Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 53.
Тон его голоса был настолько нежным, что это естественным образом способствовало возникновению неоднозначной атмосферы.
Дуань Цзяянь был в его объятьях и его тело постепенно покрылось запахом его феромонов. Он всё ещё сжимал в руке свою куртку и на нем была лишь тонкая рубашка. Лу Синци обнимал его вот так, и Дуань Цзяянь отчётливо чувствовал, как руки юноши обвиваются вокруг его талии, крепко прижимаясь к нему.
Намеренно или нет, его пальцы слегка скользнули по его талии. Словно удивлённый этим ощущением, Лу Синци не удержался и слегка ущипнул его, пробормотав:
Сознание Дуань Цзяяня на мгновение опустело и он почувствовал, будто по этому участку кожи пробежал электрический ток. Он невольно отпрянул назад, и половина его тела онемела.
— Как ты думаешь, кто сейчас больше похож на хулигана? — искренне спросил Дуань Цзяянь, немного успокоившись.
Спустя некоторое время он слегка приподнял бровь, в его голосе звучала нотка веселья:
— Хорошо, что ты согласился, иначе у меня бы развилась боязнь фейерверков.
В небе ещё вспыхивали и цвели яркие цветы, напоминая зимний гром.
Пока он говорил, он почувствовал, как Дуань Цзяянь, всё ещё несколько напряжённый в его объятиях, постепенно расслабился и, наконец, молча прижался к нему ближе. Лу Синци почувствовал, что момент подходящий и уже собирался отпустить его, когда стройная, светлая рука обхватила его талию сбоку.
Дуань Цзяянь обнял его в ответ, посмеиваясь ему в ухо:
— Так не пойдёт. Если станет известно, что мой парень чего-то боится, это будет выглядеть не очень хорошо, правда?
Его тон был беззаботным с лёгким оттенком игривости, непринуждённости и одновременно совершенно необъяснимо искренним.
Поняв это, Лу Синци невольно обнял его ещё крепче. Впервые он обнаружил, что кто-то может заставить его полностью потерять самообладание всего одной фразой.
Хотя внешне Дуань Цзяянь казался спокойным, его сердце бешено колотилось. Ему редко доводилось обниматься с кем-то столь тесно, а поскольку талия и живот были для него особо чувствительными зонами, прикосновения Лу Синцы выводили его из равновесия.
И всё же у него был незначительный опыт романтических отношений, так что терять самообладание из-за обычных объятий было бы как-то несолидно.
Однако даже когда фейерверк уже отгремел, Лу Синцы не спешил его отпускать.
Когда первоначальная неловкость и ощущение новизны улеглись, терпение Дуань Цзяяня подошло к концу и он осторожно поинтересовался:
— Брат Лу, мы ещё долго будем так обниматься?
Почувствовав, что Дуань Цзяянь хочет вырваться из его объятий, и зная, что этот парень из тех, кто не может усидеть на месте, Лу Синци усмехнулся:
— Тогда я больше не буду тебя держать.
Едва эти слова слетели с его губ, как он тут же склонил голову и поцеловал Дуань Цзяяня в губы.
— ! — Дуань Цзяянь замер на месте.
Что это за отношения такие, которые начинаются с поцелуя, как только всё становится официально?
Дуань Цзяянь почувствовал, как другой парень касается его губ лёгкими, мимолётными поцелуями и его лицо и шея мгновенно вспыхнули алым.
Дуань Цзяянь стоял, ошеломлённый, и просто позволял этому происходить. Но когда кончик чужого языка был уже готов коснуться его зубов, он больше не смог сдерживаться.
Он попытался отстраниться, но чья-то рука крепко легла ему на затылок и на долю секунды ему показалось, что Лу Синцы сейчас притянет его обратно.
В этом затруднительном положении, зажатый в угол и не имея путей к отступлению, он был целиком во власти кого-то, что вызвало у Дуань Цзяяня желание этого кого-то пнуть... Тот, кто прежде был столь нежен, теперь, добившись своего, больше не сдерживался и открыто демонстрировал свою агрессивную властную сторону. Дуань Цзяянь необъяснимым образом почувствовал себя обманутым.
Его эмоции было невероятно легко прочесть — они буквально были написаны у него на лице, сияя, как неоновая вывеска. Заметив, как в глазах Дуань Цзяяня мелькнул дискомфорт, сопровождаемый непроизвольным похлопыванием по спине, Лу Синцы понял этот сигнал: пора остановиться, пока всё идёт хорошо и пока всё не зашло слишком далеко.
Он наконец-то сумел расположить к себе этого человека, завоевав его доверие, поэтому, разумеется, не мог позволить себе действовать слишком грубо.
