Резонансная жара. Глава 20.
Глава 20. Глубокий Центр города.
— Полгода назад я впервые встретил Шоу здесь.
Выслушав объяснение Аманэ, Коуки огляделся.
Они находились в районе, известном как Глубокий центр города, граничащем с трущобами в центре.
На разрушающихся стенах танцевали рисунки аэрозольной краской. Мощёные улицы были полны заметных выбоин и неровностей. На улице стояла разбитая машина. Здания выглядели настолько убого, что были больше похожи на руины, чем на дома, где могут жить люди. Разбитые окна. Мусор, развевающийся вокруг. Рвота, прилипшая к асфальту. В тёмном переулке всего в нескольких метрах впереди, где видимость была нулевой, бездомные кошки рылись в мусоре.
Уличные фонари были оставлены без ремонта, создавая кое-где тёмные пятна. Возможно, из-за позднего часа вокруг почти не было людей. Из всех, кто ещё находился на улицах в этот час они встретили только проходившего мимо мускулистого мужчину, покрытого татуировками, и подозрительно выглядящего мужчину средних лет, который, вероятно, находился под воздействием наркотиков. Недалеко у входа в переулок стояла уже немолодая, ожидающая кого-то женщина, которая оказалась довольно старой проституткой.
Для Коуки, выросшего в Верхних холмах, это была совершенно чужая территория. Это была совершенно другая игра. Всего в одной улице от них находился район трущоб, где бродили вооружённые уличные банды, а нападения и убийства были частью повседневной жизни. Неизвестно, когда и откуда может возникнуть опасность.
Почувствовав напряжённую и враждебную атмосферу, Коуки собрался с духом и пошёл. Как и предупреждал его Аманэ:
— Если ты будешь ездить здесь на роскошной машине, тебя очень скоро окружат, — он припарковал её на, казалось бы, относительно безопасной парковке.
Даже Аманэ, идущий плечом к плечу с Коуки, был явно на взводе.
— Есть вероятность, что Шоу тоже был здесь прошлой ночью.
Тихий голос Аманэ, его взгляд осторожно осматривал окрестности. Это предположение побудило Коуки задать вопрос, который возник у него в голове:
— Полгода назад… когда ты его спас, почему он оказался в таком месте?!
Коуки до сих пор представлял себе этого парня как 17-летнего бродячего омегу, высококлассного эскорт-агента, не очень общительного, тихого и книголюба.
Образ интроверта не соответствовал безрассудному поведению, когда он бродил по такому опасному району ночью. Казалось, что между характером и его действиями нет никакого соответствия.
Наиболее очевидная причина для того, чтобы кто-то бродил в таком месте поздно ночью, — это наркотики. В качестве альтернативы, это может быть связано с незаконными азартными играми, например, в подпольных казино, или проституцией.
Однако Шоу, о котором слышал Коуки, совсем не походил на человека, склонного к наркотикам или азартным играм. Что касается проституции, он уже работал мужским эскортом. Конечно, Коуки никогда не встречал Шоу лично до его смерти, так что это было лишь впечатление.
— Омега, бродящий в одиночестве в Глубоеом Центре города ночью, подвергается невероятной опасности, не так ли? В конце концов, на него напали.
— У меня сложилось впечатление, что Шоу — интроверт. Поэтому такое безрассудное поведение совсем на него не похоже…
Коуки выразил своё неловкое состояние. Но от мужчины рядом с ним не последовало никакой реакции. Взглянув в его сторону, он увидел Аманэ, нахмурившего брови и плотно сжавшего губы. Что-то поняв, Коуки остановился.
Аманэ тоже остановился. Но не ответил на вопрос.
Когда Коуки продолжил расспрашивать его вопросительным тоном, Аманэ ещё сильнее нахмурил брови. Он пристально посмотрел на изрытые булыжниками булыжники, словно глубоко задумавшись над чем-то, а затем пробормотал себе под нос:
— Наркотики? Ты имеешь в виду наркотики?!
Удивлённый неожиданным ответом, Коуки повысил голос, но получил в ответ:
— Не кричи. Это не наркотики. Это подавители. Подавители течки. Шоу пытался их достать.
— …Понятно. Он хотел контролировать свою течку.
Возможно, неспособность контролировать выделение собственных феромонов была невыносима для такого умного мальчика. Это имело смысл. И это соответствовало образу, который Коуки о нём создал.
