Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 131. 2.
Когда Лу Цзиннин принял звонок от Лу Конбина, он всё ещё полусонно лежал в постели; лишь осознав суть сказанного, он мгновенно окончательно проснулся:
Голос Лу Конбина, доносившийся из коммуникатора, звучал без каких-либо прикрас:
— Я сказал: тащи свою задницу сюда и открывай дверь, сорванец! Я тут внизу уже целую вечность жду, чёрт возьми!!!
Вэнь Синчэнь, лежавший рядом, смутно расслышал разговор и его брови, до этого расслабленные, слегка нахмурились:
Лу Цзиннин не стал отвечать прямо. Вместо этого он пулей выскочил из постели и бросился к окну.
Вглядевшись в просвет между шторами, он отчётливо разглядел две высокие фигуры, стоявшие у входа.
Он на мгновение замер, а затем обернулся и многозначительно посмотрел на Вэнь Синчэня:
Сонливость Лу Цзиннина испарилась в одно мгновение. Он второпях натянул одежду, а затем окинул невозмутимым взглядом царивший в комнате полнейший хаос. Он невольно выругался себе под нос:
— Черт, надо было одолжить Лулу у второго брата!
Раньше он постоянно чувствовал, что в его новом доме чего-то не хватает и теперь он наконец понял чего именно: ему недоставало универсального робота-уборщика!
Вэнь Синчэнь тем временем одевался гораздо неспешнее. Услышав слова Лу Цзиннина, он тихо усмехнулся и напомнил:
— Не забудь потом запереть дверь.
Запереть её было необходимо: нельзя было допустить, чтобы старшие увидели такой беспорядок — это было бы слишком неловко.
Услышав это, Лу Цзиннин не удержался: схватил подушку и швырнул её в партнёра.
Услышав сдержанный смех Вэнь Синчэня после попадания подушкой, Лу Цзиннин почувствовал, как его лицо заливает краска. Он возмущенно проворчал себе под нос:
— Всё так запущено... и интересно, чья это вина!
На самом деле Лу Конбин и Вэнь Муцяо пришли не вместе. Они случайно столкнулись прямо у входа. Хотя после того, как они стали родственниками, их отношения несколько смягчились, каждая встреча всё равно сопровождалась взаимным высокомерием: оба держались надменно и с апломбом.
В этой войне наступило редкое затишье, подарившее всем небольшую передышку, но вместе со свободным временем пришли и мысли о будущем.
Темы бесед варьировались от пустяков до вопросов первостепенной важности, однако больше всего их обоих тяготила «историческая» задача — продолжение рода.
Движимые этой мыслью, оба отца независимо друг от друга решили предпринять этот визит, что и привело к такой «случайной встрече».
Лу Цзиннин пригласил их войти, по всем правилам этикета разлил чай и остался стоять рядом, наблюдая за ними и гадая, что же именно они задумали.
Лу Конбин и Вэнь Муцяо уже знали о намерениях друг друга, сидели невозмутимо и сдержанно, ожидая, кто же первым заговорит о деле.
Какое-то время разговор бесцельно перескакивал с одной темы на другую, но ни один из них так и не коснулся главного вопроса.
Вэнь Синчэнь молча сидел на диване неподалёку, но, прослушав всё это в течение нескольких часов, наконец не выдержал.
Он выпрямился; его тонкие пальцы легко постукивали по журнальному столику, а на губах играла едва заметная, холодная улыбка.
— Итак, ради чего именно вы проделали такой путь в такую рань?
Прожив долгие годы бесшабашной жизнью и сменив множество партнёров-омег, Вэнь Муцяо наконец осознал свою ошибку. Он начал жизнь с чистого листа, снова сделал предложение Юй Чжи и, после настойчивых и неустанных ухаживаний, наконец вновь женился на ней.
После повторного брака Юй Чжи взяла на себя роль посредника, помогая существенно наладить отношения между отцом и сыном.
В глубине души Вэнь Муцяо испытывал чувство вины и дорожил этими с таким трудом восстановленными семейными узами. Более того, он, казалось, даже побаивался сына больше, чем прежде. Поэтому, когда Вэнь Синчэнь задал свой вопрос, он тут же умолк, не смея сам завести разговор на эту тему. Вместо этого он отчаянно подавал знаки глазами Лу Конбину, надеясь, что тот сам поднимет эту тему. Лу Конбин и раньше пытался заговорить с Лу Цзиннином о детях. Издалека. Намёками. Но разговор тогда не задался. Видя, что происходит сейчас, он не удержался и закатил глаза, глядя на Вэнь Муцяо:
— У тебя что, с глазами проблемы?
Этот старик... Когда случалось что-то хорошее, он о нем и не вспоминал, а теперь вдруг решил использовать его как пешку?
Получив такую отповедь, Вэнь Муцяо обиженно поджал губы.
Помолчав немного, он повернулся к Лу Цзиннину и совершенно невозмутимым тоном произнёс:
— Ниннин, мы здесь сегодня потому, что твой отец хочет тебе кое-что сказать.
Лу Цзиннин поднял взгляд на Лу Конбина.
Лу Конбин мысленно сто раз проклял этого старого хрыча Вэнь Муцяо, но был вынужден нацепить на лицо улыбку.
Собравшись с мыслями, он мягким, вкрадчивым голосом спросил:
— Ну, тут такое дело... Папа не молодеет... и я подумываю о том, что скоро мне, пожалуй, стоит выйти на пенсию...