И хотя разум твердил остановиться, в нем неудержимо вскипало властное собственничество, свойственное альфам — требовательное и необузданное.
Словно не желая отстраняться, он слегка коснулся зубами губ Дуань Цзяяня, а затем встретился взглядом с его блестящими глазами.
В конце концов, Дуань Цзяянь был омегой: под влиянием инстинктов его тело невольно расслабилось во время поцелуя. На лице парня застыло слегка отрешённое выражение — казалось, он ещё не мог вернуться в реальность после столь тесной близости.
— А-Е. — Голос мальчика, низкий и неторопливый, был полон желания, — Ты мне нравишься.
Жар в ушах Дуань Цзяяня ещё не успел утихнуть, как снова нахлынул с новой силой.
— Я впервые целуюсь, — сказал Лу Синци, нежно поглаживая большим пальцем кожу на щеке Дуань Цзяяня. — У меня нет опыта так что... прошу, отнесись с пониманием.
Под его тёплыми пальцами ресницы последнего непроизвольно слегка задрожали и от внимания Лу Синци не ускользнула подобная физиологическая уязвимость, которая ему очень понравилась.
Дуань Цзяянь никак не мог взять в толк, как можно после того, как инстинктивно целуешь человека до головокружения и помутнения рассудка, так невозмутимо произнести: «Я впервые целуюсь, так что... прошу, отнесись с пониманием».
Некоторые люди, возможно, рождаются с природным талантом к романтике. Осознав это, Дуань Цзяянь сравнил его прежний румянец со своим собственным, и его соревновательный дух внезапно неудержимо вспыхнул. Дуань Цзяянь почему-то не хотел проигрывать, поэтому как опытный ветеран, прокомментировал:
— Получилось неплохо. Довольно хорошо.
Лу Синци некоторое время молчал, затем почесал голову.
Он мало что знал о личной жизни Дуань Цзяяня, но, судя по тому, что с ним происходило раньше, Дуань Цзяянь, должно быть, был тем ещё плейбоем... Он испытывал некоторое негодование из-за того, что его первый поцелуй, вероятно, состоялся не с ним. Но он примет всё, что Дуань Цзяянь сможет ему предложить в будущем.
Видя, каким он был добрым и внимательным, Дуань Цзяянь вдруг почувствовал сожаление. Он хотел объяснить своё предыдущее вводящее в заблуждение поведение, когда у него внезапно зазвонил телефон.
Мысли Дуань Цзяяня были в смятении и, пока он шарил в карманах в поисках телефона, он случайно нажал кнопку громкой связи.
С другой стороны раздался голос Сун И. Последний видел только, как тот утащил Лу Синци, а теперь был очень взволнован:
— Сяо Дуань! Куда вы со старостой сбежали? Что ты собирался с ними сделать?
Этот странный и нелогичный вопрос застал Дуань Цзяяня врасплох, и он чуть не выронил свой телефон. Он замолчал, пытаясь сохранить спокойствие, но голос его все еще был немного хриплым после первоначальной близости:
В тот момент, когда он говорил, он уже собирался перевести разговор из режима громкой связи в обычный режим, но в этот момент Лу Синци слегка сжал его запястье и покачал головой. Дуань Цзяянь на мгновение заколебался, но в итоге так и не нажал на кнопку громкой связи.
Сун И даже не подозревал, что Лу Синци слышал каждое слово его сбивчивой тирады:
— То, как ты схватил его и вытащил из толпы... Я бы поверил, если бы кто-то сказал, что в следующую же секунду ты собираешься силой поцеловать старосту. Ты правда ничего не сделал?
Дуань Цзяянь беспомощно наблюдал, как Лу Синци молча улыбнулся, услышав это, а затем перевёл взгляд на губы Дуань Цзяяня и задержал его там.
Насильственный поцелуй и впрямь имел место — вот только роли кто кого целовал, следовало поменять местами.
Дуань Цзяянь почувствовал странное покалывание на ещё тёплых раскрасневшихся губах. Слушая, как Сун И несёт всякую бессмысленную дичь перед Лу Синци, Дуань Цзяянь почувствовал настоящий стыд и ловко сменил тему:
— Тебе что-нибудь от меня нужно?
— Вы вернётесь? — внезапно вспомнил Сун И, — Мы забронировали отдельную комнату в караоке.
Дуань Цзяянь повернулся к Лу Синци, который беззвучно одними губами произнёс: «Как хочешь».
Он на мгновение задумался и ответил:
— Мы вернёмся, какой номер комнаты?
Когда они пришли, в караоке-клубе было довольно оживлёённо.
