Резонансная страсть. Часть 1. Глава 1.
Надоедливое жужжание нарушило его сон. Казуса Туминэ медленно открыл глаза. В его размытом поле зрения предстала нижняя доска верхней двухъярусной кровати — зрелище, которое оставалось неизменным годами.
Нахмурившись, он взял больничный телефон PHS*, который жужжал рядом с подушкой, поднял его вместе с ремешком и поднёс ближе к лицу. Прищурившись из-за близорукости и астигматизма, он напрягся, чтобы прочитать размытое цифровое изображение. 1:22 утра.
Выругался он хриплым голосом. Затем глубоко вздохнул и сел. Из нагрудного кармана медицинской одежды он достал очки и надел их. Свесив ноги с края нижней койки, он надел свои брошенные сандалии. Датчик движения на подножке сработал, и знакомая комната для ночного сна озарилась белым светом. В комнате могли разместиться до четырёх человек. Но сегодня он был там один.
Казуса поднёс всё ещё гудящий PHS к уху и устало ответил:
— Извините, что беспокою вас, пока вы отдыхаете, доктор Туминэ.
Извиняющимся тоном сказала медсестра, работающая в ночную смену:
— У нас в ночной клинике первый пациент.
Казуса зажал PHS между шеей и плечом, подходя к стене. Он спросил:
— В чем дело? — снимая с крючка халат и надевая его поверх медицинской одежды с V-образным вырезом.
— У пациента рваная рана на левом предплечье. Длина пореза около пяти сантиметров, и, похоже, кровотечение пока остановилось.
Пациентов, поступающих посреди ночи, обычно обслуживает приёмное отделение неотложной помощи, а это значит, что их не всегда может осмотреть специалист в соответствующей области. Конечно, каждый врач получил всестороннюю подготовку в медицинском вузе и обладает базовыми знаниями. Но когда дело доходит до конкретных случаев, специалист лучше всего подходит для их решения.
Сам Казуса шесть лет проработал ортопедическим хирургом в Центральной национальной больнице Восточного округа. Однако он не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы самостоятельно ставить диагнозы и назначать соответствующее лечение при заболеваниях, выходящих за рамки его специализации.
Тем не менее, это не означало, что он мог отказать пациенту, который пришёл встревоженный и испытывающий боль посреди ночи.
Как врач ночной смены, он мог лишь назначить наиболее разумное лечение, которое приходило ему в голову в тот момент. Если это облегчало симптомы, это было победой и для него, и для пациента. В противном случае он направит пациента в соответствующее отделение позже.
Поскольку рваная рана входила в сферу его компетенции, он почувствовал некоторое облегчение.
Ответил Казуса. Затем он надел ремешок PHS на шею, положил телефон в нагрудный карман халата и вышел из комнаты отдыха.
Коридоры, которые днём были полны персонала, медицинских работников, пациентов, посетителей и подрядчиков, теперь были зловеще тихими. В тишине необычно громко раздавался стук его сандалий.
Идя по коридору, освещённому голубовато-белым светом люминесцентных ламп, он подавил зевок.
Ранее сегодня — или, точнее, вчера утром — он осматривал амбулаторных пациентов, проводил операцию по поводу поясничного стеноза позвоночника и помогал при эндопротезировании тазобедренного сустава. Между этими задачами он проводил инструктаж команды по поводу завтрашней операции, обсуждал с пациентами и их семьями вопросы информированного согласия и наблюдал за пациентами в послеоперационном периоде. Затем начиналась его ночная смена.
В ночную смену врач работал без перерыва до утра, а затем продолжал дневную смену до полудня. Только после этого он наконец заканчивал дежурство. Но после такой смены у него никогда не хватало сил куда-либо выйти.
Вместо этого он спал в соседнем общежитии, пытаясь восстановить силы, прежде чем начать все сначала на следующий день: амбулаторные консультации, операции, помощь во время операций, инструктажи, обсуждения вопросов информированного согласия и послеоперационный мониторинг… Цикл продолжался. Он не прекращался, пока не была решена проблема хронической нехватки врачей. При таком напряжённом графике едва хватало времени на полноценный приём пищи или перерывы.
Учитывая расположение Центральной национальной больницы в Восточной части Центра города, рядом с крупнейшим развлекательным районом, трущобами и кварталами красных фонарей, она не пользовалась особой популярностью у врачей, ищущих работу. Говоря прямо, у неё была плохая репутация. Врачи, как и все остальные, предпочли бы работать в хорошо оборудованной, современной больнице в центре города или в деловом районе. Но роскошь такого выбора была доступна лишь тем, у кого были связи или первоклассная репутация.
В больнице всегда не хватало персонала. Перегруженные работой врачи уставали и уходили. В отрасли распространялись негативные отзывы, что затрудняло привлечение новых сотрудников. Нехватка персонала усугублялась. Это был замкнутый круг.
В результате больница долгое время балансировала на грани краха, работая с минимальным количеством персонала. Так было с тех пор, как Казуса начал здесь работать.
Он проводил в больнице больше времени, чем дома и его личная жизнь практически отсутствовала.
Его однокурсники по медицинскому факультету работали в несколько лучших условиях — хотя и не сильно отличались — и он давно потерял связь со своими другими знакомыми и друзьями. В конце концов, расстояние между ними лишь увеличилось. Он вообще перестал с ними общаться, задаваясь вопросами: «А не будет ли это теперь обременительно?» или «А что, если они меня даже не вспомнят?»
Короче говоря, Казуса был неуверен в себе.
В родном городе, где он провёл школьные годы, Казусу хвалили как «гения» и он начал в это немного верить. Но, переехав в Центральный район города, он быстро понял своё истинное место. В городе было бесчисленное множество таких же, как он. Осознав это, он сосредоточился на учёбе, не оглядываясь по сторонам, решив не отставать. Каким-то образом он прошёл шесть лет, не пересдав ни одного предмета, и когда он окончил школу и сдал национальный экзамен, он почувствовал огромное облегчение. Наконец-то он не разочарует своих родителей.
Однако их надежды на невестку и внуков, похоже, не сбудутся. Казуса не был особенно общительным по натуре и почти никогда не встречал женщин в своей нынешней жизни. Что касается служебных романов, старший коллега посоветовал ему: «Не делай этого. Будет просто неловко, если вы расстанетесь. И это создаст дискомфорт для всех остальных». Это был совет, основанный на опыте, и Казуса согласился. Исключив эту возможность, его шансы на романтические отношения практически равнялись нулю.
Даже если бы ему по счастливой случайности удалось договориться о свидании с женщиной за пределами больницы, всегда существовал риск, что кому-то из его пациентов внезапно станет хуже и его снова вызовут в больницу. В прошлом уже несколько раз срабатывал пейджер врача во время общественных мероприятий — даже когда он не дежурил — заставляя его уходить посреди собрания, где присутствовали женщины. С таким непредсказуемым графиком вероятность завести девушку казалась ничтожной. А теперь, в тридцать лет, у него так и не было девушки.