— О чем ты говоришь? Учитывая нынешнюю военную обстановку, Министерство обороны вряд ли отпустит тебя на пенсию раньше, чем лет через двадцать-тридцать, верно?
Лу Кунбин поперхнулся словами. Сделав короткую паузу, он продолжил:
— Я хотел сказать... посмотри на маму: она все время одна дома. Тебе не кажется, что ей, должно быть, ужасно одиноко?
Лу Цзиннин не совсем уловил, к чему он клонит, и растерянно моргнул. Лу Конбин продолжил:
— Ну... вы с Синчэнем женаты уже довольно давно. Я знаю, что ваша карьера идет в гору, но вы молоды — нельзя зацикливаться только на работе... стоит подумать и о другом, задуматься о будущем.
Лу Конбин с надеждой посмотрел на него:
— Сынок, ты понимаешь, о чем говорит папа?
Лу Цзиннин на мгновение замолчал под этим сияющим взглядом, а затем серьезно произнес:
— Пап, если тебя беспокоит вопрос наследства, то нас в расчёт можно вообще не брать.
Лу Цзиннин мягко похлопал его по тыльной стороне ладони и искренне добавил:
— Даже если вы с мамой решите завести ещё одного брата или сестру, я буду только за.
Словно желая окончательно успокоить отца, он торжественно добавил:
— Мои старший и средний братья наверняка думают так же, так что, пожалуйста, не чувствуй никакого давления по этому поводу!
Вэнь Муцяо, молча слушавший разговор со стороны, не сдержался, услышав эти последние слова, и чай, который он только что отпил, брызнул у него изо рта.
Уголки губ Лу Конбин нервно дёрнулись, а выражение его лица сменилось целой гаммой эмоций — зрелище было весьма примечательным.
Вэнь Синчэнь с трудом сдержал улыбку, притянул Лу Цзиннина к себе и с тихим смешком прошептал ему на ухо:
— Папа хотел спросить... когда он сможет понянчить внука?
Лу Конбин ещё никогда в жизни не был так доволен своим зятем Вэнь Синчэнем, как сейчас! Он оказался настолько понимающим человеком, что Лу Конбина даже прослезился.
— Именно! Я именно это и имел в виду!
Лу Цзиннин на мгновение опешил, а затем почувствовал, как его ухо — которого коснулось дыхание Вэнь Синчэня — начинает слегка гореть.
Он с досадой взглянул на Лу Конбина:
— Неужели нельзя было сказать прямо? Зачем нужно было ходить вокруг да около?
— Я просто боялся, что ты опять расстроишься! — нерешительно пробормотал про себя Лу Конбин, а затем поднял взгляд, полный надежды, — Так значит, ты согласен?
— С чего бы мне соглашаться? — Лу Цзиннин отбросил свою обычную беспечность. Говоря это, он чувствовал, как его лицо становится все горячее. — Как ты и сказал, мы с Синчэнем сейчас на критически важном этапе карьеры в Звёздном корпусе. К тому же, наши должности очень ответственны — нам приходится отправляться на поле боя каждые несколько дней. Откуда нам взять время?
Хотя Лу Конбин и ожидал такого ответа, он все равно выглядел глубоко разочарованным.
Лу Цзиннин взглянул на него и искренне предложил:
— Почему бы тебе не поговорить со старшим братом, вместо того чтобы приходить ко мне? Он женат гораздо дольше нас, но о ребенке пока ни слуху ни духу. Неужели ты из-за него не пеерживаешь?
Лу Конбинь принял серьёзный вид.
— Кто сказал, что я не переживаю?
[Где-то далеко, в Первой Галактике, Лу Цзиюань внезапно несколько раз чихнул: ???]
Увидев по-настоящему удручённое выражение лица отца, Лу Цзиннин ободряюще похлопал его по плечу.
— Раз уж у тебя есть свободное время, почему бы не остаться на обед, старина Лу?
После обеда оба отца наконец ушли, всё ещё пребывая в подавленном настроении.
Лу Цзиннин проводил их, но стоило ему вернуться внутрь, как дверь тихо закрыл кто-то, ждавший в коридоре.
Он поднял взгляд и увидел высокую фигуру, нависшую над ним и словно полностью его поглотившую.
Вэнь Синчэнь наклонился, приблизив лицо вплотную к лицу Лу Цзиннина и в глубине его тёмных глаз играла лёгкая улыбка.
— Ты правда не хочешь об этом подумать?
Лу Цзиннин прекрасно понимал, о чем речь. Его лицо вспыхнуло, но он притворился, что не понимает.
Вэнь Синчэнь долго смотрел на него, и выражение его лица смягчилось — он явно не поверил в это притворство.
— На самом деле, я и сам этого очень жду. Так что, как думаешь, нам стоит поступить?
Лу Цзиннин склонил голову набок, инстинктивно понизив голос.
— Ты же знаешь, как трудно мне было наконец закрепиться в армии. Если бы я...
Не успел он договорить, как лёгкое прикосновение к губам заставило его умолкнуть. Это был глубокий, затянувшийся поцелуй; волны феромонов, сплетаясь в воздухе, окутывали их густой, пьянящей дымкой.
Лишь когда тело в его объятиях обмякло, полностью поддавшись этому поцелую, Вэнь Синчэнь бережно отстранился. Его голос звучал тихо, переполненный безграничной, нежной заботой:
— Не спеши. Неважно когда — я буду ждать тебя.
Лу Цзиннин, ошеломлённый и с кружащейся от поцелуя головой, невольно выругался про себя:
Чёрт, опять пустил в ход тактику «соблазнительного красавчика» — как всегда, играет нечестно!