Увидев, как они распахнули дверь и вошли, Шэнь Чилие с воодушевлением крикнул:
— Заходите, друзья! Похлопайте в ладоши! Вот-вот родится новый «Король караоке» — как насчёт аплодисментов?
— Ты ещё даже ни одной ноты не спел, да?
Чэнь Юэ, который в этот момент пел, услышав это, остановил музыку, перестал петь и крикнул в микрофон:
— Лу-гэ! Где вы, чёрт возьми, были и чем занимались?
— Ясное дело, они занимались тем, чем было нужно: ушли, держась за руки, а вернулись уже кем-то большим, чем просто друзья!
— Босс Шэнь попал в самую точку!
— Босс Чэнь — настоящий знаток, сразу всё подметил!
Дуань Цзяянь цокнул языком и усмехнулся — в этой улыбке читалось беззаботное, расслабленное веселье.
Вместо того чтобы смутиться от их подначек, он, казалось, был готов просто стукнуть их головами прямо об стол.
Шэнь Чилие и Чэнь Юэ переглянулись, заметив в глазах друг у друга сомнение и растерянность.
Что-то здесь было не так, верно?
Неужели после всего, что произошло, они до сих пор официально не стали парой?
Лу Синцы обвёл взглядом комнату: в отдельном кабинете собрались их знакомые, и рано или поздно всем всё равно стало бы известно об их отношениях.
Лу Синцы протянул руку в сторону и, сомкнув пальцы, переплел их с пальцами Дуань Цзяяня. Он даже слегка повернулся, чтобы окружающим было лучше видно, а затем поднял взгляд и улыбнулся:
— Именно этим мы как рази занимались.
В тот же миг в комнате воцарилась тишина.
Дуань Цзяянь не ожидал, что тот внезапно возьмёт его за руку и его первой мыслью было инстинктивно попытался вырваться, но в конце концов он остался неподвижным и послушно позволил Лу Синци держать себя за руку.
Ещё мгновение назад это был волкодав, который был готов выскочить и покусать присутствующих, но внезапно он стал послушным...
Все взгляды были прикованы к их переплетённым пальцам.
— Стоит ли так смотреть, когда старшеклассники держатся за руки? — Дуань Цзяянь оглянулся на них, словно смотрел какое-то шоу. Но в отличие от своего спокойного и невозмутимого поведения, он чувствовал себя очень неуютно.
Те, кто его хорошо знали, понимали, что ему просто неловко.
Шэнь Чилие понял: Дуань Цзяянь не был бесстыдным, он просто стеснялся некоторых людей.
Чэнь Юэ на мгновение опешил, но потом понял, что тот имел в виду, и сказал:
— Черт возьми! Поздравляем нашего генерального директора Лу с завершением его 17-летней сольной карьеры сегодня вечером! Не стоит ли нам устроить торжество за десятью столами?
Шэнь Чилие также схватил со стола ещё один микрофон:
— Поздравляю моего сына с тем, что он успешно нашёл себе спутника жизни и покончил с четырёхлетней холостяцкой жизнью!
Чэнь Юэ на мгновение задумался:
— Неверно, когда в последний раз Дуань Цзяянь состоял в отношениях?
Шэнь Чилие раскопал все подробности прошлого Дуань Цзяяня:
— Его последние отношения были на втором году обучения в средней школе! Он был таким невинным, что до сих пор сохранил свой первый поцелуй!
Шэнь Чилие звонко чмокнул в микрофон, и этот звук «первого поцелуя» громко разнёсся по всей комнате.
Дуань Цзяянь уже сел, но теперь ему больше всего хотелось встать и избить его.
Услышав эти слова, Лу Синци повернул голову и посмотрел на Дуань Цзяяня, который явно был почти в панике и неосознанно крепче сжал пальцы Дуань Цзяяня, а улыбка на его губах стала ещё более выразительной.
Этот вечер стал для Чжоу Синчэня настоящими американскими горками, позволившими ему пережить целую бурю эмоций: сначала он испытал шок, услышав признание Лу Синци в любви к Дуань Цзяяню, потом двойной шок, узнав, что они на самом деле начали встречаться. А теперь, услышав, что последние отношения у Дуань Цзяяня были во втором классе средней школы, он чуть не лопнул от смеха:
— Ха-ха-ха, Дуань Дуань! Дуань Дуань, я правда думал, что ты тот ещё ловелас! Как же я ошибался!
Дуань Цзяянь просто хотел собрать Чжоу Синчэня и Шэнь Чилие и выгнать их всех вместе. Ему было все равно, что над ним будут смеяться; его волновало лишь то, что над ним будут смеяться за подобные вещи перед Лу Синци.
