь отчётливо различал очертания его лица, пока эти угольно-чёрные глаза молча смотрели на него.
Рука, лежавшая на его щеке, скользнула вниз, ладонь аккуратно прижалась к шее, и пальцы слегка, настойчиво поцарапали кадык.
На мгновение разум Дуань Цзяяня опустел и он инстинктивно кивнул…
Зимние каникулы пролетели незаметно.
Вскоре после начала нового семестра начались медицинские осмотры для вступительных экзаменов в колледж.
Студентам было предписано пропустить завтрак ради сдачи крови. Ожидая в очереди в больнице, многие из них бездельничали, играя на своих телефонах.
— Можно как-нибудь немного ускорить этот осмотр? — Чжоу Синчэнь только что закончил партию и ужасно заскучал. — Если это скоро не закончится, я могу просто умереть от голода.
Дуань Цзяянь небрежно заметил:
— Сяо Чжоу, мне кажется, твоя нынешняя ситуация — это не голод, а глубоко укоренившаяся паника.
Чжоу Синчэнь посмотрел на него с усмешкой:
— Как берут кровь, — спокойно произнёс Дуань Цзяянь. — Только представь: игла вдавливается в кожу, образуя ямку, а затем медленно входит внутрь — ощущения такие, словно тебя целых десять секунд грызут муравьи. Если задуматься, одна только мысль об этом вызывает у меня небольшую боль.
Чжоу Синчэнь на мгновение замер в подозрительном молчании.
Дуань Цзяянь пожал плечами и с озорной улыбкой спросил:
— Хочешь, я закрою тебе глаза?
Он весело подшучивал над Чжоу Синчэнем, когда кто-то сзади закрыл ему глаза и небрежно спросил:
Дуань Цзяянь понял, кто это. Он поднял руку и убрал пальцы, закрывавшие ему глаза.
— Перестань дурачиться — учитель может нас увидеть.
— Учителя Чжао здесь нет, — небрежно заметил Лу Синци. — Хочешь перекусить после медицинского осмотра?
Чэнь Юэ больше не мог этого терпеть:
— Успокойся, брат. То, что тебе наплевать на сохранение лица, не значит, что это не важно для всех остальных.
Лу Синци повернул голову и посмотрел на него с особым недоумением:
— С каких это пор у тебя появилось чувство стыда?
После анализа крови проводятся и другие исследования. Физическое обследование для определения уровня Омега- и Альфа-феромонов более сложное, поскольку включает проверку состояния их желез.
В классе было меньше Омег, и проверка прошла быстро. Дуань Цзяянь и Сун И только что вышли из смотрового кабинета, когда мальчик открыл дверь в соседнюю комнату для экзаменов Альф.
Увидев их, мальчик усмехнулся:
— Черт, вы представляете, какие они распутные? Они воспользовались случаем, чтобы сравнить размеры внутри.
Без всякого стеснения Сун И смело продолжил:
— Правда? Тогда у кого из них больше?
Как раз когда мальчик собирался что-то сказать, он вдруг увидел стоящего в стороне Дуань Цзяяня и не смог удержаться от того, чтобы дважды усмехнуться. Дуань Цзяянь поднял бровь и улыбнулся:
— Что ты пытаешься сказать? Следи за своими словами.
Они устроили сцену, когда медсестра крикнула из двери кабинета для осмотра «Омега»:
— Не могли бы вы подойти сюда на минутку?
После того как он вошел в смотровой кабинет, медсестра закрыла дверь и вышла, оставив его наедине с женщиной-врачом.
Женщина-врач посмотрела на него и спросила:
— Молодой человек, вы знаете, что у вас стрессовое расстройство?
— Ваше физическое состояние весьма специфично, — тихо сказала врач. — Хотя ваши железы восстановились, стрессовое расстройство все же в некоторой степени повлияло на ваше здоровье. Существует высокая вероятность того, что в будущем удалить эту метку не удастся.
Как правило, большинство омег предпочитают вступать в брак примерно в двадцать лет. Если они несчастливы в браке, они могут избавиться от влияния альф с помощью хирургической операции по удалению метки.