— Значит, здесь есть место, где можно незаконно достать эти таблетки?
— …Кто знает. — Ответ Аманэ был расплывчатым. Его лицо выглядело обеспокоенным. — Полгода назад на Шоу напали, прежде чем он успел достать таблетки. Поэтому непонятно, существует ли такое место на самом деле.
— Но он мог тайком выбраться из «Камокурии» прошлой ночью, чтобы попытаться снова. Если мы найдём место, где продаются таблетки, мы сможем отследить его передвижения с прошлой ночи до раннего утра.
Разочарованный тупиком со списком из семи клиентов, он почувствовал в этой новой зацепке луч надежды.
— Давайте поищем место, где торгуют таблетками.
Однако реакция Аманэ на предложение Коуки была без энтузиазма.
— Как именно вы планируете проводить обыск? Вы собираетесь спрашивать: «Где можно незаконно купить средства для подавления течки?» Даже если кто-то ответит, вы можете попасть под перекрёстный огонь. Вряд ли вы получите прямой ответ.
Коуки почувствовал что-то неладное в пренебрежительном тоне Аманэ. Ещё несколько мгновений назад он горел решимостью раскрыть правду. Эта внезапная перемена показалась странной.
— Хондзё-сан, что происходит? Вы как-то изменились…
Когда Коуки попытался задать ему вопросы, сзади раздался голос:
Аманэ повернулся к хриплому голосу и пробормотал:
Коуки оглянулся и увидел небольшой силуэт, стоящий перед разрушающейся стеной здания. Фигура была одета в свободную чёрную одежду и носила большие очки в чёрной оправе.
Аманэ отошёл от Коуки и быстро направился к фигуре — Кроу.
Теперь, когда Коуки подумал об этом, Аманэ передавал сообщение кому-то в машине по дороге сюда. Возможно, этим человеком был тот мальчик.
Похоже, они договорились встретиться.
Коуки наблюдал, как они, прижавшись друг к другу, тихо переговаривались. Через мгновение Аманэ полез в карман своего модного пальто, достал бумажник и протянул несколько купюр. Кроу проверил сумму и, довольный, кивнул. Аманэ похлопал Кроу по плечу. После этого они разошлись. Кроу быстро исчез в темноте.
Когда Аманэ вернулся, Коуки спросил:
— Информатор, — последовал короткий ответ.
Существование информаторов и так уже находилось в юридически серой зоне. Но добавление к этому денежных транзакций — это совсем другое дело.
— Ты просто дал ему деньги. Платить за информацию — это нарушение правил поведения, — заметил Коуки.
— И что?— без тени вины парировал Аманэ. — Нельзя получить конфиденциальную информацию законными путями. Можно либо оставить дело в застое, придерживаясь чистых методов, либо решить его с помощью нескольких уловок. Что ты выберешь?
Столкнувшись с этим холодным ультиматумом, Коуки на мгновение потерял дар речи.
— Если ты будешь продолжать сидеть на своём высоком коне, ты никогда не поймёшь людей, которых должен защищать. Спустись сюда и запачкай свои дорогие туфли. Если не хочешь, тогда иди домой. Ты только мешаешь.
Этот резкий отказ заставил Коуки крепко сжать кулаки.
Аманэ был прав. Пока он не опустится и не встанет на один уровень с напарником, правда останется недоступной.
К тому же, теперь уже слишком поздно что-либо менять.
На самом деле, он уже опустился очень глубоко.
Он участвовал в самостоятельном расследовании, нарушая приказы начальника, прекрасно осознавая, что делает. Если бы начальство узнало, его тоже ждало бы наказание. Отстранение от службы сразу после поступления на службу было бы неизбежным.
Он всё это знал, так почему же он последовал за этим человеком?
У него вспыльчивый характер, он легко выходит из себя. Он совершенно не умеет контролировать свой гнев. Он без колебаний нарушает правила.
В участке он держится на расстоянии от коллег, действуя как одиночка, не подпускающий никого близко.
Несмотря на отстранённость в личных отношениях, он страстно ищет правду о смерти Беспризорного Омеги, с которым познакомился всего один раз.
— Пока правительство так думает, Беспризорные Омеги будут оставаться на самом дне касты. Порочный круг не изменится. Но то, что они находятся внизу, не означает, что они заслуживают напрасной смерти.
Бормоча себе под нос, словно убеждая собственное сердце, его профиль излучал решительную, но в то же время едва уловимую печаль.