Что ещё хуже, он только что вёл себя совершенно спокойно перед Лу Синци, небрежно заметив, что тот неплохо целуется — кто бы мог предсказать, что менее чем через полчаса это обернётся полным провалом?
— Значит, мне выпала удача получить тот самый драгоценный первый поцелуй? — Лу Синци наклонился ближе к нему и понизил голос. В его тоне слышалась игривая насмешка, но сквозь неё пробивалась и искренность. — Что ж, тогда мне стоит беречь его.
От этих слов, прозвучавших с явным оттенком флирта, Дуань Цзяянь почувствовал, как от самых ушей по коже разливается покалывающее тепло.
— Ну, мне тоже очень повезло, — сказал он, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — С таким парнем, как наш братец Лу, я уж точно ничего не теряю.
На самом деле он лишь храбрился и притворялся; даже последние несколько слов он произнёс немного невнятно.
Прежде чем Лу Синци успел над ним посмеяться, Шэнь Чилие затеял новую волну шалостей:
— Раз уж дело сделано, нужно как-то себя проявить.
Примкнув к Шэнь Чилие, Чэнь Юэ быстро подхватил инициативу:
— Итак, босс Шэнь, какой жест вы задумали?
Шэнь Чилие был полон дерзких идей:
Чэнь Юэ тут же понял, что он имеет в виду, и издал драматический, завывающий вой:
— Лу Гэ! Лу Гэ! Лу Гэ старше нас больше чем на месяц!
— Ну, сынок, когда ты с кем-то встречаешься, ты должен хотя бы называть его "братом", верно?
Дуань Цзяянь больше не мог этого выносить и крикнул в ответ:
— Что ты, черт возьми, говоришь?! Ты, может, и бесстыжий, но у меня еще есть гордость. Лучше заткнись!
— Ну, сынок, если ты встречаешься с этим парнем, то хотя бы называй его «Гэ» — «Старший брат», верно?
Дуань Цзяянь больше не мог этого выносить и рявкнул в ответ:
— Хватит нести чушь! Может, вы и бесстыжие, но я — нет, так что заткнитесь, черт возьми.
Говоря это, он окликнул Сун И, который сидел у пульта выбора песен и ухмылялся:
— Включи для этого придурка «The Mute». Пусть он прочувствует истинную суть песни от начала до конца, чтобы перестал сеять хаос среди людей.
Шэнь Чилие совсем не возражал.
— Если мой сын выбирает песню, то «папа», естественно, обязан подпевать — хотя тональность у него немного сложная.
Они быстро подружились и с удовольствием начали петь вместе.
Дуань Цзяянь больше не хотел смотреть на этих двух «актёров». Он отвёл взгляд и увидел Лу Синци, прислонившегося к дивану и выглядевшего несколько уставшим.
У юноши были глубокие, тёмные, вытянутые глаза с едва заметной складкой во внешних уголках. Его шея была чистой, красивой и светлой.
Такой красавец теперь он был его парнем..
Он больше не мог сдерживать желание подшутить. Осмелев, Дуань Цзяянь наклонился к самому уху Лу Синцы и внезапно позвал:
Лу Синцы на мгновение впал в ступор.
Это лёгкое, дразнящее слово «Гэ-гэ» подействовало на него словно нож для разделки мяса, дюйм за дюймом лишая Лу Синцы остатков самообладания.
Он посмотрел на Дуань Цзяяня и в его глазах читалось глубокие, сдерживаемые напряжённые эмоции, а уголки губ едва заметно дрогнули.
Дуань Цзяянь с лёгким любопытством взглянул на него, словно не ожидал столь бурной реакции. А затем невольно улыбнулся: его глаза изогнулись, напоминая полумесяц.
Такова уж была его натура — искренняя и свободолюбивая, порой доходящая до полной беззаботности.
Вот и сейчас он подался вперёд и с озорной улыбкой выдохнул прямо в ухо Лу Синцы:
— Гэгэ, — с улыбкой признался Дуань Цзяянь, — я ведь тоже целовался в первый раз.
Лу Синци кивнул головой, подтверждая, что он его услышал. Его пальцы легли на затылок Дуань Цзяяня и мягко сжали его — в этом жесте сквозило явное чувство собственничества.
От этого прикосновения, напоминавшего о том, как обращаются с кошкой, — Дуань Цзяянь ощутил одновременно и вину, и волнение. Внезапно ему в голову пришла дерзкая мысль.
Он неоднократно колебался, испытывая сильную застенчивость, но в то же время очень желая увидеть реакцию Лу Синци.
Наконец Дуань Цзяян собрался с духом и принял решение.
Он наклонился ближе и прошептал Лу Синци на ухо:
— В следующий раз можешь использовать язык, я тебя не укушу.