Появление этого хирургического метода когда-то считалось одним из самых гуманных нововведений в современной медицине. Но у Омеги, стоявшей перед ней, не было права делать выбор снова.
Это действительно прискорбное событие.
Видя его спокойное выражение лица, словно он не осознавал серьёзности ситуации, врач-женщина терпеливо объяснила ему:
— В будущем вам следует быть очень осторожными при выборе Альфы. Прежде чем на вас нанесут постоянную метку, лучше не рассказывать Альфе о состоянии ваших желез, так как это очень опасно. — Врач-женщина продолжила, — Результаты вашего медицинского обследования зашифрованы. Никто не сможет получить доступ к вашему электронному отчету без вашего разрешения. Вам также следует быть более внимательным и ответственным за себя.
— Хорошо, — сказал Дуань Цзяянь, принимая специальный отчёт. — Спасибо за помощь.
Дуань Цзяянь распахнул дверь в кабинет медицинского осмотра. Лу Синци, ожидавший у двери, услышал шум и повернулся к нему:
— С тобой все в порядке? Сун И сказал, что тебя позвали одного.
Под пристальным взглядом окружающих Дуань Цзяянь передал свой медицинский отчёт Лу Синци.
— Пёс Лу? — заметил Чэнь Юэ необычное выражение лица Лу Синци и повернулся к Дуань Цзяяню, — Что с тобой?
Дуань Цзяянь открыл рот, колеблясь, стоит ли ему говорить прямо.
— Ничего страшного, — внезапно сказал Лу Синци. Он аккуратно сложил отчёт и сказал Чэнь Юэ, — Это просто стрессовое расстройство.
В отличие от своего внешнего спокойствия, Лу Синци крепче сжала в руках отчет, не желая, чтобы кто-либо когда-либо снова увидел его результаты.
Одна-единственная метка может определить всю жизнь Дуань Цзяяня.
— Тогда поговорим об этом позже, — тихо сказал он Дуань Цзяянь так, чтобы его услышали только они двое.
— Давай обсудим это после того, как закончим университет, найдём работу и все обдумаем.
Услышав это, Дуань Цзяянь внезапно повернул голову и пристально посмотрел на него.
Лу Синци замер, встретившись с ним взглядом.
— Можно ли удалить метку или нет, для меня не имеет значения. Я об этом особо не думал, и тебе тоже не нужно. — Дуань Цзяянь слегка помолчал, его тон был неуверенным, — Ты говоришь со мной о метке только сейчас, когда мы уже взялись за дело? Ты хочешь, чтобы я начал нервничать и сомневаться?
— Ни за что. — Он поджал уголки губ и протянул слова, в которых чувствовалась настоящая угроза, — В колледже на нас будут обращать внимание — даже не думай сбежать.
Когда Дуань Цзяянь закончил говорить, его голос слегка повысился, и он выглядел так, словно совсем не собирался быть разумным.
Казалось, он всегда был таким. Беззаботный и легкомысленный на первый взгляд, но по-настоящему искренний и открытый — готовый полностью довериться кому-то задолго до того, как дело дошло до этого.
Взгляд Лу Синци был прикован к приподнятым уголкам губ Дуань Цзяяня, выражение его глаз постепенно смягчалось.
Он немного замедлил шаг, позволив Чэнь Юэ и остальным идти впереди, а сам с Дуань Цзяянем шли позади.
— Хорошо, — он протянул руку и схватил Дуань Цзяяня за запястье. — Когда захочешь.
Выражение его лица было расслабленным, а в глазах мелькнула лёгкая улыбка, но он крепко держал руку Дуань Цзяяня:
— Я буду тебя слушать и я не заставлю тебя волноваться.
Весьма довольный его поведением, Дуань Цзяянь удовлетворенно кивнул.
Лу Синци слегка опустил взгляд и скользнул пальцами вниз, обхватив ладонью тыльную сторону сравнительно небольшой руки Омеги.